Станислав Богданкевич: Это дикая страна, дикая власть

Александр Лукашенко перешел свой Рубикон – и человеческий, и правовой. Это случилось в кровавое воскресенье 19 декабря 2010 года. Маски сброшены окончательно, и обратной дороги нет. Единожды проливший кровь собственного народа, пусть даже той его части, которую именуют "отморозками" и "врагами народа", режим может сделать это опять  - гарантий от этого не существует.

Станислав Богданкевич: Это дикая страна, дикая власть
Но, как говорят, "жизнь продолжается". Как события 19 декабря изменили жизнь белорусов, в какой стране мы сейчас находимся и как жить дальше? Эти вопросы требуют ответов. "БП" вместе с лидерами демократических сил пытается найти ответы на поставленные вопросы.
 
Первым из оппозиционных лидеров на вопросы "БП" отвечает почетный председатель ОГП Станислав Богданкевич.
 
8 февраля Национальный комитет ОГП произвел кадровые чистки, как называют снятие Ярослава Романчука с должности зампредседателя и Андрея Дмитриева – с должности с председателя международной комиссии.
 
- Станислав Антонович, Ваше возвращение в политику – шаг вынужденный. Тяжело возвращаться?
 
- Возвращение абсолютно вынужденное, и я хотел бы быстрее сдать свои функции. Сама идея принадлежала не мне лично, но это возвращение вызвано ситуацией в партии, в стране. Буквально вчера обыскивали наш офис в Бресте – пора отчетность сдавать в Минюст, а нечем – всю технику изъяли…
 
- Последние кадровые решения ОГП уже называют чисткой. Согласны с такой постановкой вопроса?
 
- Не согласен, потому что чисток мы еще не произвели. Выйдет на свободу лидер партии Анатолий Лебедько и надо будет рассмотреть некоторые вопросы,  может, не чистки, но дать оценку тем партийцам, которые при наличии нашего, партийного, кандидата работали на других кандидатов. Я как временный лидер партии не заострял на этом вопросе внимание, считаю, что все мы работали по одну сторону баррикад. Все были один к одному, не было никаких разногласий между кандидатами, поэтому если кто-то из моих коллег работал на Некляева, Санникова, других – ничего принципиально страшного нет. Есть неудовлетворенность внутренняя: мы все-таки организация единая, мы должны были сплотиться вокруг своего кандидата. Но если многие хотели поддержать Некляева – и это факт – нужно было ставить этот вопрос внутри партии: давайте объединимся с Некляевым! Такого звонкого голоса от Андрея Дмитриева, который возглавлял избирательный штаб Некляева, - в этом минус, в этом я вижу внутрипартийную ошибку. И Богданкевича надо было подключать – я все-таки числюсь почетным председателем. А пошли к Некляеву тихонько…
 
- Давайте начнем с начала – с кровавого воскресенья 19 декабря. Что произошло? Ведь кровавый сценарий завершения президентской кампании был избран еще во время голосования – в 19.15 на улице Коллекторной в Минске бесчеловечно избиты кандидат в президенты Владимир Некляев и его сторонники. Похоже на это, что в этом происшествии скрывается расшифровка и кровавого воскресенья, и последующих репрессий.  Что произошло?
 
- Я не хочу высказывать никаких версий и предположений; есть факты.
 
Факт номер один: действительно, еще в период голосования, когда не закончилась избирательная кампания, когда кандидаты обладали иммунитетом, был избит один из лидеров оппозиции. Будучи больным, из больницы, без одежды, в простыне, диким образом был доставлен в СИЗО КГБ. Это дикая страна и дикая власть; я бы сказал, в некой степени и народ наш соответствует этой власти: врач разрешил похищать кандидата, а на зов о помощи жены Некляева никто не откликнулся. Ну что за народ такой, кто мы? Я прочел в "Народной воле" статью Дашука и подтверждаю: мои мысли созвучны его один к одному. Не только власть, но и, к сожалению, значительная часть белорусского общества – это вассалы перед суверенами, это подхалимы, готовые пританцовывать в такт с властью, не имеют собственной точки зрения и не умеют ее отстаивать.
 
В этом же ряду и наш Ярослав - из-за неумения защищать свою позицию, из-за отсутствия в душе латиноамериканского принципа "родина или смерть". Мне по душе ближе мои коллеги, которых сегодня уже нет: Геннадий Карпенко, Виктор Гончар, Юрий Захаренко – люди принципа, люди достоинства и чести. К сожалению, в народе таких явно недостаточно.
 
