Светлана Калинкина: Наше общество более радикальное, более оппозиционно настроено, чем оппозиция

"Молчаливая революция" является продолжением событий 19 декабря 2010 года. Однако к этой волне протеста оппозиция не имеет никакого отношения – протестует само общество. Оппозиция "проспала" всё.

Светлана Калинкина: Наше общество более радикальное, более оппозиционно настроено, чем оппозиция
Такое мнение высказала журналист Светлана Калинкина во время онлайн-конференции, которые проводит с регионами лидер кампании "Говори правду" Владимир Некляев. Главной темой общения с регионами стало состояние оппозиции и ее перспективы.
 
Калинкина: После 19 декабря сбылись прогнозы о том, что наше общество более радикальное, более оппозиционно настроено, чем оппозиция. Возможно, в том и заключается загадка, почему люди в большинстве своем не поддерживают власть, но эти же люди в большинстве своем не поддерживают и оппозицию. И это, возможно, главный вопрос, на который нужно искать ответ.
 
Ответы время от времени звучат. Одни говорят, что должны придти новые люди, другие - что оппозиция не соответствует ситуации, сложившейся сегодня в Беларуси. Ну а третьи, как я, считают, что сейчас очень трудно создавать новые партии, общественные движения, а серьезным политикам, прежде всего, нужно реагировать на то, что происходит в обществе, и на определенных этапах возглавлять и направлять протестные настроения.
 
Оценивая ситуацию с молчаливыми акциями протеста, приходится констатировать, что пик недовольства был в мае, а политики, аналитики присоединились к этому протесту не в мае, даже не в начале июня, а где-то в середине июня. Это означает, что структуры, которые существуют, на самом деле далеки от людей, далеки от реальной ситуации ...
 
Мне кажется, что мы всегда пропускаем очень важный этап анализа, разбора полетов - признание своих ошибок или непризнание. Этого не произошло после президентской кампании 2006 года, не дождались мы этого и после президентской кампании 2010 года. Я понимаю, что на этот раз есть серьезные объективные причины; часть кандидатов нам вообще ничего не может сказать по этому поводу, а сейчас все усилия сосредоточены на том, чтобы освободить политзаключенных. Но общество требует ответа на эти вопросы: почему все кандидаты говорили, что у них есть победоносные планы, и вообще есть планы на Площадь, а в итоге все произошло так, как произошло?
 
Некляев: В итоге все произошло вопреки всем планам. Произошло трагически, драматично, но все-таки что-то произошло, потому что могло вообще ничего не произойти.
 
Калинкина: Вы думаете, люди могли не придти на Площадь?
 
Некляев: Они пришли. Я, к сожалению, до Площади не дошел, но то, что я видел позже на видео, слышал рассказы  о Площади, - это не та Площадь, которая могла решать наши вопросы. Поэтому мы напрасно гордимся тем, что пришло 50 тысяч людей. Я думаю, это произошло «благодаря» действиям власти, чем действиям...
 
Калинкина: А я вообще думаю, что есть серьезная разница между тем, 30 тысяч пришло на Площадь или 50 ... Мне кажется, не только в Площади дело; люди на Площади только демонстрируют поддержку оппозиционным кандидатам. Но не более того. Если нет конкретного плана, представления о том, как должны разворачиваться события - тогда ничего и не происходит.
 
Некляев: Ну, план все-таки был. Но я о другом. Нужно делать анализ и выводы из произошедшего. Вроде выводы и делаются, но  не в том русле. Сейчас заняты выяснением кто больший герой, кто меньший герой, кто предал, кто не предал. Надо сделать концептуальный системный анализ того, что произошло, что произошло с оппозицией вообще - за 20 лет она явно потеряла свои позиции в обществе. Объясняют это тем, что режим ее тотально дискредитирует - наивно, как раз дискредитация со стороны власти, это, может, единственное, что более-менее работает на положительный образ оппозиции.
 
- Есть ли, на Ваш взгляд, связь между Площадью 19 декабря и молчаливыми акциями протеста, проходящими  по средам?
 
