Коррупционеры и взяточники под амнистию не подпадают

Сегодня в местах лишения свободы отбывает наказание около 34 тысяч осужденных. На каждого взрослого заключенного в стране тратится около 330 тысяч рублей в месяц, а на несовершеннолетнего  – приблизительно 1,5 миллиона. При таком раскладе амнистия  тех из них, кто преступил закон и получил наказание, но по большому счету не представляет опасности для общества, – мера не только гуманная, но экономически оправданная.

Однако возникает много вопросов: и по ежегодно проводимой амнистии, и по перманентно вносящимся на рассмотрение парламента новым законопроектам. Главным среди них можно назвать такой: если практически каждый год в Беларуси проводится амнистия отбывающих наказание за совершенные преступления, зачем белорусская судебная система так упорно и целенаправленно отправляет в исправительные учреждения тех, кого можно наказать не так жёстко – дать штраф, осудить условно, присудить отбывание наказания «на химии»?
 
На эти и другие вопросы в газете «Обозреватель» отвечает Евгений Смирнов, председатель Постоянной комиссии Совета Республики Национального собрания Республики Беларусь по законодательству и государственному строительству.
 
– Что нового в законопроекте об амнистии?
 
– За последние полтора десятка лет амнистию в Беларуси будут проводить в 11-й раз: такая практика ведется у нас с 1995 года. Причем таких мероприятий, приуроченных к каким-то значимым для белорусского общества датам, было не более 4. Остальные назывались «Об амнистии некоторых категорий осужденных». По своему содержанию все эти законы почти идентичны. Прежде всего, амнистируются лица, которые осуждены за совершение преступлений, не относящихся к категории тяжких. Под амнистирование практически никогда не попадали лица, осужденные за тяжкие и особо тяжкие преступления.
 
– По какому принципу суд определяет значимость того или иного преступления?
 
– Их много. По каким-то составам преступлений амнистия вообще невозможна, по другим осужденному надо отбыть определенный срок наказания. Или, к примеру, человек сидит в тюрьме за ерунду – как говорится, «украл у соседа курицу». Но он хронический алкоголик! Или наркоман. Так вот пока не закончится курс принудительного лечения, что давно практикуется в исправительных учреждениях, под амнистию он и за «курицу» не попадет. Потому что для общества этот человек социально опасен. Да и амнистия для него закончится через день – после очередной кражи. Злостных нарушителей режима в исправительном учреждении амнистия тоже не коснется. Лишь несведущим кажется, что всех, кто «украл курицу», можно выпускать на свободу, а когда на них посмотришь поближе…
 
Однако я вас заверяю, что никогда и никого у нас не наказывают лишением свободы при первом и неопасном для общества преступлении закона! Это говорю вам я – судья с 30-летним стажем. В таких случаях наказанием являются штраф, условное осуждение, ограничение свободы или вообще осуждение без назначения наказания. Но если человек не учится на своих ошибках, то в силу вступает закон. Кстати, амнистия никогда не применяется и к тем, кто уже хоть раз подпадал под ее действие, но затем снова нарушил закон.
 
– Раз тюрьмы переполнены – значит, белорусское общество незаконопослушное?
 
– Отвечу так: у нас гуманный суд, а люди часто безответственны и к себе, и к другим. Более того, наши люди… не боятся попасть в места лишения свободы. Не боятся, и все! Я не могу объяснить этот феномен даже на основании своего судейского опыта работы. И это помимо того, что после освобождения в исправительные учреждения возвращается до 40 процентов ранее осужденных граждан. Остальные… Не скажу, что все становятся идеальными и законопослушными, но что не боятся повторения пути в тюрьму – это точно. Ведь после заключения есть и ограничения на профессии, и во всех анкетах надо указывать, сколько сидел и по какой статье, и работу нормальную сложно найти. Все это знают, а потерять свободу для них не трагедия.
 
– И такие смелые люди идут в тюрьмы, а вы их досрочно освобождаете, да еще и с поздравлениями к празднику, к которому приурочена амнистия.
 
– Если они не особо опасные преступники, им все же не дают там… засидеться по максимуму!
 
– Амнистия – это гуманно-щадящее мероприятие для тех, кто не рецидивист, но и не праведник?
 
– Оно поощрительно-спасающее их дальнейшие судьбы.
 
– Сколько будет освобождено заключенных по нынешней амнистии?
 
– Всего, согласно предварительным данным, из исправительных учреждений закрытого типа предполагается освободить около 2230 человек и из исправительных учреждений открытого типа – около 900.
 
К тому же законом об амнистии предполагается сокращение наказания сроком на 1 год примерно для 10 400 человек. А теперь представьте: это ведь 10 400 человеко-лет свободы!
 
Кстати, вы знаете, что на каждого несовершеннолетнего заключенного в стране сегодня тратится 1,5 млн. рублей в месяц, а на взрослого – около 330 тыс.? Правда, эта сумма идет на все расходы по его содержанию, а не на него лично. Но разве вам, налогоплательщику, от этого легче? Так что пусть они сами обустраивают свою жизнь на воле.
 
– Что будет с тяжело больными заключенными, кому «светит» выход на волю?
 
– По каждому персонально будет принято решение. Поверьте, они больные, но далеко не ангелы! Вы хотите, чтобы в транспорте ваши руки касались поручня, который ранее совершенно преднамеренно измазал своей кровью больной СПИДом или туберкулезом? А они это делают даже в исправительных учреждениях, где отбывают наказание! Эти люди обозлены на весь свет и могут мстить тем, кто рядом и здоров. Их нужно лечить. А какое лечение в заключении? Хотя и врачи там хорошие, и медпрепараты, как во всех иных клиниках страны. Но перспектива на хороший исход лечения, конечно, другая. Хотя бы потому, что на свободе человек всеми силами стремится выздороветь, а в тюрьме у больного в этом случае нет даже желания лечиться. Куда таких отправлять?
 