- Власти создали, а потом используют события 19 декабря, чтобы обезглавить белорусскую оппозицию. В каком состоянии находится белорусская оппозиция на данном этапе?
 
- Я не думаю, что события 19 декабря можем оценивать как победу власти; в долгосрочной перспективе власть проиграла, она оказалась в полной международной изоляции. Причем не только на Западе, где изоляция ожидалась как нечто само собой разумеющееся, но и на Востоке. Когда уже министр иностранных дел России Лавров выступает с осуждением действий белорусского режима – это о чем-то говорит! С кем остался наш режим? С такими же одиозными диктаторскими режимами – Венесуэла, Ливия, Сирия, Иран, в какой-то мере далекий Китай. Разве это нужно белорусскому народу, нации, государству, которое находится в географическом центре Европы, с его ценностями…
 
19-го реализован сценарий власти, в конечном итоге. Это не значит, что лидеры оппозиции должны были остановиться. Ведь совершенно незаконным (с точки зрения власти) был сбор мирных граждан и на Октябрьской площади, и шествие до площади Независимости, и сбор на той площади – с позиции власти все это одинаково незаконно. Хотя Конституция дает право оппозиции и собираться, и шествовать, причем не только на Бангалоре. Моя личная позиция не всеми разделяется. Но она состоит в том, что с помощью выборов у нас невозможно сменить власть, невозможно отстранить от власти этот режим. В нарушение Конституции СМИ монополизированы на 100 процентов (телевидение и радио), хотя политические партии и имеют конституционное право пользоваться государственными СМИ. Наши партии за истекшие 15 лет хоть раз воспользовались этим правом?.. А ведь гарант должен был обязать госСМИ предоставить такое право – обнародовать свою программу, показать своих лидеров, продемонстрировать, что кроме Лукашенко есть и другие достойные политики?
 
Или: 99,7% со ста тех, кто считает голоса, принадлежат представителям власти. Это разве выборы?! При всем при том мы очень немногих представителей выдвигаем в состав избиркомов. Мы выдвигаем людей с учеными степенями, бывших министров, руководителей предприятий. Ответ всегда один: они не подготовлены. Конечно, для фальсификаций они не подготовлены. Я – не подготовлен. Доктор наук, профессор, бывший председатель Нацбанка, бывший государственный чиновник – не сумею подсчитать голоса?.. Премьер-министр Чигирь не подготовлен, человек, который успешно управлял экономикой? Это же дикость, дикая страна, и мы  в ней живем. И поддакивает значительная часть общества.
 
Я разговаривал с Манаевым по поводу статистики, по поводу соцопросов.  У него свой соцопрос, у меня свой соцопрос. Мой сын учится в 10-м классе. И класс между собой в отсутствии преподавателя делился между собой – за кого голосовали родители, братья и сестры. Ни один не признался, что кто-то из его родных голосовал за Лукашенко. Ни один! Голосовали за любого, но не за Лукашенко.
 
У меня есть двое внуков школьников. Один внук учится в школе на брестском направлении, другой – в школе в центре Минска. И снова-таки: только две бабушки проголосовали за Лукашенко.
 
У меня две студентки в университете в Беларуси – и снова-таки никто за Лукашенко не голосовал. И я говорю Манаеву: мой соцопрос не соответствует твоему. Хотя из всех социологических служб я наиболее доверяю НИСЭПИ, потому что сам был председателем Наблюдательного совета, когда институт еще работал в Беларуси. Я знаю, что они добросовестно делают свою работу, но, может быть, не тех опрашивают?.. Ведь в школах – не избранные какие-то родители, обычные родители обычных детей, со всех слоев общества. Это обычные школы.
 
- Какие уроки для себя Вы извлекли из прошедшей кампании?
 
- Эта кампания подтвердила правоту нашей принципиальной позиции – мы месяцев пять боролись, чтобы был единый кандидат. Мы предлагали разные варианты – от национального праймериз до праймериз в Орше. Для нас неважно было, кто победит – Милинкевич или Сергей Иванович Калякин, мы готовы были поддержать любого, кто выиграет праймериз. Мы предлагали другие варианты. И неправда, как трактуют некоторые журналисты, что Некляев предлагал всем кандидатам сняться, а мы отказались. Так не предлагают коллегам. Позвонил, собрал, предложил: давайте снимемся, потому что для выборов условий нет, и каждый из нас получит 1, 2, 3 процента. Разве не понятно это было?
 