Калинкина: Я думаю, тут прямая связь. И по лицам видно, что это те самые люди, которые после 19 декабря, после того брутального разгона, когда все надежды нужно было сжать в себе и самим сжаться…  Как  только первая оттепель наступила - сразу начались акции по средам. Люди ищут возможности для протеста. Как только появилась возможность (я выхожу, ничего не делаю, это безопасно) - народ пошел на улицу. Мне кажется, сейчас мы видим продолжение (подчеркиваю - продолжение) тех событий, которые происходили перед президентскими выборами, в день президентских выборов. Очень жестко, силовыми методами те события были прекращены, а на лето пришлись эти акции, которые никто не планировал, на которые никто не рассчитывал. Тем более с такой географией и с таким количеством людей.
 
- Почему молодые люди выходят на молчаливые акции протеста, рабочие не протестуют? Ведь жизнь ухудшается с каждым днём?
 
Калинкина: Тракторный завод, МАЗ, другие крупные предприятия - это как раз те предприятия, где власть особенно пристально следит за зарплатами рабочих. Там они повышались, несмотря ни на какой кризис. Но это не означает, что рабочие Тракторного, МАЗа, "Беларуськалия" не выйдут, не могут выйти на улицу. Если проводить параллели с "колбасные бунтами", я напомню, что сначала были акции БНФ, которые не поддерживались рабочими. Но когда ситуация с повышением цен на колбасы, исчезновением сигарет стала реальностью - рабочие начали действовать по сценарию, который до этого показала именно оппозиция, - пошли на площадь.
 
... Я не считаю, что "молчаливые акции" не оставили следа. Понятно: лето, отпуска, дачи - настроения протестные пойдут вниз. Ближе к осени, когда надо собирать детей в школу, когда вероятен новый курс доллара, угроза роста ЖКХ, проезда, - они пойдут наверняка вверх. Протестные настроения никогда не могут постоянно держаться на таком высоком уровне. Либо власть ежедневно должна идти на непопулярные меры. А наша власть вообще ничего не предпринимает, только усугубляет ситуацию, делает ее более сложной. Чтобы бунтовать в нашей стране - надо иметь не просто смелость, нужно иметь какое-то отчаяние.
 
- Если бы на месте господина Некляева сейчас был Сергей Калякин, он бы процитировал известного практика и теоретика революционного движения: "декабристы разбудили Герцена", в нашем случае - Вячеслава Дианова, который в эмиграции развернул революционную агитацию. Вопрос к Владимиру Некляеву: а почему господин Некляев забыл про свой "Живой Журнал"?
 
Некляев: Я не только про ЖЖ забыл ... Очень много времени отнимает политика.
 
Я согласен со Светланой, что молчаливые акции протеста - это продолжение Площади. Нельзя было рассчитывать на то, что Площадь повторится в любом виде - в количественном, качественном, и будет напоминать Площадь 19 декабря. Такого просто не бывает. Вместо того методом проб и ошибок пришли к этому формату, и молодцы ребята, что пришли. Недавно на "Белорусском партизане" была статья Шеремета, где он ругал оппозицию, что они не поддержали молчаливый протест. Действительно, людям, которые занимаются профессиональной политикой, нужно было быть там - как рядовым участникам. Как гражданам, как людям, которые борются с режимом, - через одного хотя бы быть.
 
Уже несколько раз созревала ситуация, когда можно было сплотить людей для протеста. Но политики проморгали эти моменты. Все привыкли к тому, что есть официальные выборы, к этим выборам мы "подойдем плотными рядами". Но плотными рядами еще ни разу не удалось. Это то же самое, как забиваешь гвоздь в стену, а молоток бьет по пальцу... Получив удар, кажется, разорвал бы все на куски: и гвозди, и молоток, и тех, кто эти гвозди сделал. Но проходит мгновение-другое, боль постепенно успокаивается, и понимаешь, что на этом жизнь не заканчивается... Пока что не нашлось у нас политической силы, политического лидера, который сумел бы угадать нужный момент. Назначить этот день нельзя, но прогнозировать наступление этого момента - это и есть занятие политика.
 
- Вопрос в стиле "молотком по пальцу": будет ли "Говори правду" лидером оппозиции?
 
