Диалог Шарикова с котами 1

И что, кто-то действительно думает, что от темы «диалога», которая так бурно обсуждалась в последнее время, произошёл откат? Нет, всё в изначально заданном русле. Всего-навсего было озвучено открытым текстом то, что здравомыслящие люди и без того понимали.

Диалог Шарикова с котами
Вероятный диалог власти с оппозицией стал за последние полторы недели главной политической темой, невзирая на то, что никакого предложения о диалоге на самом деле не поступало. Был всего лишь пассаж (к тому же не на политическом мероприятии, а на совещании педагогического актива), кои Лукашенко выдаёт нередко просто «на порыве», и далеко не всегда это имеет продолжение: ляпнул и ляпнул. А порыв вполне мог быть вызван тем, что в это самое время Международный валютный фонд обсуждал вопрос о предоставлении кредита Беларуси.
 
Порыв был не то чтобы совсем сиюминутным: это было подтверждено на конфиденциальной встрече с болгарским министром Николаем Младеновым, информация о которой стала достоянием гласности. В этой информации прозвучало словосочетание «круглый стол». Однако не было сомнений в том, что подразумевается отнюдь не нечто подобное «круглому столу» в своё время в Польше между властями и «Солидарностью»: т.е. в отсутствии реального стремления к обсуждению проблем, к поиску консенсуса и тем более к принятию компромиссных решений.
 
Александр Лукашенко, как только пришёл к власти, с самого начала, мягко говоря, не отличался желанием с кем-либо договариваться. При авторитарном характере режима его личная недоговороспособность стала одной из основных особенностей всей теперешней власти.
 
При этом попытки неких «диалогов» предпринимались несколько раз. В том числе с участием как Европейского Союза, так и России. Высокопоставленная российская делегация, в составе премьер-министра и председателей обеих палат парламента (Черномырдин–Селезнёв–Строев), в пожарном порядке приехала в Минск в момент конституционного кризиса, дабы помочь его разрешить. После ночных переговоров Виктор Черномырдин выдохнул: «Ох, ухайдокали вы меня!» Некий зыбкий компромисс был найден, соглашение подписано… и после отбытия высоких посредников в соседнюю страну Александр Лукашенко одним махом похерил все договорённости. Российское руководство закрыло на это глаза.
 
После узурпации власти в конце 1996 года первая попытка «диалога» была на следующий год после «референдума», когда власти сели за стол переговоров с оппозицией при посредничестве ЕС. Делегацию Евросоюза пригласили обсудить вопросы по Конституции 1994 г.; приехав, европейцы были ошарашены тем, что, оказывается, власти имели в виду «с изменениями и дополнениями, принятыми на референдуме» («референдум» 96-го, прошедший с грубейшими нарушениями, Евросоюзом признан не был, и обсуждать Конституцию в исковерканной редакции никто не собирался, что было известно априори). В течение трёх раундов проблема ни на миллиметр не сдвинулась с мёртвой точки, и евросоюзовцы, поначалу очень сдержанные и дипломатичные, прекратили эти переговоры, открыто и довольно резко заявив об их бессмысленности. В частности, суть позиции белорусских властей обозначили болгарской пословицей: «Можно подвести осла к реке, но нельзя заставить его пить». Не исключаю, что эту пословицу теперь припомнил министр Младенов.
 
Последняя из такого рода попыток – это общественно-консультативный совет при лукашенковской Администрации. Собственно, это не был диалог с политической оппозицией как таковой: там были представлены лишь отдельные люди, принадлежащие к оппозиции, которых она туда не выдвигала, которые определялись по усмотрению организаторов и не как делегаты оппозиционных структур. Тем не менее, ряд предложений оппозиции, озвученных на заседаниях совета, был востребован, что и подчеркнул глава Администрации Владимир Макей, закрывая этот совет на неопределённый срок. Словом, всем спасибо, все свободны.
 
Впрочем, само слово «консультативный», сам формат этого совета и не предполагал принятия каких-либо нормативных решений. Встретились, поговорили, может быть, воспользовались какими-то наработками оппозиции (какими сами захотели), показали Западу, что идёт диалог – ну и всё. Во всех этих «диалогах» лукашенковский режим старался подменить предмет переговоров, уклониться от обсуждения острых вопросов; не брать на себя никаких обязательств, а если брать, то не выполнять; выдавать сам факт разговора с оппозицией за уступку со стороны властей. Так или иначе, никаких «подвижек» – прежде всего в плане хоть какого-то ограничения власти одного лица, сдержек и противовесов, возможности контроля над властью со стороны общества и её смены демократическим путём – эти «диалоги» не принесли.
 
Нет никаких оснований надеяться, что на сей раз будет по-другому. Это и было подтверждено уже совершенно откровенно, если не сказать цинично. «Я о переговорах не говорил и говорить не собираюсь. Я ни с кем из них не собираюсь “переговариваться”», – это, по обыкновению, сопровождалось оскорблениями в адрес оппозиции. Видимо, чтобы самые наивные (употреблён мягкий эпитет) из оппозиционных политиков не «раскатывали губу».
 