Внутри ОГП я как почетный председатель предложил в письменном виде Лебедько и Романчуку сняться – независимо от того, что другие не хотят. Все было понятно. Причем предложил сняться в пользу любого, скажем, в пользу наиболее сильного. Мне, например, очень понравился Некляев с его красивыми выступлениями, харизматическая личность. Моим внучкам студенткам понравились другие кандидаты: одной крепко понравился Статкевич, она бы за него постоянно голосовала. Я, безусловно, поддерживал Ярослава Романчука, потому что он был нашим выдвиженцем, потому что обязанность такая, что ли. Если бы немножко думали о стране, а не только о собственной раскрутке, мы бы все-таки думали о единстве.
 
Ну не получилось единого – ничего страшного: выборов все равно не было, была только агитационная кампания. И в этом плане девять кандидатов лучше, чем один. Но не согласовать единого сценария по подведению итогов, единого плана действий, не обсудить общее заявление в своем узком кругу – это никуда не годится. И когда сегодня слышу заявления наших молодых политиков, которые заявляют: мы согласны на Консультативный совет демократических сил до освобождения всех политзаключенных из тюрем, а дальше мы на коалицию не согласны. Потому что мы выражаем нечто особое, едва ли не владеем истиной в последней инстанции. Я не разделяю такую позицию. Перед нами стоит одна цель – демократия, одна программа, Конституция, ее нормы. Только после достижения этой цели мы, политические партии, можем отстаивать свои узкопартийные интересы: мы – либеральную экономику, христианские демократы – свои цели, "Справедливый мир" - свою точку зрения будет отстаивать. Тогда разбежимся, но даже тогда придется искать компромисс, потому что даже в парламентских коалициях придется поступаться определенными принципами.
 
"Нас объединяют пока только репрессии диктаторской власти"
 
 
- Можно ли говорить на данном этапе, что перед угрозой уничтожения белорусская оппозиция сплотилась?
 
- У меня остается много пессимизма. Мы сумели создать только национальный координационный совет. Я предлагал создать координационный президиум; буквально вчера (8 февраля. – Ред.) мы договорились, что политические партии и общественно-политические объединения, цель которых – завоевание власти демократическим путем, - создают "верхушку", которая на каждое заседание будет назначать председательствующего и таким путем будем координировать свою деятельность. Об этом мы договорились де-факто. Дух единодушия есть, но мы не хотели бы распылиться в массе организаций гражданского общества. Есть шаги в сторону объединения, но нас объединяют пока только репрессии диктаторской власти. Эти репрессии нас объединили, потому что, невзирая на идеологические расхождения, власть нас всех зачищает, уничтожает. Это радует, но мое мнение – нужно идти дальше. Нужно, по аналогии с Болгарией, создать общенациональный союз демократических сил – союз. Этот союз сегодня уже, за пять лет до следующих президентских выборов, должен определить единую кандидатуру – не сверхгениального, а нормального, претендента, который будет выражать только общую позицию, который возьмет на себя обязательство не поступаться суверенитетом, независимостью страны, внести предложения по ограничению всевластия президента и расширения полномочий парламента, и восстановления всех норм Конституции. И мы выполняем первый этап: получаем демократию, свободу СМИ, получаем Избирательный кодекс и практику формирования избирательных комиссий. Мы изначально решаем этот вопрос; а дальше уже – по своим стойлам расходимся, агитируем за свои партийные программы. К сожалению, на первом заседании часть оппозиции приняла эти предложения в штыки: не нужна нам коалиция, мол, мы сами с усами. Коалиция нужна только для освобождения политзаключенных. Я думаю, что этого мало. Нужно тоталитарный диктаторский режим отстранить от власти – и цель эту провозгласить публично, не стесняясь.
 
На днях мне задавали вопрос: как вы относитесь к заявлению президента Литвы, что только белорусский народ должен решать свою судьбу. Положительно отношусь, двумя руками "за"; но неужели президент Литвы не знает, что у нас нет условий для выборов, нет телевидения, не действует Конституция? Я тоже категорически против, чтобы некто определял нашу судьбу. Мы сами решим свою судьбу. Но мы должны иметь возможность выбрать власть: парламент, президент и местные органы власти. Должны быть условия для выборов.
 
