Статкевич - боец! Рассказ Дмитрия Дашкевича

11 мая в 10:30 в суде Ленинского района Минска начинается процесс над бывшими кандидатами в президенты Николаем Статкевичем и Дмитрием Уссом. Суд будет вести судья Людмила Грачева. Николай Статкевич и Дмитрий Усс обвиняются в организации массовых беспорядков 19 декабря. Им грозит до 15 лет лишения свободы. В ходе следствия Дмитрий Усс отказался оговаривать Николая Статкевича.

Лидер "Молодого фронта" Дмитрий Дашкевич, который ожидает на Володарке рассмотрения кассационной жалобы, передал на свободу воспоминания о Николае Статкевиче. Осужденный к двум годам колонии за хулиганство, и за решеткой Д.Дашкевич услышал о своем коллеге по политической деятельности.


- В первый день весны очередной этап зека прибыл из Жодино на Володарку. Вводят в Пищаловский замок воротами высокое арки, что придает процессу заселения в столичную тюрьму определенную величественность. Ну подумайте сами: может ли это сравниться с узкими, маленькими дверями жодинской тюрьмы, ведущих в подвальные помещения с замызганными кровью стенами? Нет, в тюрьму № 1 заходишь и радуешься уже самому дизайну.

Арка разделена такой же высокой решеткой на две части. Первая часть занимает ¼ от общей площади; справа и слева этой части расположены два окошка, напоминающих кассовые на каком-нибудь стареньком вокзале. Только билет тебе покупать не нужно - все оплачено. Надо всего лишь назвать возле правого окошка фамилию, и твое путешествие начинается. Или продолжается. Это как у кого. Во второй части арки находятся три двери: слева, соединяющая административные комнаты, справа - в отстойники, а та, что посередине, расположена в огромных, таких же, как и при входе, деревянных воротах, ведущих на территорию тюрьмы. Правильные двери, при приезде на Володарку, - справа, куда нас, 16 новобранцев, и повели.

Первым делом вновь прибывшие проходят шмон. В этот раз он был щадящего режима: не нужно даже было, пусть простит интеллигенция, три раза приседать без исподнего. После этой процедуры нас развели по разным камерам: те, кто уже мотал срок, - отдельно, первоходы - отдельно. Поэтому со своим подельником - злостным хулиганом Эдуардом Лобовым, дай Бог ему и дальше хорошего здоровьица, поехали по разным отстойникам. Следующий этап к (о..?) оптации к обитателям дома № 2 по улице Володарского, самый радостный - душ. В него, из 10 человек нашей камеры, выразило желание идти 4, и мы пошли. Хотя бы на вечерок, но почувствовать себя не грязным бесправным зека, а жителем центра столицы центральноевропейского государства!

Теперь все ждали только подъема в «хаты». Очень хотелось бросить кешары, заварить чая / купчика / чефиря (на любителей) и ложиться спать. Бессонная ночь в жодинских отстойниках клонила в первую очередь к таким мыслям. Но перед совершением такой простой (и надо сказать: законной!) мечты зека, нужно было получить еще матрасы и постельное белье.

За ватом пошли все прибывшие из Жодино. И это позволило мне увидеть своего соратника Эдуарда, который чувствовал себя веселым и уверенным.

- Здорово! - радостно произнес я, выбрав в ряду зеков у стены место рядом с Эдуардом.

- Здорово! - улыбаясь ответил ВДВэшник.

- Ты как сам?

- Нормально все.

- Если распределят по «хатам», нужно обязательно списаться.

- Хорошо, спишемся, - коротко произнес Эдуард.

- Так, стоим тихо! - рявкнул старшина, подходя к нам с Эдуардом. - Что. Еще не набазарились? Так я вас сейчас угомоню!

- Да все нормально, старшой, - успокаивая страсти, ответил я, повернув голову к молодому старшине.

- Стоим спокойно, не разговариваем, уже более небрежно бросил он и пошел в сторону дверей, давая новый приказ: - Все за мной!

Цепь зеков потянулся за командой начальства. Оказавшись в той же арке, мы повернули направо и через средние двери вышли на улицу. Перед нами, во всем величии, предстал Пищаловский замок. Здесь его называют старым корпусом тюрьмы. После того, как в 2008 году одна из башен замка, добитая горем тысяч и тысяч арестантов, обрушилась, старый корпус прекратил свою вековую работу. Замок, вместе с башнями, были обварены железными балками и этим как бы застрахован от дальнейшего развала. Все камеры, которые размещались в старом корпусе, а надо признаться читателю: это были прекрасные камеры в прекрасных магнатских комнатах с высокими потолками, закрыли для проживания. Однако подвал продолжает успешно функционировать. Он, прежде всего, соединяет корпуса между собой, а также в нем располагается склад, куда зеки сдают свои вещи перед выездом на суды, и помещение выдачи матрасов.