Некляев: Что касается персонально меня, то я сотню раз заявлял: я не собираюсь становиться в ряды генералов оппозиции. Я до сих пор считаю, что меня поставили в оппозицию: я лидер гражданской кампании "Говори правду". Но у нас так сложилось: как только ты поднял голову - ты кандидат в президенты и оппозиционер. В том, что я и сейчас не борюсь, чтобы нацепить на себя погоны лидера оппозиции, я клянусь. Но за то, чтобы оппозиция все-таки была единой в своих действиях, и не болтала, глядя в глаза, одно, а за спинами  другое - я за это буду бороться, я буду этого добиваться. То, что называется оппозицией, пусть будет оппозицией, а не разборками без конца и без края.
 
- Вы считаете оппозицию способной повести за собой людей? Как?
 
Калинкина: Я считаю наших людей способными выйти бороться за свои права. Оппозиция может либо возглавить и каким-то образом придать процессу логическую целостность, либо остаться в стороне. И тогда это будет просто выплеск недовольства, который ничем не закончится. Оппозиция должна реагировать на происходящее, на настроения людей - в том числе.
 
Мы имели очевидную ситуацию, когда в мае наблюдался пик недовольства, а оппозиция эту ситуацию проспала.
 
- А что будет после ухода Лукашенко со своей должности? Есть ли у оппозиции план - как выбраться из ямы, в которой мы сейчас находимся?
 
Некляев: Что будет после Лукашенко?.. Жизнь покажет. Будем бить себя по пальцам молотками, забивая гвозди в стену. Но, безусловно, выстраивать модель постлукашенковской Беларуси необходимо. И на последней нашей встрече с лидерами демократической Европы мы как раз об этом говорили. С этим режимом уже все ясно, тут нечего выяснять: он такой, какой есть, все очерчено, обозначено, сам он не уйдет. Нужны усилия - наших усилий недостаточно, поэтому мы рассчитываем на помощь Европы, США, на Россию, в том числе. Это все понятно.
 
Придет это время "Ч" - что будем делать дальше? Есть очень простые механизмы, прописанные в любом учебнике, букваре по экономике. Но в Беларуси есть специфические моменты, связанные с психологией потребительской - не так просто все будет работать по этим учебникам.
 
- А не будет ли любой другой кандидат слабее Лукашенко, и мы плавно войдем в состав России?
 
Калинкина: Я думаю, что перспектива войти в состав России - самая большая, наибольшая именно с Александром Лукашенко. Потому что все 17 лет своего правления, все свое политическое будущее, соответственно - будущее Беларуси он строил именно на российском направлении, на поддержке каких-то патриотических сил ("розовых", "красных" или как их называть); он сунулся в Россию с тем, чтобы ему дали право баллотироваться на пост президента Союзного государства. Сейчас эта тема снова возникла - она может помочь нам в смене власти. В России очень сложно складываются отношения с бывшим и нынешним генералитетом, который видит в Александре Лукашенко лучшего главнокомандующего, человека, который сохранил все танки, даже те, которые штурмовали Берлин. Поэтому, я думаю, именно этот человек своей непредсказуемостью, своим нежеланием слушать кого бы то ни было может привести к  потере независимости страны. Все остальные политики, кого я вижу, должны основываться на том, что в Беларуси должны быть хорошие отношения и с Россией, и с Европой. И это стратегическая задача белорусской власти.
 
Мне кажется, что и России сегодня Беларусь в своем составе не нужна - ни с экономической, ни с политической точки зрения.
 
Некляев: Я согласен, что политическое решение этого вопроса уже невозможно. Существенно изменилось наше представление о возможности быть в одной стране - все-таки (пусть кривая, пусть косая) независимость есть, и психологически люди привыкли к тому, что есть независимая страна, и она будет. Политически это невозможно, но экономическое влияние - без политических решений - представляет собой опасность, и эта опасность на сегодняшний день самая существенная.
 
- Как Вы относитесь к назначению главным банкиром страны Надежды Ермаковой?
 
Калинкина: К Надежде Ермаковой я отношусь благосклонно. Она могла наделать много худшего с теми возможностями, которые ей были даны, но вела себя достаточно скромно - и в личном, и в номенклатурным плане. Я не думаю, что Надежда Андреевна очень хотела занять должность главы Национального банка, но по традиции номенклатурщикам из Могилевской области, точнее - со Шкловского района, ей было сказано "надо", она сказала "есть!". Александр Лукашенко из многих кандидатур выбрал именно Надежду Ермакову.
22:02 01/08/2011




Loading...


загружаются комментарии