- Вы говорите: нужно заменить действующий режим законным путем, а законный путь - это выборы. Получается заколдованный круг - эта власть не пойдет на выборы…
 
- Лично я предлагаю нелегкие пути. Почему я не предлагаю революционные пути по образцу Киргизии, Украины? Потому что общество наше не созрело, нет революционной ситуации. Почему нет? Потому что безработица низкая, минимум материального обеспечения народа обеспечен – это есть, власть этого добилась. И нет в нашем обществе всеобщей жажды демократии. Поэтому наша цель – участие в следующих кампаниях (можно это формально назвать выборами, но это кампании, чтобы просвещать народ). Пытаться с помощью внутреннего давления, с помощью запада и Востока идти на компромисс, на переговоры, на внутренний диалог с этой властью, с диктатором. И я думаю, наш курс остается прежним – пытаться заставить власть пойти на переговоры. Чтобы мы получили право пользоваться с телевидением – 10 минут ежедневно или два часа в неделю выступать по телевидению, рекламировать своих людей. Договариваться выполнять конституционные нормы. Мы – за народовластие, чтобы народ формировал власть.
 
- Но на данном этапе перед оппозицией стоят не экономические задачи, а политические.
 
- Я полагаю, да. Чтобы решать экономические вопросы, вначале нужно добиться условий для проведения выборов всех уровней. Создать более-менее равные условия. Разве это равные условия, когда один человек за государственный счет собирает 2,5 тысячи делегатов во дворце Республики и выступает со своей предвыборной программой? Дурной народ у нас, что ли? Или это просто попытка унизить всех кандидатов в президенты, оскорбить? Да в тюрьму за это нужно сажать. Он заявляет: враги народа! Дипломат, который отстаивал интересы Беларуси на международной арене, - враг народа, да? Или народный поэт – это враг народа? Или офицер, который служил своей стране, - это враг народа? Что это за заявления такие? Разве это равные условия: один оскорбляет всех, а остальные не имеют даже минуты, чтобы ответить по телевидению на эти инсинуации и оскорбления? Политические партии уже 15 лет не имеют ни одной минуты на телевидении, а он – все время.
 
И, конечно, мне тяжело понять мой народ. Когда он говорит по телевидению: один у нас гений, помрет он – помрем и мы. Я думаю, почему, не имея такого гения, поляки имеют зарплату 1500 долларов, а мы – 500, и то в последний месяц перед выборами.
 
"Это месть"
 
 
- Первейшая задача всей оппозиции – добиться освобождения политзаключенных. Как?
 
- Эту задачу Национальный комитет сформулировал еще 20 декабря. Мы дали жесткую оценку фальсификациям. Тот факт, что у нас нет избранного президента, что нам нужны новые выборы – все это мы сформулировали сразу, и сейчас повторять не стали. Сегодня большинство наших руководителей временно на свободе; уголовные дела не прекращены, но все-таки они живут дома, со своими семьями. И только лидер партии находится за решеткой, и не столько – если говорить правду – за события 19-го декабря, сколько за всю его принципиальную политическую деятельность: за его публицистику, острые выступления, его постоянное участие во всех демонстрациях, митингах и пикетах, - по совокупности власть хочет отыграться на нем. Это просто месть.
 
Когда выпустили из тюрьмы кандидата Ярослава Романчука, а его доверенное лицо сидит, - значит, не за 19-е сидит. Они оба рядом стояли на площади Независимости, но Ярослава выпустили, потому что он показал себя, покаялся, а у Лебедько честь и достоинство выше всяких покаяний, он чувствует себя гражданином, а не вассалом. И за это его держат в тюрьме – чтобы сломить.
 
Конечно, не все выдерживают; из советской истории мы знаем, как люди очень сильные сдавались, ломались. Но это не всегда нужно осуждать. Мы ведь Ярослава сняли не потому, что каждый из нас выдержал бы такие испытания, а потому что после освобождения он мог извиниться перед людьми, которых оклеветал, объясниться, что сделал это заявление под давлением. Разве можно поверить, что Ирина Халип била окна и организовала захват Дома правительства? А он же так сказал!.. Разве можно так говорить?! Можно было обождать с исключением, но разве это что-то изменит? Я сам видел и слышал его заявление по телевидению. И мы ведь только по этой причине его исключили – к нему как к автору экономической программы партии, как к экономисту у нас нет вопросов. Но он не может быть лидером партии, не может быть лицом партии. Подай он заявление – все это прошло бы без шума. Но мы вынуждены были отмежеваться от его интервью и заявлений. Хотя и сегодня как экономист я отношусь к нему с уважением, не отрицаю его заслуг. Но он проявил слабость, политическую слабость, к сожалению.
 