- Полотенце нужно? - спросил у меня осужденный, который заполнял карточку выдачи вещей.

- Нет, - ответил я.

- Кружка?

- Нет.

- Ставь подписи, - сказал зек и пододвинул на столе карточку ближе ко мне.

Я поставил 4 подписи около галочек, которые стояли напротив перечня вещей, выданных мне тюрьмой: матрас - 1 шт., подушка - 1 шт., простыня - 2 шт., наволочка - 1 шт. И тут же, рядом со столом, было расположено окно выдачи вещей и второй осужденный выдал мне тонкую, обшитую одеялом вату, в которую скрутили все остальное мое имущество временного пользования. Взяв свои вещи, я пошел на выход. На полу подвала уже лежало несколько скрученных матрасов. Положил свой под сцену, и я начал искать в толпе арестантов Эдуарда. Но он был уже в помещении выдачи вещей. Засунув руки в карманы куртки, на Володарке может пройти такой номер, я следил за дверью, чтобы на выходе перехватить своего друга. Однако через минуту ко мне подошел средних лет капитан и озвучил очередной приказ:

- Бери вату и пошли.

- Куда? – не совсем не понимая, что к чему, спросил я.

- Пошли за мной, - ничего не отвечая, произнес мой новый начальник.

Здесь и на самом деле ответа ждать не приходилось. Поэтому я взял под мышки вату и направился за капитаном, который повел меня обратно. То, что меня вернули в отстойник и удивило, и насторожило. Походив взад-вперед по камере с полчасика, я постучал в дверь. Через минуту открылась кормушка и прозвучал вопрос:

- Что надо?

- Меня сегодня будут поднимать? , - поинтересовался я, наклонившись к кормушке.

- Нет.

- А когда?

- Не раньше, чем завтрашним утром.

- Понятно ... Спасибо, - сказал я и отошел от двери. Кормушка захлопнулась.

Было очевидным, что ищут мне подходящую «хату». "Н-да, - подумалось мне, - будет интересно посмотреть, какой конгломерат подберут мне до завтра." А пока нужно было находиться в отстойничке. Впрочем, правды ради, надо сказать, что это совсем не те отстойники, которые описывал я пять лет назад в "Истории трех дней". За пятилетку цивилизационные преобразования начали просачиваться и в центральную тюрьму столицы нашей Родины.

В настоящее время в отстойнике вместо сцены стояли трое двойных нар, возле стены установили небольшой столик с лавкой, рядом с унитазом появился даже умывальник (!). И весь этот санузел обнесен кирпичной перегородкой высотой с метр. Теперь можно ходить по нужде, не выставляя этот процесс на всеобщее обозрение. Для гнилых, зашморганых отстойников белорусское тюрьмы - это колоссальные преобразования. Самым же большим достижением цивилизации стало появление в камерах розеток! Сейчас зекам не надо факелами коптить стены и потолок, а милиции не надо сажать за это зеков в карцер. Налюбовавшись евроремонтом, я подошел к окну. Реснички на нем были не очень сильно прижаты друг к другу, и поэтому через них можно было увидеть кусочек свободы. Глядя на чистое голубое небо и часть высотку, которая находится напротив СИЗО, я вспомнил, как в 2006 году из этого же отстойника ездил на суд по ст. 193-1, и через эти же щели в ресничках смотрел на такое дорогое, после нескольких месяцев камер, небо. Сейчас, как и тогда, хотелось только одного: обратиться к Тому, кто это небо создал. Тем более, так редко в тюрьме, почти никогда, бывают такие моменты, когда ты можешь побыть с Ним один на один: помолиться за своих друзей, рассказать ему про свои беды и переживания. Кому еще человек может доверить стон своей души до конца?

Через некоторое время раздался такой знакомый звук дверных засовок и в камеру вошел еще один клиент:

- Здоровенько!

- Здорово, - ответил я, оглядывая своего нового сокамерника. Это был плотно сложенный парень лет 35-ти, среднего роста, с широкими плечами, которые повально переходили в начисто бритую голову.

- Тебя не подняли еще? - спросил он, поставив два кешара у стола.

- Нет, и тебя уже не поднимут.

- Да ты что?!

- Верно, завтра утром только.

- Вот как ... - выдохнул мой сокамерники с удивлением, суть которого пояснил следующий вопрос: - А ты что, по-белорусски постоянно разговариваешь?

Раз 1000-ный на него отвечая, я произнес лишь краткое: "Ага", так как знал, что теперь будет задан один из двух вопросов. Прозвучал вариант второй, менее распространенный, но который после последних событий стал применяться чаще:

- Что, оппозиция?