Тот факт, что никто из тех, с кем Лукашенко хотел бы «переговариваться», не собирается вести переговоры с ним – это другой вопрос. А если и ведут, то тайно, будто делают что-то неприличное. Если верить «батьке», у него, помимо болгарского министра, была «масса встреч… с политиками, депутатами, конгрессменами из США и других государств». Но даже если верить, то почему-то все эти встречи не как у людей: под завесой строжайшей секретности.
 
Да ведь уже само заявление о готовности к диалогу сопровождалось ложью. «Хотите сражаться и бороться – пожалуйста: боритесь в открытой дискуссии, доказывайте свою правоту, отстаивайте свою точку зрения. Но не через погромы и не с оружием в руках. Подобные действия будут пресекаться незамедлительно, как это было недавно в оплотах демократии», – подчёркивал А.Лукашенко.
 
А где это в лукашенковской Беларуси допускаются открытые дискуссии? На ум приходит единственный пример за многие годы –  «теледебаты» кандидатов в президенты – так и на те Лукашенко явиться не соизволил.
 
«Погромы» – это что? Это когда несколько человек  разбили несколько стёкол, причём «правоохранители» умышленно им в этом не препятствовали, а потом жестоко разогнали, избили и бросили в кутузку участников многотысячного сугубо мирного митинга? Дальше прокатилась волна обысков у демократических активистов и журналистов, в офисах оппозиционных партий и редакциях газет. Если что-то тут можно охарактеризовать как «погром», то только действия властей. А кто и когда в истории суверенной Республики Беларусь выступал «с оружием в руках»?
 
«В оплотах демократии» действительно пресекают насильственные действия – но там не разгоняют мирные акции. В Беларуси же хватают, избивают и сажают в тюрьму людей за аплодисменты на улицах… а то и просто ни за что!
 
Однако и сейчас было сказано: «Мы наказываем громил, бандитов, разгильдяев и прочую рвань, которая мешает жить нашим людям. Что это было 19 декабря, вы видели». Не думаю, что он имел в виду тех, кто разгонял и избивал мирных людей на Площади 19 декабря, или на площадях и улицах по всей Беларуси этим летом. Во всяком случае, не слышал, чтобы кто-то из этих громил был наказан.
 
И вот при всём при этом «батька» вдруг заговорил о каком-то «диалоге». Притом с теми, кого совсем недавно обзывал «отморозками», «подонками» и до сих пор обзывает непонятно чьей «пятой колонной». И диалог с которыми предпочитал вести при посредничестве не Евросоюза, а спецназовцев с дубинками.
 
Это как если бы булгаковский Шариков, рассказав, как «вчера котов душили, душили», сегодня уже предложил бы им диалог. Причём сделал это с тем же выражением лица и в тех же выражениях, в которых он обычно говорил о котах.
 
Впрочем, Шариков ведь не знал, что его хроническая неспособность к диалогу с кем бы то ни было станет причиной того, что в конечном итоге придушат его самого.
 
Вероятно, он пошёл бы на этот вариант, если бы профессор Преображенский предложил ему такой диалог взамен повторной операции. Но в искреннем желании договориться возникли бы серьёзные сомнения. Трудно ожидать конструктивного диалога, когда одна сторона мечтает наделать из партнёров белок «на рабочий кредит».  Даже если диалог проходил бы при посредничестве Преображенского (который кормит и обеспечивает) и Борменталя (готового применять санкции). Целью могло бы быть только избежание санкций и переход на усиленное питание.
 
Александру Лукашенко также хочется кредитов да инвестиций и не хочется санкций. Было отмечено: «Нас очень сейчас начали душить со всех сторон». Но это – только одна сторона медали. Как представляется, есть и другая: «выпустить пар» внутри самой Беларуси. Ведь понятно, что осень, в связи с экономической ситуацией, может стать горячей. Ну так вот, смотрите, – все вместе обсуждаем проблемы: и власть, и оппозиция, и Европа, и Россия… чего на улицы-то выходить?  А заодно – отвлечь оппозицию от деятельности по организации протестов (которой она, правда, и без того особо не грешила, но чем чёрт не шутит).
 
Однако идти при этом на серьёзные переговоры и принимать на себя какие-то обязательства, а тем более потом исполнять их – ну никак не лежит душа. Поэтому «круглый стол» открыто предлагается совсем уж закруглённым.
 
«Это весь политический спектр должен быть представлен: и Союз женщин, и профсоюзы, и наши, и не наши, и они, и от власти кто-то будет», – иными словами, должно быть «каждой твари по паре», чтобы все острые вопросы забалтывались. При этом, «если за “круглым столом” будет выработано что-то доброе, положительное для нашей страны – мы с удовольствием это воспримем». Уж в этом кто б сомневался. Ошибки, в случае чего, можно будет списать на оппозицию – а положительное приписать себе, в лучшем случае снисходительно поблагодарив оппозицию за сотрудничество (а в худшем – сказать, что она только мешала).
 