- Каким образом вы будете добиваться освобождения политзаключенных? Законные инструменты практически все исчерпаны.
 
- На 25 марта намечена крупная демонстрация. Главным лозунгом Дня воли станет требование прекратить уголовное преследование политических заключенных. У нас не было беспорядков – магазины никто не громил, у нас не жгли машины – ничего этого ведь не было. Это вымысел властей. Группа хулиганов, провокаторов, может быть, при участии власти это было организовано. Милиция могла выставить заслон перед окнами Дома правительства. Разве нельзя это было сделать? Это была явная провокация.
 
Мы направили коллегиальные обращения во все международные институты, включая и Россию. А что мы больше реально можем?
 
- Станислав Антонович, президентская кампания высветила еще одну проблему. Часть оппозиции уже, похоже, мутировала и практически открыто выступает на стороне власти… Не пора ли обсудить эту проблему внутри оппозиции?
 
- Эта проблема обсуждается – ведь разногласия с Милинкевичем идут давно, поэтому и не было сплочения вокруг фигуры Милинкевича. Чего не хватает белорусам, так это широкомасштабной личности, объединяющей личности, кто думал бы только о стране в целом – не об отдельных движениях, не об отношении к Лукашенко, а о стране в целом. Такой личности, к сожалению, не хватает, и я думаю, что ее и не стоит ждать. Надо определяться, создавать президиум, совет вокруг него и работать. Идея создания рабочей группы – чтобы все-таки управлять всей оппозицией, координировать ее действия реально нужно иметь структуру, чиновников, к сожалению.
 
Если люди, даже те, которые готовы идти на соглашательство с режимом, сегодня стоят на позиции незамедлительного освобождения  политзаключенных и отказа от переговоров до полного освобождения политзаключенных, если что-то скажут невпопад, но в основе будет борьба за освобождение – я двумя руками "за". Если в основе действий таких политиков – борьба за освобождение политзаключенных, то им нужно жать руки и благодарить.
 
- Насколько адекватно отреагировали Европа с Россией на белорусскую трагедию?
 
- В целом – адекватно. Потому что белорусы сами должны решать свою судьбу. Мы сами должны консолидироваться, а мы ждем, что заграница нас консолидирует, народ должен консолидироваться. Партии должны консолидироваться – мы не можем создать общие схемы борьбы с режимом, защиты Конституции, а мы недовольны реакцией Европы, России. На себя надо посмотреть сначала.
 
Конечно, хотелось бы, чтобы любые меры, как мы записали в своем обращении, цивилизованный мир предпринял к нашему режиму по освобождению политзаключенных. Любые меры – в том числе экономические санкции. И кредитов нужно не давать. Как только политзаключенные будут освобождены, когда политические преследования прекратятся  – их нужно немедленно отменить, назавтра отменить – мы не хотим нанести вред белорусской экономике. Власть тоже ведь об этом заявляет. Так кому легче не допустить падения уровня жизни: чтобы Лукашенко выпустил Лебедько или нам, кто хочет, чтобы Лебедько отпустили, потому что его арест – это незаконно, это преступно?
 
"Жизнь не по средствам"
 
 
- Разные эксперты высказывают противоположные прогнозы относительно судьбы действующего режима. Какой срок Вы отпустите его существованию?
 
- К сожалению, я оптимистических прогнозов дать не могу. Как экономист, я могу сказать, что ресурсы у власти еще есть. Предыдущие поколения создали заводы и фабрики, газо- нефтепроводы – можно их продавать и проедать. Большой закредитованности (по европейским меркам) еще нет, поэтому можно получать новые кредиты – и проедать, поддерживать стабильность валюты. Трудности будут увеличиваться, а уровень жизни, безусловно, будет падать, но за счет проедания, за счет жизни не по средствам можно еще сохранять социальную стабильность довольно длительный период.
 
Внешний долг у нас составляет где-то 50 процентов ВВП, может, даже больше: на 1 октября 2010 года было 25 миллиардов при основном продукте 54 миллиарда за прошлый год. Я думаю, около 30 миллиардов уже будет валовой внешний долг страны – это много, но еще терпимо. Если Россия будет руководствоваться только своими интересами – поглощения Беларуси – она может дать еще ресурсы. Россия немного журит власть последнее время, но не думаю, что она преследует иные интересы, - привязать Беларусь к востоку, к своему рынку, обнимать ее жестко, в том числе - и с помощью кредитов.
12:30 10/02/2011




Loading...


загружаются комментарии