Сергей Марцелев: На свободе я полезнее

Белорусские суды вынесли обвинительные приговоры уже почти 30 участникам митинга оппозиции 19 декабря 2010 года. Экс-кандидат в президенты Белоруссии Андрей Санников получил 5 лет колонии, его жена Ирина Халип - два года с отсрочкой приговора, многие рядовые оппозиционеры сели на срок от 2 до 4 лет. "Лента.Ру" поговорила с бывшим главой избирательного штаба Статкевича Сергеем Марцелевым. Он единственный из всех полностью признал свою вину и получил только 2 года условно.

- Почему вы на суде целиком признали свою вину? В чем вы виноваты?
 
- Я признал, что призывал сограждан в радиоэфире прийти на мероприятие 19 декабря (митинг оппозиции, который начался сразу после окончания голосования на выборах президента Беларуси - ред.) и лично в нем участвовал. Не вижу смысла отрицать очевидное и говорить "нет, не призывал", "меня там не было". Я там был и горжусь этим. На Площади были лучшие люди моей страны.
 
- Почему вас сначала обвинили по 293 статье УК за "массовые беспорядки", а потом обвинение смягчили на 342 статью ("организация действий, приведших к нарушению общественного порядка”)?
 
- Статью поменяли 3 апреля, я к тому времени 4 месяца находился в СИЗО по обвинению в массовых беспорядках. Я не ожидал, что поменяют. Я не признавал организации массовых беспорядков, так как их не было. Но я работал с Николаем Статкевичем, который за период кампании стал личным врагом Лукашенко, и судят его именно за это, а не за события на площади.
 
Хотя я и исполнял обязанности шефа штаба Статкевича, фактически я был политтехнологом, а не администратором кампании моего кандидата. Для меня это не первая избирательная кампания, и мне кажется, что месседж, отправленный нашим потенциальным избирателям, был ясный и читабельный.
 
Я такой же позиции придерживался на следствии: я приглашенный эксперт, а не политик. Моя задача - донести до избирателя цели и задачи, предложенные кандидатом.
 
- Расскажите тогда, что вы делали 19 декабря. Вы же были в колонне с кандидатом Владимиром Некляевым, когда его избили?
 
- На улицу мы со Статкевичем вышли примерно в 18:00, поехали на встречу с Некляевым в офис его кампании "Говори правду", оттуда вышли в сторону Октябрьской площади. На узкой улочке Коллекторной дорогу нам перегородил автомобиль ГАИ.
 
Сотрудник в форме захотел досмотреть микроавтобус со звукоусиливающей аппаратурой, поскольку милиция должна была не пустить звук на площадь. Некляев и активисты его штаба вступили в переговоры с представителями ГАИ, когда вдруг раздалась команда "Работаем!", и на нас посыпались люди в черном, лица которых были закрыты масками.
 
Возле меня взорвалась светошумовая граната, меня ударили по ногам, я оказался, что называется, мордой в пол. При этом я слышал крики, били всех вокруг, в том числе женщин. Потом они произвели какие-то манипуляции с микроавтобусом и исчезли так же внезапно, как и появились. Поднявшись, я увидел в пяти метрах Некляева. Он был без сознания, лицо залито кровью.
 
Впоследствии опер КГБ доказывал мне, что это были не спецслужбы. Сказал: "Они бы вас всех просто задержали и сорвали ваше участие в демонстрации. Мирно и по закону". По их версии "напасть и избить" - это методы диверсионных подразделений военной разведки, а не милиции. Ну а чья военная разведка могла напасть и ударить Некляева на поражение? Угадайте!
 
- Ну... Российская?
 
- Конечно, кто же еще. Больше и некому, у нас ГРУ Генштаба РФ теперь кандидатов избивает. Беда!


- С площади, насколько я понимаю, вы ушли спокойно, если вас задержали через несколько дней в поезде на Варшаву? Вы вообще выступали на площади, что-то делали?
 
- Я профессионал, работал на Украине на выборах 2004 году на стороне Ющенко, за что был еще в ходе кампании депортирован и заработал запрет на въезд в страну.
 
(Поэтому) на самой Октябрьской площади я ничего не предпринимал, Статкевич мне не давал никаких поручений, я просто наслаждался праздником свободы. Пришло столько людей, и значит, они нам поверили.
 
- Но и все-таки, за что же вам дали два года условно? Просто за призывы прийти на площадь 19 декабря?
 
- За нашу избирательную кампанию, и мне это сказали напрямую.
 
