Генпрокуратура угрожает Некляеву тюрьмой

26 июля, накануне 21-й годовщины принятия Декларации о Независимости Беларуси экс-кандидата в президенты Республики Беларусь поэта Владимира Некляева срочно вызвали в Генеральную прокуратуру. Об итогах этого неожиданного визита экс-кандиат в президенты рассказал в интервью "Белорусскому партизану".

- С чем была связана срочность вызова?
 
- По моему заявлению и заявлению моих адвокатов прокуратура города Минска расследует, а точнее, вроде бы расследует дело о бандитском нападении на кандидата в президенты Владимира Некляева 19 декабря 2010 года. Расследование ведется так, что только через 7 месяцев меня направили на судмедэкспертизу, чтобы снять побои. Это даже не насмешка, это издевательство. Не только надо мной – над здравым смыслом. Я полагал, что Генеральная прокуратура решила в это вмешаться, поскольку именно к ней я обращался с жалобами еще из тюрьмы. Оказалось, прокуратуре до этого дела нет. А есть дело до моих выездов из Минска, хотя это не ее дело.
 
- Что Вы имеете в виду?
 
- Я имею в виду то, что это дело органов (как написано в выданной мне устрашающей бумаге), «осуществляющих контроль за поведением», и Генеральная прокуратура не стала бы этим заниматься, если бы заняться этим ей не приказали.
 
- Речь идет о Ваших выездах за границу?
 
- Да. В Польшу и Литву. И еще в Россию.  Вообще-то причина, по которой вновь грозятся взять меня под стражу, в сути своей парадоксальна. Парадокс заключается в том, что на встречах, ради которых я выезжал, обсуждался план помощи Беларуси по выходу из кризиса. Помощи различной – в том числе финансовой. Разумеется, при выполнении белорусской стороной непременного условия: освобождения политзаключенных. В Евросоюзе, в США и в России надеются, что рациональное, прагматичное в действиях нашей власти все же возьмет верх над эмоциональным. Над политическими вывертами и капризами. Все этого ждут, а в прокуратуре мне объяснили, что зря: количество политзаключенных может даже увеличиться.
 
- За счет Вас?
 
- Генеральная прокуратура предупредила, что да. И обычно, если прокуратура предупреждает, то власть сажает. Во всяком случае, так уже было. Власти ведь нужно, чтобы беззаконие творилось как бы не ее руками, чтобы в стране произвола все подогнать под пункт, параграф, статью. Под видимость закона.
 
- Вы подчинитесь этой видимости? Ведь тюрьма – реальность.
 
- Да, реальность. И не только для трех десятков политзаключенных. На сегодняшний день – это реальность почти для 33000 граждан Беларуси. А по сути почти для 10 миллионов, потому что вся Беларусь – тюрьма. В ней весь народ вместе с прокурорами, судьями. Сами тюремщики в тюрьме.
 
Этого не должно быть – и этого не будет. Я все, что смогу, сделаю, чтобы этого не стало.
 
Перед законом, если бы он был, я ни в чем бы не был виноват. А перед видимостью можно оказаться виноватым, даже будучи невидимым.
 
Так что…
 
- Но Вы же не только несанкционированными выездами «прогрешились». В несанкционированных акциях протеста участвуете. Из активной политической жизни не ушли и не занялись чистой поэзий, как Вам рекомендовано. Не боитесь?
 
- Не скажу, что вовсе не боюсь. Побаиваюсь, вспоминая и зная, что может быть… Но я знаю и нечто иное: человек живет не для того, чтобы бояться.
16:10 27/07/2011




Loading...


загружаются комментарии