То же короткое: "Ага", так и здесь мне было понятно, о чем спросит собеседник далее. Сейчас, правда, оставался уже только один вариант, который и прозвучал:

- За 19-е?

- Да нет, немного не дошел.

- А, бывает. - Сочувственно и так же коротко произнес мой единственный сокамерник и после паузы представился: - Гена. - И протянул мне руку.

- Змитер, - с улыбкой ответил я, пожимая его широкую ладонь и приготовился отвечать на следующее обязательное вопрос. Вариант тоже был только один:

- Как-как?

- Змитер, - проговорил я медленно, добавив для объяснения: - Ну, как Змитер Войтюшкевич. Слышал?

- Ну да, конечно.

Меня такая осведомленность обрадовала, и я спросил:

- Кипятильник есть?

- Нет, нет. И у тебя тоже?

- И у меня тоже, - ответил я, разведя руками.

- Фигово. Сейчас что-нибудь придумаем, - серьезно произнес Геннадий и начал осматривать камеру. Сначала он осмотрел внимательно нары, а затем начал искать что-то под столом, достав оттуда через полминуты машину.

О! Машина - это гениальный чудо-аппарат для кипячения, придуман гениальный зеками. За умеренную помощь на развитие белорусского подполья (перечислять на счет Белорусского металлургического завода с пометкой "на арматуру") готов сообщить читателям секретные схемы. Значит так: делается данный аппарат исключительно из одного одноразового станка для бритья и кусочка проволоки. Прежде всего, со станка достаются два лезвия, которые соединяются, но между ними кладется кусочек пластмассы (с этого станка) таким образом, чтобы мойки были расположены параллельно друг другу и между собой не соединялись. Далее к одной и второй мойке, только с разных сторон, прикрепляются два куска проволоки, каждый из которых на конце нужно обвязать вокруг спички. Аппарат готов!

Именно он, под названием "машина" был найден Геннадием под столом. Я достал из кешара кружку, подаренную мне одним хорошим сокамерником в Жодино, и мы начали варить крупник.

- А ты за что сам? - спросил я у Геннадия, отпив два глотка сильной чая и передавая ему чашку.

- Да по 424 закрыли, - ответил Гена, сразу пояснив: - Злоупотребление служебным положением (редкий для данных стен набор цифр). Было там у нас одно коммерческое предприятие. - Геннадий отпил два глотка и дал кубок мне: - 11 месяцев ничего следак придумать не может. Адвокат обещает, что через месяц должен быть я дома. Ну я их тогда уже, гадов, по прокуратурам затаскаю! - с жаждой мести в голосе добавил бывший предприниматель.

- Да ... У нас еще и не такое бывает. А откуда тебя перебросили?

- С "американки".

- И как там?

- Нормально, сидел с вашими там некоторыми.

- Интересно! - оживился я. - С кем?

- Сначала со Статкевичем,  - ответил Гена.

- Как он там? - продолжал я расспрашивать, забывшись уже и на чай, и на сон.

- Да он вообще супер. С чекистами долго не базарит.

- Ну да, он такой, - согласился я. - Долго сидели вместе?

- Нет, где-то дней десять. Его бросили к нам, когда мы в камере вдвоем сидели с одним малым - Виталяном, тот за 378 шел. Завели Николая, и малыш сразу подскочил к нему здороваться. Я подумал, что они знакомы, но тот говорит: "Нет, это же кандидат в президенты - Статкевич." Ну а я же не знаю - сижу год уже. Слышал что-то о кандидатах этих, но как-то их много было, - объяснял мне ситуацию Гена, - да и не разобраться из тюрьмы кто там кто.

- Это так, - соглашаясь кивнул головой я, - здесь и на свободе сложно в некоторых разобраться.

- Вот, так откуда я мог Статкевита-то знать? - вопросительно посмотрел на меня бизнес-класс и продолжал. - Он зашел в дом и сразу предупредил: "Чтобы не было вопросов, ребята, - я голодаю". Я тут же Виталяну говорю: "Так, малыш, давай на второй этаж забирайся, дай человеку место".

- Это достойно, - кивнул я головой.

- Ну а как? Человек уважаемый, голодает - мы обязаны помочь. Устроили мы его как надо. - Ну и что ты думаешь? - обратился ко мне Геннадий.

- Что? - переспросил я.

- Что... Сразу вызывает начальство тюремное, на следующий же день. Типа: "Что вам, сидится плохо? Так мы теперь устроим вам отсидку!" Я сначала не понял в чем проблема. А потом мне намекнули, что, мол, Статкевича мы там пригрели!

- Н-да, знакомая тема, - возмутился я вместе с Геной.