Если бы я ушел в полный отказ, то меня бы судили как пособника по 293 статье ("массовые беспорядки"). Предложенный мне выбор был невелик, но несмотря на публикацию в "Новой газете", (внезапно переходит на беседу о себе в третьем лице - ред.) Марцелев не сломлен.
 
Он никому не причинил вреда своими показаниями, в отличие от многих других, и не просил у власти прощения. Именно поэтому и отсидел в СИЗО 5 месяцев.
 
А то, что я унизил себя оговором, то это прагматичное решение - на свободе я буду полезнее своему кандидату. И всем белорусским политзаключенным.
 
- Так предлагали за чистосердечное признание скостить полгода, как пишут в "Новой"?
 
- Последняя фабула разговора была иная. Уже в марте, накануне предъявления обвинения мне предложили - или грузишься по 342 статье или идешь по 293 пособником. Мой кандидат был особо не в чести у КГБ. Следователь приговаривал, как мне исключительно повезло, что вообще могу на другую съехать. Потому что "группу Статкевича" решили пустить по 293 статье. Я выбрал.
 
Не почетно, но, никому не навредив, выбрал 342 статью, потому как пойди я в отказ, то получил бы по 293 заходную пятерочку (от пяти лет). Все просто. Следователь уговаривал раскаяться, но я этого не сделал, просто признал.
 
Извините за сленг, еще не отошел от СИЗО.
 
- Насколько я понимаю журналиста "Новой", речь идет о том, что своим признанием вы вроде как предаете остальных. Они ведь все вместе против режима, вину не признают, а вы говорите, что я, мол, виновен, тем самым подтверждая, что и остальные виноваты, ведь они то же самое делали
 
- Я готов нести политическую ответственность за признание вины. Но не надо на меня навешивать, что "все подписал". Подписал свои показания, и мне за них не стыдно. Я ни в чем не оговорил своих коллег.
 
- Тут дело, скорее, в субъективном ощущении...
 
- Почему нет субъективного ощущения в отношении режима и КГБ, который пытался сделать из нас термитов, лезущих друг друг на голову?
 
- Почему нет? Есть.
 
- Не буду играть по их правилам. Все задержанные 19 декабря - политзаключенные, а показания можно выбить какие угодно. Я лично готов был признаться в поджоге Рейхстага и убийстве Кеннеди. Органы посоветовали мне не язвить. Я еще удивился, что они такое слово знают.
 
- Ну все равно непонятно, почему вам дали 2 года условно, а, например, Дмитрию Бондаренко по той же статье дали 2 года реального срока. Просто потому, что он не признал вину?
 
- Это первый момент, а второй сложнее. В белорусской юстиции есть такой гадливый критерий виновности - "внутреннее убеждение суда". Фактически это "внутреннее убеждение органа, проводящего следствие". Суд потом просто транслирует это "внутреннее убеждение" в форме приговора (по делам 19 декабря суды, действительно, не вынесли ни одного оправдательного приговора, периодически на полгода-год снижая срок заключения - ред.).
 
Видимо, чекисты посчитали, что Дмитрий предпринимал нечто для них потенциально неприятное, что они предпочли вынести за рамки формального приговора.


- Ну, Дмитрия я привел для примера, фактически пока только вашей группе и, возможно, Некляеву дали мягкое наказание. При этом говорить, что Лукашенко пошел на попятную, нельзя, ведь Статкевичу, Уссу и Класковскому дают по полной.
 
- В группе, которую судят с Некляевым, собрали разный набор персон, никак практически друг с другом не связанных. Однако, наблюдая отдельные фамилии, можно было ожидать относительно мягкого приговора. Если вообще можно говорить о мягкости, имея ввиду политическое преследование.
 
Почему Усса прессуют сейчас, для меня загадка, ведь он был один из тех, кто через несколько часов (после задержания) вышел из СИЗО. Я думал, что его судьба сложится так же, как у Рымашевского и Романчука (первому грозит условное наказание, второго вообще не задерживали - ред.).
 
- В смысле, что они пошли на сотрудничество?
 
- Внутри СИЗО информации больше, поэтому воздержусь от комментариев по поводу коллег по выборам.
 
- Жалко. Романчук-то уж точно не скрывает, по-моему, что он отдельно от остальных, что площадь была ошибкой.
 
- Площадь - это то, чем белорусам следует гордиться. Я искренне благодарен всем моим дорогим согражданам за то, что они на площадь пришли.
 
- Разве все и вы лично не предполагали такой вариант развития событий? Что в итоге всех повяжут, если вообще обойдется без жертв...
 
- Кандидаты не планировали и не провоцировали силового варианта развития событий. По сложившейся негласной традиции, власти в день выборов стараются не прибегать к насилию во время проведения массовых мероприятий.
 
