Людмила Мирзоянова: Мой сын не хотел, чтобы его обменивали на деньги

Мать освобожденного 14 сентября Федора Мирзоянова дала интервью сайту ОГП.

 
- Где Вас застала новость об освобождении Вашего сына?
 
- Я вместе с отцом Федора нахожусь в Южно-Сахалинске, читаю в местном университете авторский курс по профилактике наркопотребления. У Федора своя квартира в Минске. Со второго курса он самостоятельно жил в этой квартире, учился в экономическом университете, вел свое хозяйство, завел себе кота Пушистика, который теперь ждет его. Все это время, как только с Федором случилась вот эта беда, я была рядом и ходила на Володарку, как на работу. В университете южно-сахалинском меня заменяли коллеги. Поэтому и за Пушистиком смотрела я. Сейчас, когда уехала, в квартире все время студенты – друзья Федора. Яна и Настя – одногруппницы Федора – сейчас готовят праздничный ужин, уже меню обсуждали со мной, обсуждали любимые блюда Федора.
 
- Как Вы узнали, что Ваш сын вышел на свободу?
 
- Мне сегодня, когда я звонила в спец. отдел, сказали: «Вы не волнуйтесь, сегодня Федор Вам позвонит». Мне показалось это странным, и закрались такие подозрения радостные, а потом я увидела сообщение в скайпе: интервью дала Светлана Виноградова. Я перезвонила в спец. отдел, и мне подтвердили, что Федора освободили. Еще в понедельник у него был адвокат, и я знала, что Федор и остальные ребята категорически отказались подписывать прошение о помиловании.
 
- Какие чувства были у Вас в тот момент, когда Федора арестовали?
 
- Когда Федора арестовали – естественно, мое состояние было как у любой матери – шоковое. Потому что политических заключенных в стране не должно быть. Я понимала, что больна моя страна и отсюда такие проблемы у моего сына и отсюда такие проблемы у меня как у матери. И что эта болезнь не одномоментная, что это заболевание уже длительное и что в первую очередь необходимо лечение стране. Я понимала, что я не могу ее вылечить, поэтому я достаточно быстро пришла в себя: мне надо помогать сыну. Поэтому моя докторская диссертация, книги, которые я должна была выпустить, – на них были выделены деньги в российском университете – все отошло на десятый план. Система моих ценностей сразу поменялась. Кардинально. Вот как это происходит, когда человек переживает кризис. Я его пережила. На первое место вышел сын, на второе, на третье, а потом и общественно-политическая жизнь моей страны, участницей которой я стала.
 
Я очень много времени посвящала научному творчеству: писала книги, занималась научными исследованиями нескольких проблем… Я должна была вот буквально весной защищать докторскую диссертацию в Москве. И все было отложено. Я поэтому не занималась общественно-политической деятельностью – у меня просто не было физических сил, она проходила мимо меня. Вместе с тем я достаточно демократична в своих взглядах, и о том, что происходило в стране, я знала. И мне было больно. Временами – стыдно. Когда это коснулось меня, я заняла уже другую позицию: во-первых, я все эти месяцы поддерживала наших политзаключенных. Я по сути дела открыла рубрику «Счастье за решеткой». Сегодня вот последняя моя статья вышла «Андрей Санников: политик идет вперед, даже когда он сидит в тюрьме». Я получила сюда – оно пришло на Сахалин – письмо от Андрея Олеговича. На основе этого письма была написана моя статья. Я старалась поддержать всех, я знаю, как тяжело в неволе. Я планирую поддерживать политзаключенных. Для меня теперь жизнь моей страны никогда не будет безразличной. Никогда. Я всегда буду жить жизнью Беларуси.
 
- Вы сейчас находитесь в России, причем довольно далеко от нашей страны. Знают ли там о ситуации в Беларуси?
 
