Дмитриев: Я не знаю, почему меня отпустили (дополнено)

Освобожденный 3 января из тюрьмы КГБ руководитель предвыборного штаба Некляева Андрей Дмитриев, не знает, почему его отпустили, но никаких писем никому он не писал.

Дмитриев: Я не знаю, почему меня отпустили (дополнено)
В интервью радиостанции «Свабода» Дмитриев подтвердил, что остается обвиняемым по уголовному делу об участии и организации массовых беспорядков: «Просто мне заменена мера пресечения, и сейчас я нахожусь не за решеткой, но не могу выехать из Беларуси».
 
- А писали вы какие-то письма, давали какие-то объяснения?
 
- Нет, никаких обращений и объяснений я не писал. Я не знаю, почему меня освободили. Позвали, дали подписать обязательство, что я обещаю не выезжать из Беларуси и выполнять все уголовно-процессуальные действия. И все.
 
- А как вы можете объяснить ваше выступление, который показывало белорусское телевидение? Какова его причина, природа?
 
- Я дал также подписку, что не могу разглашать обстоятельства уголовного дела. Ваш вопрос касается как раз этих обстоятельств, поэтому я пока не могу это комментировать. Может через некоторое время я это прокомментирую.
 
- На ваш взгляд, почему вы на свободе, а господин Некляев - в тюрьме?
 
- Я не знаю. Наверняка,  можно найти в этом логику. Я знаю, что сегодня также был освобожден Римашевский. Возможно, это попытка снизить накал, который сейчас был. Не исключено, что еще кого-то выпустят через определенное время.
 
Но логических объяснений у меня нет. Возможно, потому, что я не кандидат. Я готовился к тому, что проведу там еще месяца четыре, пока будет продолжаться это расследование, а потом какой-то срок будет. Так что для меня самого это удивительно.
 
- Андрей, возможно вы знаете о заявлениях после выборов вашего однопартийца Ярослава Романчука, Григория Костусева про события 19 декабря? Как вы их оцениваете?
 
-  Я видел по БТ эти заявления. Ну как это оценить? Каждый сам выбирает те шаги, которые он делает. Но заявление господина Романчука меня очень удивило. Все-таки там с фамилиями ... Это личный выбор, люди на что-то рассчитывали, хотели чего-то добиться. Если это кому-то помогло, то хорошо. Но мне кажется, что нет.
 
-  А можно ли сказать, если это не тайна следствия, какой  все же был план команды Некляева на вечер 19 декабря?
 
-  Мы думали только о мирную акцию. Никаких идей штурма не было, так как это истребляла всю идеологию протеста. Насчет того, что делать, были разные варианты в зависимости от количества людей и от других факторов - были варианты, чтобы остаться или сделать какое-то шествие. Я пока не думаю, что правильно что-то рассказывать, потому что не понимаю, что может повредить и мне лично, и тем, кто там остался.
 
- Что будет с кампанией «Говори правду»? Как вы будете действовать?
 
- Сейчас надо понять, что осталось, кто остался. Я знаю, что некоторые люди уехали. Я намерен продолжать, как мы говорили, кампанию «Говори правду» не исчезает после выборов, она будет существовать, может быть как-то трансформироваться в политическую силу. Теперь она должна сконцентрироваться только на том, чтобы помогать тем, кто остался там. Это то, что я начну делать с завтрашнего дня. Мне дали шанс быть здесь, не знаю почему, я использую его, чтобы помочь тем, кто остался там.
 
 
В интервью Еврорадио Дмитриев заявил, что в тюрьме КГБ к нему было «ровное, никакое отношение».
 
- Там специально все делалось, чтобы продержать нас в информационном вакууме. С нами не разговаривали. Естественно, ни телевизора не было, ни газет, ни даже бумаги. И письма до меня не доходили.
 
С другими задержанными я не виделся. Система такова, что не можешь видеть никого другого. Я был в одной камере с людьми, которые к политике не имеют никакого отношения и были в этом изоляторе уже давно.
 
