Мария Лобова: В Америку легче письмо доставить, чем сыну в колонию

Старший сын Марии Лобовой, 22-летний Эдуард, находится в Ивацевичской колонии. Недавно милиционеры арестовали и её младшего сына, 17-летнего Владислава в то время как он распространял листовки о Народном сходе. "Белорусский партизан" выяснял, легко ли быть матерью сразу двух революционеров.

- Мы стояли около подъезда, когда увидели двух милиционеров. Они подошли, попросили листовку, прочитали, что написано. Отвели в опорный пункт. Там долго составляли протоколы, долго всё переписывали. Потом меня перевели в другую комнату. Мужчина в штатском хотел меня допросить, но у него не получилось. Через три часа нас отпустили, сказали, что поставят на учёт, - рассказал  Владислав о  своём недавнем аресте.  Он – член белорусского отделения национал-большевистской партии. Брат – активист "Молодого фронта", а он – большевик.  Мария ездила в милицию  забирать сына.    - Я за него волнуюсь, знаю, что даже инакомыслие наказывается, а не только какие-то действия, но препятствовать сложно. Ему уже скоро 18 лет, он же видит, что в стране происходит. Его брат оказался в тюрьме не за что. Я пытаюсь его сдерживать, говорю, чтобы был осторожен. Я его поддерживаю, - вспоминает  Мария.  «Младший вступил в партию национал-большевиков в 16 лет, - рассказывает Мария про политические увлечения сыновей.  - Меня поначалу шокировало слово «большевик», но потом я изучила программу партии и поняла, что ничего плохого там нет. Старший сын ещё в армии сказал, что вступит в «Молодой фронт»,  т.к. он познакомился там с его активистом. Я знала, что это за организация, поэтому отнеслась нормально».  Мария никогда не отговаривала сыновей от занятий политикой, а старалась разобраться в их деятельности, уважая их выбор. Для матери они равны. Братья с пониманием относились к политическим взглядам друг друга, не агитировали вступить в свою партию. У матери постоянно возникают проблемы в общении с Эдуардом, но из-за посторонних людей. Просто письма из колонии  идут медленно. "Сейчас тюремный цензор был в отпуске, что полностью остановило переписку, на звонки в колонии не отвечают, бросая трубку. В Америку проще письмо отправить и оттуда получить, чем сыну в белорусскую колонию", - говорит Мария.  Сын в письмах постоянно поддерживает мать, пишет, что он -  не на войне, что его круглосуточно охраняют, что всё у него хорошо. Но это мало успокаивает: «И на воле за детей боишься, а тут тюрьма…», - вздыхает Мария Лобова.  На свидания к Эдуарду Мария с младшим сыном Владиславом ездят вдвоём. «Тюрьма производит гнетущее впечатление, несмотря на то, что находится в сосновом лесу. Едешь туда радостный, а оттуда приезжаешь разбитый. Тяжело оставлять сына, хочется забрать его оттуда, но нельзя... Тяжело видеть его в тюремной робе, общаться только через стекло, - рассказывает Мария. - Утешает только то, что он выглядит лучше, чем на «Володарке» - кашель прошёл, он немного загорел».  Письма со словами поддержки Мария получает не только от сына, но и от других «молодофронтовцев»: Дмитрия Дашкевича и  Алеся Киркевича.  На следующее свидание, которое на этот раз должно стать долгосрочным, семья (включая отчима, которого до этого не допускали на свидания) планирует поехать 1 декабря, в день рождения Эдуарда, чтобы отметить его, как можно лучше. Осталось прожить несколько месяцев в ожидании встречи с сыном.
10:02 27/08/2011




Loading...


загружаются комментарии