Взгляд со стороны: как Лукашенко гипнотизирует белорусов

Шведская журналистка, родившаяся в Беларуси, накануне декабрьских выборов наведалась в Минск, после чего рассказала шведам о своих впечатлениях от увиденного.

За неделю до президентских выборов я съездила на Родину. Обычный вторник. Приземляюсь в аэропорту столицы страны Минске, городе по размерам сопоставимом со Стокгольмом.


Аэропорт практически в полной тьме. На посадочной полосе стоит три самолета, все принадлежат государственной белорусской авиакомпании. Представьте себе аэропорт Стокгольма «Арланда», в котором всего 3 самолета, и все принадлежат шведской компании SAS…


Пустой аэропорт Минска – символичная картинка изоляции этой страны. Конечно же, у белорусского режима есть связи с другими странами. Говорят, президент Ирана Махмуд Ахмадинежад – хороший друг Лукашенко. Лидер Венесуэлы Уго Чавес тоже помогает - подкинул дешевой нефти, когда Россия подняла цены на свои поставки. Но в песочницу с большими мальчиками Лукашенко играть не пускают.


За неделю до президентских выборов состоялся «народный» съезд. Отель, в котором я остановилась, был наполнен делегатами этого съезда. Все как в старые советские времена. Оппозиционный писатель приближается ко мне с шуткой: «Мы, белорусы, обожаем природные заповедники». Он имеет в виду Беловежскую пущу, где по лесу гуляют вымирающий вид животных – зубры.


Эти делегаты напоминают зубров: грузные, мрачные, самоуверенные и тоже вымирают.


Я приглашена в организацию оппозиционных писателей, чтобы принять участие в семинаре о роли женщине в современном обществе. Одна из участниц сразу же подчеркивает, что вопросы равенства полов для нее не являются первоочередными. У ее страны есть, мол, много более важных и актуальных проблем. Недостаток демократии, ужасающая статистика здравоохранения и экономика на глиняных ногах. Атмосфера нервная, но чувствуется ожидание чего-то важного, осталась неделя до выборов. Мы живо обсуждаем вопросы, слушаем интересные выступления о терпении и о равенстве, вкусно обедаем.


Всего лишь неделю спустя все изменится.


Лидера оппозиции Владимира Некляева изувечат и увезут из больницы агенты спецслужбы.


Искусствоведу, который был для нас туристическим гидом, будет предъявлено обвинение, и он объявит голодовку на 15 суток. Редакцию, в которую мы заходили, будет штурмовать милиция. Но за неделю до выборов мы спокойно сидим и ничего не знаем, о том, что вскоре произойдет. Или, может, все-таки знаем?


Оппозиция в Беларуси слаба и разобщена. Это факт. Администрации Лукашенко не надо было ничего фальсифицировать на выборах или надевать ежовые рукавицы. У режима есть довольно-таки сильная поддержка белорусского народа. Конечно же, не 80% голосов. Примерно 40-45%. Но этого вполне хватило бы для победы во втором туре.


Лукашенко – гениальный демагог и пропагандист. Когда я закончила выступление на семинаре, то поехала в город Борисов, что в 70 м от Минска. Там стоит дом, в котором я выросла, там все еще живут мои родственники.


Брат моей мамы едва поднялся с дивана, когда я вошла: он слушает выступление Лукашенко. «Это наш Гитлер, - говорит дядя. - Вот уже три часа, как он говорит, не прерываясь». Я тоже сажусь на диван и слушаю. И очень скоро я уже чувствую себя, как Карин Боуэ, которая после речи Геринга во дворце спорта в Берлине выразилась так: «Блестящая речь. Риторика большого масштаба. Искренность – признак чести. Это меня глубоко тронуло».


Лукашенко говорит вещи, которые очень сильно меня трогают. Он говорит о единстве белорусской нации. О том, что в Беларуси нет меньшинств, ни национальных, ни сексуальных. Все в Беларуси равны и все принадлежат к белорусскому народу. Очень красиво сказано. В этот момент я даже забываю о том, что государство разрешает преследования гомосексуалистов. Вот каково значение пропаганды! Нельзя преуменьшать ее гипнотизирующее значение. А ведь я приехала из свободной Швеции с ее свободными нравами и телевидением. А теперь представьте, что творится в голове у белорусов, которых кормят этими картинками государственного телевидения с утра до ночи.


Мои еврейские родственники жили в Беларуси с XVIII века, но говорят по-русски. Исторически русский язык в Беларуси – это язык властной элиты, язык чиновников, а белорусский язык поддерживается лишь усилиями национально настроенной молодежи и интеллектуалами.


То, что государственный орган «Советская Белоруссия» обвиняет нашего шведского посла в Беларуси Стефана Эрикссона в связи с экстремистами, зависит именно от этого языкового аспекта. Он говорит по-белорусски настолько идеально, что даже способен переводить поэзию. И даже на официальных встречах он всегда говорит по-белорусски.


Одного того, что человек выбирает разговаривать по-белорусски, достаточно, чтобы его заклеймили как критика режима. А там уже недалеко и до того, чтобы к человеку относились как к экстремисту.


Белоруссия или Беларусь? В зависимости от выбора становится ясно, на какой стороне человек находится.


Вечером я снова еду в Минск. Пытаюсь ловить такси, но одна за другой машины проезжают мимо. В конце концов останавливается пожилой мужчина и начинает говорить со мной по-белорусски. Я отвечаю, что мне надо в гостиницу «Юбилейная». И когда я сажусь в автомобиль, он вдруг говорит мне: «Я уже собирался проехать мимо вас. Подумал, что вы - цыганка. А цыгане – это всегда скандалы». Остальной путь в основном едем молча, а я думаю о речи Лукашенко, не он ли только что говорил о том, что в Беларуси нет никаких этнических противоречий.


До выборов осталось несколько дней. Несколько дней осталось до того, как все пойдет к чертям. И это слабо сказано.

10:03 24/01/2011




Loading...


загружаются комментарии