- Сколько в вашей камере было человек?
 
- Пять-шесть человек - кто-то уходил, кто-то приходил. Обычная камера размером, пожалуй, 3 на 4. Нары, матрасы, подушки.
 
- Доходили ли до вас передачи?
 
-  Передачи начали доходить через несколько дней. Но я не могу сказать, все ли доходило, что передавали. Кормили нормально, но состояние мое было такое, что за эти дни я почти ничего не ел - не хотелось есть.
 
- Как эти дни менялся ваш моральное состояние?
 
- Меня задержали 20 декабря между 4 и 5 часами утра. Безусловно, я понимал, что, скорее всего, задержат. Но решил, что бежать и прятаться не буду. Так как понимал, что если уеду из страны - больше сюда не вернусь, а это в мои планы не входило.
 
Первые несколько дней было вообще непонятно, что происходит, кого арестовали, а кого - нет. Было противоречивое ощущение, что снаружи все прекратилось. Ведь если задержали всех, то и сделать больше никто ничего не сможет... Но где-то на четвертые сутки пришел покой. Во-первых, сообщили, что я подозреваюсь в организации массовых беспорядков. Я увидел знакомые мне фамилии, понял, что все мы здесь. И даже когда я сидел не вместе с ними - понимал, что они рядом. Слышал из коридора голоса Николая Статкевича, Андрея Санникова, Ирины Халип, которых вели с допроса или на допрос - и сделалось как-то проще.
 
- Какова ваша оценка событий 19 декабря?
 
- Для меня безусловный тот факт, что часть людей из списка задержанных (а некоторых фамилий там я даже не знаю!)  не имеют отношения к организации каких-то погромов.
 
Также я теперь вспоминаю, что и эксперты, и люди упрекали нас тогда в том, что у нас нет плана площади. Всем нам говорили: куда вы идете? У вас даже плана нет! А теперь выяснилось, что план площади был. Но знала его только власть. И то, что происходило на площади между кандидатами...
 
- Из ваших слов можно понять, что часть людей, которые находятся сейчас в изоляторе КГБ, также имеют отношение к организации беспорядков...
 
- Я не могу говорить, кто виноват, а кто нет. Я просто говорю, что часть людей я даже не знаю! Зато те, кого я знаю: Федута, Возняк, Некляев - те, с кем я вместе работал - точно не имеют к этому отношения. И то же самое я могу сказать о некоторых других людей, которые стояли рядом со мной и даже не были там, где происходил штурм.
 
Пока что я думаю, что все-таки это была провокация. Ведь у каждого действия должна быть цель. Ты что-то делаешь, ведь на что-то рассчитываешь. А оппозиция получила свою выгоду после шествия по проспекту Независимости. Она показала, что людей, которые протестуют, - много. А следующий шаг должен быть таков, что акция мирная. Это не давало бы властям возможностей как-то реагировать. И тогда продолжение был бы другое! А от того, что дальше произошло на площади, оппозиция ничего не могла выиграть.
 
- Что думаете по поводу того, как дальше будут развиваться события?
 
- Я хорошо понимаю, что как я вышел, так могу и обратно зайти. Гарантий нет никаких. Поэтому я получаю наслаждение от того, что имею сегодня... Мне хотелось бы, чтобы власть сделала несколько шагов вперед, потихоньку отпуская людей. Даже под подписку о невыезде. Никуда они не уедут! Пусть себе идет расследование, но не надо держать людей за решеткой. Они будут здесь, в Беларуси, доступны.
 
Ведь непонятен даже смысл содержания. Это эскалация конфликта? У людей проходят обыски, держат за решеткой... Евросоюз и США вновь реагируют ... А надо выпускать пар. Прекращать эту ситуацию и переводить ее на более спокойные рельсы.
 
- Как вы можете прокомментировать телеобращения, который 20 декабря от вашего имени распространила белорусское телевидение.
 
- Пока что никак. Возможно, через пару дней.
 
14:24 03/01/2011




Loading...


загружаются комментарии