- Не может быть, чтобы вы не планировали, что выведут спецназ. Точнее не планировали, а ожидали, подозревали, опасались...
 
- Вы прямо как следователь...
 
- Журналист чем-то похож на следователя, вопросы задает...
 
- Я не планировал, не ожидал, хотя и опасался, что какие-то насильственные действия со стороны властей будут. Вот и предупредил подругу в скайпе "Аля, береги себя. На площади будет жарко".


- А у Статкевича или других кандидатов каков был план действий? Просто выйти на Октябрьскую и стоять там?
 
- Не буду говорить о планах остальных кандидатов, не знаю их планов, если они вообще были. Что касается нас, я предполагал, что демонстрация двинется с Октябрьской площади. Как в общем-то не раз бывало во время мирных шествий.


- То есть координации между кандидатами не было?
 
- Вообще.
 
- А кто придумал после выборов собраться на Октябрьской?
 
-Наша традиция. Мы же Октябрьскую после выборов 2006 года переименовали в Пляц Калиноускага. Сакральное место.
 
- Ага, у вас даже в предвыборном выпуске газеты "Наша Нива" на специальной карте площади было отмечено место, где кто-то на троллейбус забрался в ходе тех событий. Очень это позабавило российских журналистов... Как же так получилось, что толпа пошла к Дому правительства? Кандидаты призывали идти туда?
 
- Нет, таких призывов я лично не слышал. Колонна двинулась по проспекту, я присоединился. Извините, у нас не принято называть демонстрацию "толпой". "Колонна" звучит лучше, а "толпой" нас называют органы.
 
- Простите, не нарочно. Почему, как вы думаете, не пошли к администрации Лукашенко, ведь это совсем рядом?
 
- Там мало места. Служба безопасности президента открыла бы огонь на поражение, пострадали бы люди. Александровский сквер рядом - отличная площадка для зачистки. Это мои субъективные соображения, а чем руководствовались те, кто повел демонстрацию, я не знаю.
 
- То есть кто-то принимал решение о том, чтобы идти к Дому правительства, а не к администрации? Кто?
 
- Я не уверен, что кто-то вообще планировал идти к администрации. Нам надо было продемонстрировать солидарность. С точки зрения организаторов демонстрации, надо было людей растянуть по проспекту для создания выигрышного образа для электронных СМИ. А если свернуть в слепой аппендикс, где находится администрация, то визуальный эффект народного протеста будет утерян.


- Политтехнологическая мысль...
 
- Профессиональная деформация.
 
- Почему власти просто не перекрыли Октябрьскую площадь? Или не разогнали митинг еще там? Ведь милиции в том месте почти не было.
 
- После нападения "группы в черном" я ожидал чего угодно. Но комфортных условий для Плошчы нам не создавали. Большая часть Октябрьской была залита катком, играла низкопробная попса, с такой интенсивностью, что не было слышно собеседника. Людей пришло так много, что мы просто не помещались все на пешеходной части.


- Ну хорошо, а что произошло на площади? Кто и зачем начал ломать двери, ведь кандидаты призывали людей звать знакомых и стоять на площади, пока режим сам не дрогнет?
 
- Ломание началось еще до подхода колонны демонстрантов. Учитывая, что в СИЗО КГБ нас ждали в гости загодя. Заготавливали на хоздворе дополнительные нары.


- Я стоял неподалеку от памятника Ленина, почти у дверей, звук битого стекла послышался далеко не сразу, а вы же вроде говорите, что туда вообще не подходили, значит, и слышать не могли?
 
- Битье дверей могло быть как провокацией, так и следствием избытка эмоций у особо ретивых. Я это впоследствии видел в интернете, лично не видел.
 
- А вы вообще общались на площади со Статкевичем?
 
- Я не буду это комментировать, процесс над кандидатом продолжается.


- Как вы думаете, почему кандидаты не остановили все-таки ломающих двери? Неужели они не понимали, к чему это приведет?
 
- Во-первых, как вы себе представляете кандидатов, отталкивающих возбужденных людей, которые бросились на стекла? Это был бы фарс, так как пресечение провокаций - задача милиции. Но милиция предпочла устроить кровавую баню мирным демонстрантам, которые к Дому правительства и близко не подходили.
 
Во-вторых, насилие порождает насилие. "Насилие - последнее убежище для беспомощного", говорил Сальвор Хардин. После месилова, устроенного "неизвестными" в черных масках на Немиге (избиение Некляева - ред.), странно было ожидать полного пацифизма от отдельных демонстрантов.
 