Таким образом, «круглый стол» мыслится как аналог общественно-консультативного совета (который сейчас реанимируется), или же, если примут участие иностранцы, Минского форума. В любом случае, не как площадка, где о чём-то договариваются и принимают решения. Точнее, решения приниматься могут, но сугубо рекомендательные, никого ни к чему не обязывающие. Такие площадки, конечно, тоже могут быть (только не сейчас: пока есть политзаключённые, за любой стол, круглый или квадратный, садиться зазорно). Но это ничем не отличается просто от представительной конференции, каковые в цивилизованных странах проходят постоянно по различным темам, и ничего общего не имеет с диалогом между политическими силами. Который, у тех же цивилизованных, также проходит постоянно: мнение оппозиции учитывается всегда. И это, подчеркнём, в тех странах, где противоречий между властью и оппозицией неизмеримо, несравнимо меньше.
 
Белорусский же правящий режим даже такой «закруглённый стол» пытается выдать за уступку со своей стороны. И даже ещё не сам «стол», а только предложение его организовать. Здесь оппозиция, кстати, может попробовать перехватить инициативу: уже было заявлено, что на Народные собрания предполагается пригласить чиновников. Это совершенно правильно, и на это нужно делать упор. А потом – на то, что они не пришли (как, скорей всего, будет), показав тем самым, что теперешняя власть боится диалога с обществом.
 
Более того: освобождение политзаключённых, которое является непреложным условием начала какого бы то ни было разговора, тоже выдаётся за уступку. Впрочем, надо думать, что вскоре их всё-таки выпустят: торг политзаключёнными – это не впервой, дело привычное. И наживное – ежели что, новые появятся. А покамест экс-кандидаты Санников, Статкевич, Усс и примкнувший к ним Беляцкий имеют шансы, «как Чацкий, с корабля на бал», отправиться прямо с нар на «круглый стол». Можно было бы оценить юмор ситуации, не будь он настолько чёрным.
 
Однако, когда отпустят, это не значит, что на задний план должно отойти всё, что произошло 19 декабря  и позже: условия подсчёта голосов на «выборах» (и, следовательно, вопрос о легитимности главы государства), избиение кандидата в президенты Владимира Некляева ещё до окончания голосования (прокуратура не нашла в этом состава преступления), чудовищный разгон мирных манифестантов, последовавшие за этим репрессии, появление нескольких десятков политзаключённых (то, что их выпустят – это благодеяние? или всё-таки то, что они отсидели – злодеяние?), и т.п.
 
Самым «добрым и положительным для нашей страны» была бы вообще-то смена власти. Однако возможность смены власти демократическим путём – как раз тот вопрос, которого лукашенковская власть боится как чёрт ладана. Общественно-консультативный совет год назад был закрыт ровненько накануне заседания, которое предполагалось посвятить избирательному законодательству. На нём с докладом должен был выступить Станислав Богданкевич, почётный председатель Объединённой гражданской партии. В докладе содержались положения, обычные для всех цивилизованных государств. В частности, об ограничении досрочного голосования и возможности контроля над ним. О праве наблюдателей пересчитывать бюллетени. О том, чтобы каждый бюллетень предъявлялся всем и только потом помещался в соответствующую стопку. И, главное, о том, что в каждой избирательной комиссии должны быть представители всех кандидатов и партий, если они пожелают их туда направить. Что тут можно возразить? «Нет, пусть считает только одна сторона» – так, что ли? И какие могут быть возражения, если нет стремления осуществить махинации?
 
Но хотя совет мог принять только рекомендательное решение, перед этим заседанием глава лукашенковской Администрации на всякий случай его распустил.
 
Тем не менее, поднимать этот вопрос необходимо в первую голову. В плане пиара почва здесь благоприятная: глядите, люди, Лукашенко всеми силами цеплялся за власть – и вот к каким экономическим последствиям это привело. А ведь оппозиция об этих последствиях предупреждала ещё в прошлом году, и все прогнозы сбылись! Вообще, на связи экономики с политикой, с вопросом о власти акцентировать общественное внимание надо постоянно. И если вести диалог, то чётко оговаривать его формат, и экономические проблемы обсуждать исключительно в связке с политическими. Если оппозиция в это нелёгкое время готова своими антикризисными программами и наработками оказать теперешней власти помощь – то это именно помощь, а не что-то иное.
 
То бишь, коли уж позволять в этот клапан выпустить социальный пар – то не позволять пустить пыль в глаза. Хотя с такими искусниками в сием мастерстве это, ясное дело, будет сложновато.
 
А что касается диалога самого по себе, то ни в коем случае не надо на нём зацикливаться.  Диалог – не самоцель. Будет он – хорошо. Нет – ну и ладно. Надо полагать, этой осенью оппозиция сможет найти и более важные дела. При желании.
10:02 12/09/2011




Loading...


загружаются комментарии