- Ну! - повысил тон разговора мой сокамерники. - Я даже обезумел! Говорю им: "Вы что, товарищи, издеваетесь?! Мы же просто помогли человеку, как помогли бы другому. Ведь он голодает, ослаблен. Что нам его, на пальму нужно было загнать?! "

- И что гэбьё?

- Да что гэбьё, как всегда: "Не успокоитесь - будут проблемы!" Ну, глупым людям ничего не докажешь. Так и что они сделают мне? Карцер? Да начхать! Что так сидеть, что так.

- Н-да, - проговорил я под впечатлением услышанного, - весело. А самого Статкевича, как, давили?

- Его, я думаю, и не подавишь особо, - уверенно подтвердил Гена, добавив: - Сильный человек!

- Он и на воле такой,- бросил я. - Всегда идет до конца.

- Ну, боец! - возвысив голос, заявил Гена и поднял кулак вверх. - Я те точно говорю: Статкевич - это боевая единица! Штык! - уже прикрикнул, увлеченный рассказом Геннадий, и продолжал дальше.
- Историю знает на все 100! Рассказал мне даже про мою фамилию все! Я, как оказалось, знать! И не лишь бы какого рода! - с улыбкой и гордостью заявил коммерсант, подняв указательный палец правой руки вверх.

- Герб - это серьезно! - тоже с улыбкой подтвердил я.

- Ну а потом, - как-то даже с грустью сказал Гена, - меня перевели в другую камеру. Попал я к этому вашему кандидату ИКС.

- И как те кандидат ИКС? - было интересно узнать.

- Нет, мне не понравился! - и Гена скривил лицо. - Все скулил там что-то да постоянно жевал! Я ему говорю: "Ты что здесь жрешь, е ты мое! Старый там на голоде лежит, а те все прикольчики! Да из-за таких вот сук как ты, нормальные люди и сидят! Я, блин, вас, гадов таких, давил бы! "- и шляхтич не лишь бы какого рода аристократично потряс двумя здоровенными руками в воздухе.

- Что, так и сказал?! – смеясь, спросил я.

- Ну а что? Так и сказал! Статкевич же вот из-за такого и сидит! А что, не так ли?! - и Гена вопросительно посмотрел мне в глаза.

- Видно, что так.

- Видно ... Оно не видно, - твердо произнес шляхтич, - оно так и есть! Наберете там себе безвольных вождей, а они вас потом сдают с потрохами. Да нафига ваще такая оппозиция?!

- Да, такая не нужна.

- Ну, а Статкевич - штык! Боец! За такими людьми всегда пойдут. Я те точно говорю - боец! - Не желая успокаиваться, повторял белый коммерсант, серьезного рода шляхтич Гена.

Да, Статкевич и действительно боец, - думалось мне, когда мы с Геннадием улеглись уже на нары. Никогда на попятную не шел. И если за что-то брал ответственность - никуда не сбегал и ни за кого не прятался. Жертвовать собой военный офицер готов всегда. Он выступил против "ГКЧП" тогда, когда за это его могли подвести под расстрельную статью. Он создавал БЗВ и независимое белорусское войско, приводя солдат и офицеров к присяге Беларуси под бело-красно-белым флагом и  штандартами Погоня. Он одним из первых в нашей стране пошел по судам и спецприемникам, когда нужно было выходить на улицы и защищать независимость своей Родины, служению которой подполковник посвящает жизнь.

Гэбьё, раз за разом посещая меня в Жодино, интересовалось прежде всего Статкевичем: как Статкевич вез вагоны арматуры? как Статкевич организовал свержение режима? как Статкевич финансировал МФ?

Когда несчастные люди задают неадекватные вопросы, найти ответы на них очень трудно. Ну кому доказывать, что Статкевич не транспортировал эшелонами арматуру? Кому доказывать, что подполковник не финансировал бойцов из "Молодого фронта", так как вся его избирательная кампания была профинансирована его родными и вложилась в сотню базовых величин? Если кого и интересовали финансы в "Метелице-2010", то только не Николая Статкевича. Вся его деятельность была направлена только на то, чтобы добиться в Беларуси свободных выборов, отвоевать для нашего народа право избирать себе власть. Именно поэтому он не собирался выдумывать про прекрасное будущее после его победы на выборах, а тем более даже подумать не мог, чтобы заигрывать с политиком, который омыл свою власть кровью политических оппонентов.

Поэтому все, что говорил Геннадий о двух кандидатах, с которыми сидел, открытием для меня не стало. Можно только было посочувствовать другу, и тем людям, которым он затуманивает разум: и порадоваться мужеству и принципиальности другого. Статкевич - боец! И на таких бойцах держится вся наша борьба.

Дмитрий Дашкевич, СИЗО№1 на Володарского
07:06 11/05/2011




Loading...


загружаются комментарии