- Многие здесь в России знают о событиях в Беларуси. Знают, потому что в России на очень многих каналах идут передачи, посвященные Беларуси. Все, что касается серьезных проблем: экономического кризиса, финансового кризиса, - передачи идут почти каждый день. Есть передачи, посвященные нашей политической ситуации. Так что россияне проинформированы. Они знают о наших проблемах, они знают о наших политзаключенных, они знают о наших событиях. Вместе с тем очень многие простые люди живут своими проблемами. Собственно, как и белорусы! Ведь это же не секрет, что многие белорусы сегодня не интересуются тем, что происходит в их собственной стране, не знают о политзаключенных, которые сидели не только за себя, они сидели за Беларусь. Наши политзаключенные сидели за свободную Беларусь. За Беларусь, в которой должны произойти экономические и политические перемены. Вот за что сидел мой сын. Я это знаю. Он хотел этих перемен.
 
- А как Вы думаете, почему ребят отпустили именно сейчас?
 
- Потому что возникла необходимость. Я думаю, очень большую роль играли и играют переговоры с Международным валютным фондом. У нас серьезная ситуация, посмотрите на сегодняшний день (14 сентября): утром установился курс 8 600 в банках, но на сайтах прошла информация, что до 10 тысяч дошел курс доллара. Пенсия моей мамы стала меньше 50 долларов. Вы представляете? Раньше она была 170 долларов. Происходит обесценивание зарплат, пенсий. В этот день происходит освобождение ребят. Конечно, это взаимосвязано. Через неделю-две будут освобождены – я уверена – Эдуард Лобов, Дмитрий Дашкевич. Выйдут на свободу без прошений о помиловании и наши кандидаты в президенты. Потому что властям нужны ресурсы. Из кризиса надо как-то выбираться.
 
- И Вы считаете оправданным вот такой выкуп людей за предоставление финансовой поддержки?
 
- Нет. Еще в июне я получила от сына письмо, которое было написано не мне, – оно было обращено к руководителям Международного валютного фонда. Он обращался лично от себя, двадцатилетний студент экономического университета. Он на нескольких страницах давал обоснование, почему он не хочет, чтобы его обменивали. Это аморально – торговать личностью. Это один аспект. Второй – куда пойдут деньги: эти деньги пойдут народу или они пойдут на поддержку силовых структур, наращивание их. Мы ведь и так занимаем одно из первых мест в мире по количеству людей, которые работают в этой системе, которая подавляет людей. Даже хлопающих на улице!
 
- А если Лукашенко захочет провести реформы, на Ваш взгляд, способен ли он на это?
 
- Стране нужны реформы. Она уже подошла к краю. По той модели, по которой она функционировала, она уже функционировать не может. Все. Организм разлагается. Уже такие метастазы пошли! Нужна другая модель. Нужна либерализация экономики.
 
Какие-то высказывания Лукашенко говорят о том, что желание у него есть. Но знает ли он и люди вокруг него, как это делать? Вопрос. Мне кажется, если бы они знали, были компетентны, они бы давно делали. Наверное, все-таки еще нужна команда, команда компетентных людей, которые пойдут на эти реформы и которые реализуют их. И которую возглавлял бы человек, который доверяет команде, уважает людей, в ней работающих. Все начинается с того, что: я ХОЧУ; я ЗНАЮ, ЧТО надо ДЕЛАТЬ и я ЗНАЮ КАК.
 
- Без смены руководства бесполезно рассчитывать на перемены, правильно я Вас понимаю?
 
- Конечно. Должны быть компетентные люди. Вот и все. И должны быть свободы. С этого все начинается. Все начинается с внутреннего состояния людей. У нас должна быть рыночная экономика, должна быть свобода предпринимательства. Вы посмотрите, сколько людей сидят за экономические преступления! Зарабатывая в тюрьмах по 5-10 тысяч бел. руб. в месяц (1 – 2 доллара США в месяц), не отрабатывая, не возвращая деньги государству. Да надо отпустить их на волю: пусть работают!
 
- Как Вы отнесетесь, если Ваш сын продолжит политическую деятельность?
 
- Это его право. Вы знаете, сегодня, когда я разговаривала с Федором, я, а потом и муж, мы не узнали его голос. С нами разговаривал не молодой человек, с нами разговаривал мужчина. Изменился не только голос Федора, изменился его внутренний мир. За вот это время, которое он пробыл за решеткой, у него сформировались твердые взгляды, собственная позиция. Уже находясь в колонии «Волчьи норы», он изъявил желание стать членом Объединенной гражданской партии. Это его право. Мы поддержим его решение.
 
 
10:27 15/09/2011




Loading...


загружаются комментарии