Но законодатели это предусмотрели. Есть порядок применения амнистии для больных граждан, в котором прописана вся процедура: кто, когда и где из таких амнистированных обязан встать на учет, где зарегистрироваться. А также дан перечень тех органов, которые отвечают за контроль людей, вышедших на свободу, но больных опасными для общества заболеваниями. То есть этим амнистированным предстоит лечиться, даже в принудительном порядке. Конечно, проблема непростая. Но и держать таких больных в заключении нельзя. В основном их передают на попечение родственников.
 
Вообще, что касается амнистирования, то в первую очередь рассматриваются дела несовершеннолетних заключенных. Сегодня в исправительных учреждениях страны отбывает наказание 670 подростков, и уже известно, что 170 из них будет амнистировано. А ведь эти дети часто совершают такие преступления, что ни о какой амнистии и снисхождении для них и речи быть не может. И что с ними делать во имя спасения их будущего? Выпускать?..
 
– А как женский тюремный контингент? Стремится на волю?
 
– Женщины на поверку бывают очень агрессивны, и, по статистике, они убивают людей (чаще мужей, своих и чужих) не реже, чем мужчины. Они не мелочатся… Хотя все это случается на фоне бытового пьянства или психического доведения до совершения преступления. Сегодня в Гомельской женской колонии находится свыше 1000 некогда прекрасных дам. Женщинам намного тяжелее, чем мужчинам, вернуться к нормальной жизни. Так же, как сложно избавиться от алкоголизма. Им сложно психологически избавиться от памяти о тюрьме, у них больше естественных причин снова стать преступницами. Но, попав в тюрьму, на волю хотят все.
 
Поэтому не надо критически относиться к ежегодно проводимой амнистии, ведь на свободу досрочно, по доброй воле государства выходят, как к ним ни относись, наши граждане.
 
– В последнее время много говорится о том, что под определение тяжких преступлений подведены и статьи Уголовного кодекса о коррупции. Осужденные по ней могут надеяться на амнистию?
 
– Глава нашего государства выработал свою позицию по отношению к выявленным коррупционерам (и мы ее поддержали), по которой эта категория преступивших закон под амнистию не подпадает вообще! В том числе осужденные за взятки и подстрекательство к ним, злоупотребление служебным положением и все другие, в которых просматривается связь должностных лиц с преступным миром. Кстати, такая норма была и в предыдущих законах об амнистии.
 
– Но взятка в 100 долларов или даже в 100 тыс. неадекватна разбою с отягчающими последствиями. А вы в законе их уравниваете.
 
– Позвольте, а сколько можно жалеть тех, кто, заняв ответственную должность, прежде всего думает, как набить купюрами свои счета и даже сейфы в рабочем кабинете? Не как работать с наибольшей отдачей и пользой на занимаемой должности, а как обогатиться разными сомнительными путями!
 
– Эти люди осуждены и отбывают наказание в исправительных учреждениях. А там, как известно, для них практически нет никакой оплачиваемой работы, а когда что-то и можно заработать – то лишь на сигареты и мыло. Как же эти так называемые лица будут погашать ущерб в сотни тысяч долларов?
 
– Как раз эту тему мы обсуждали с Евгением Полуднем, заместителем министра внутренних дел, представившим нам законопроект. Он сказал, что сегодня для осужденных работа есть, но она низкоквалифицированная и, естественно, малооплачиваемая – не выше 70 тыс. рублей в месяц. А им надо себя содержать – у нас же колонии на хозрасчете. Что им делать? Либо вернуть украденное (у государства или у отдельного гражданина), либо ущерб могут погасить родственники, и осужденный попадет под амнистию. Но, чтобы вернуть украденное, он до конца жизни будет работать и отбывать наказание. Значит, остается надеяться на помощь родственников.
 
– Как вы относитесь к применению в Беларуси наказания смертной казнью?
 
– На референдуме народ поддержал эту меру. По моему собственному мнению, смертную казнь надо отменить или, быть может, пока ввести мораторий на ее исполнение. Но… Что прикажете делать с закоренелыми, неисправимыми никаким сроком колонии строгого режима убийцами?! Когда такой «человек» осознанно готовится и идет на убийство… Причем ему не важно, кого убил – беременную женщину, ребенка… И эти «люди» не страдают больной психикой – даже на суде при вынесении приговора они не жалеют о содеянном.
 
– А если им вынести приговор о пожизненном заключении?
 
– Часто те, кому дают такое наказание, просят изменить его на смертный приговор. Они понимают, что и не жизнь им дается, и не выживут они долго. Но есть и другие, которые умоляют заменить им смертную казнь пожизненным заключением – вероятно, с надеждой на чудо освобождения.
 
– Вам по должности судьи приходилось выносить смертные приговоры? Страшно не было?
 
– За все 30 лет моей работы таких случаев было несколько – за особо тяжкие преступления. Было ли страшно? Нет. Но зато каждый раз я испытывал опасения, что из-за какой-то неучтенной – не по моей вине! – детали проведенного расследования по делу я как судья беру на себя ответственность за непроизвольную ошибку. Это морально и психологически очень тяжелое решение – зачитать приговор о смертной казни. Надо быть абсолютно уверенным в вердикте, который выносишь.
 
– Так амнистия – это благо для общества или временная возможность экс-преступнику подышать свободой?
 
– Амнистия – это добрая воля государства по отношению к тем, кто хочет стать законопослушным гражданином и еще достичь чего-то хорошего в своей жизни. Даже если из числа амнистированных таковых окажется 100 человек из 10 тыс. – дело того стоит.
12:20 01/07/2010




Loading...


загружаются комментарии