- Я был у дверей, их ломали 10-15 человек, остальные стояли и смотрели, а кандидаты на их фоне давали интервью. Думаю, у каждого кандидата есть актив, который мог бы перекрыть это место, создать цепь из активистов.
 
- Нечто подобное было сделано.


- Не кажется ли вам, что власти имели право разогнать митинг после того, как митингующие начали ломать двери? Вы как расцениваете эти действия?
 
- Я не одобряю подобных методов, но реакция МВД была откровенно насильственной и неадекватной. Среди демонстрантов были женщины и совсем юные ребята, которые также стали жертвами этого Кровавого воскресенья.
 
- Мне вот кажется, что 342 статья ("нарушение порядка") относительно площади адекватна, а 293 ("массовые беспорядки") нет. Вы так не считаете?
 
- Подсудимые - кандидаты в президенты. Для меня очевидно, что происходящее - мелкая недостойная месть.
 
- То есть, вы считаете, что судить кандидатов не за что?
 
- Их надо наградить за мужество. Большинство из них - достойные и яркие люди. Выборы в Беларуси - это технологии на грани фола. Каждый кандидат это потенциальный зек.
 
- На этот раз всех, кто хотел баллотироваться, зарегистрировали. В России такого и близко нет.
 
- Задача политтехнологов Лукашенко была очевидна - зарегистрировать максимальное число кандидатов, которые впоследствии, по мнению власти, размоют электоральную поддержку демократов. А еще лучше - перегрызутся друг с другом в борьбе за десятые доли процента, наговорят друг на друга. Этого не произошло. За редким исключением, до Октябрьской площади мы могли наблюдать редкую солидарность политиков, претендентов на высший государственный пост. Режим получил очередную головную боль. Критики в рамках эфирного времени кандидатов стало в девять раз больше, потому что зарегистрировали именно столько альтернативных соискателей президентского поста.
 
- Вы говорите, что 5 лет Санникову, вероятные 6-7 лет Уссу и Статкевичу - это личная, мелкая, недостойная месть Лукашенко? А за что собственно?
 
- За "Пора менять лысую резину". За "Верни, что украл! Верни нам выборы!" (лозунги митинга на Площади и избирательной кампании - ред.). Усс не получит заявленного срока, но для него в принципе любое наказание будет несправедливым, поскольку он вообще был кандидатом фоновым, не ведущим активной кампании.
 
- А чем Статкевич отличается для Лукашенко от Некляева?
 
- Кампания "Говори правду!" - технологический проект. Не имеет долгосрочных целей и задач, неидеологична, основывается на ресурсной базе. Статкевич же вел кампанию, практически не имея финансовых средств, опираясь на поддержку единомышленников и личную харизму. Он верил в то, что делает и говорит. В этом, наверное, главное отличие.
 
- Тянущее на реальные 8 лет против 3 условно?
 
- Александр Григорьевич эмоционален, как и любой единовластный правитель...
 
- Как, думаете, будут развиваться события? Выпустят всех, как Козулина, под давлением Запада в обмен на то или иное?
 
- Лукашенко, как и Каддафи, как и давний польский диктатор Герек, любит брать заложников. Потом торгует ими. Критерий - цена вопроса.
 
Про обмен вы абсолютно точно формулируете. Надеюсь, это произойдет как можно раньше и все будут освобождены. Хотя, не исключаю варианта, что мои два условных года приговора будут заменены реальным лишением свободы. Возможностей у режима для этого достаточно.
 
- На этот раз много взял. Вы, кстати, не чувствуете ответственности как оппозиционер за случайных людей, не оппозиционеров, которым дали 3-4 года?
 
-Это навсегда останется со мной.
 
- Вы что собираетесь вообще делать эти два года?
 
- Я политтехнолог. Если моя квалификация окажется невостребованной, то буду переучиваться на повара. Готовлю неплохо. Не только политические кампании, но и лимонный пирог. Надеюсь, что у моего народа и у меня будет надежда на лучшее будущее. Надеюсь, что смогу лично пожать руки тем, кого уже осудили к реальным срокам лишения свободы. Буду за это бороться.


- Вы сами по убеждениям оппозиционер или это просто ваша работа была?
 
- Скажем так, я далеко не сторонник действующего режима. Но президентские выборы были мне интересны прежде всего как политическая кампания (подчеркиваю - не как выборы, которых здесь быть не может). И я горд, что сотрудничал с Николаем Статкевичем. Это достойный человек, мужественный и искренний.
 
07:24 23/05/2011




Loading...


загружаются комментарии