Сергей Скребец: Я дождусь, когда приплывет "труп врага"

Этот человек был, пожалуй, самым уникальным героем книги "100 лиц безработицы", изданной кампанией "Говори правду" летом прошлого года. очти 8 лет государство отказывает ему в трудоустройстве…

Депутат с дипломами двух вузов побывал уже и дворником, и банщиком, но на заработанные таким образом деньги так и не научился кормить семью. Вот он и задумался: а что такое наша безработица? Это когда совсем нет работы? Или когда человек, имеющий профессию, не может найти себе работу по специальности? Или это, когда человек с высшим образованием целый месяц метет двор, но полученной зарплатой едва может оплатить коммуналку, а еду уже – нет?
 
Что такое безработица в Беларуси или, например, в Европе?
 
Это совершенно разные понятия, считает безработный со стражем Сергей Скребец. В Европе человек всегда может найти работу: пусть временную, пусть, по нашим понятиям, не престижную, но способную дать нормальный заработок. Ведь там уважают любой труд и никогда не "наказывают" людей запретом на профессию.
 
– В Берлине живет мой друг – полковник Олег Акаев, – рассказывает Сергей. – Это известный человек, но с некоторых пор в Беларусь ему въезд запрещен. Он вынужден жить в Германии как политический беженец и вполне мог бы сносно существовать на полном социальном обеспечении. Но, тем не менее, он работает – моет на машине полы. Олег не стесняется того, что зарабатывает таким образом. Он работает в этом качестве только лишь потому, что другой работы пока не нашел, а сидеть без дела не привык. Он рассказывает, что в Германии любой труд почетен, неважно, убираешь ты улицу или моешь полы на специальной машине. Там много гастарбайтеров, которые устраиваются, как могут. Немцы относятся к ним уважительно, как и к любому человеку, который работает. У них нет социально незначимых профессий, там любой труд в почете. И, что немаловажно, если ты работаешь, в любом случае, тебе на жизнь хватает. А уж если человек имеет хорошую квалификацию, несколько высших образований и опыт, вполне реально в скором времени найти дело по специальности, чтобы кроме денег получать еще и удовольствие. У нас все гораздо сложнее потому, что безработица – не только результат экономических проблем, это еще и целенаправленная травля, направленная против инакомыслящих и тех, кто занимается политикой.
 
Сергей Скребец уже восьмой год не может найти работу, даже самую неквалифицированную. По закону его трудоустройство после депутатского кресла – дело государства. Однако государство всеми своими инструментами не только не допускает Скребца до какого бы то ни было рабочего места, но и не реагирует на попытки безработного экс-депутата привлечь к себе внимание тех чиновников, кто в соответствии с законодательством должен хотя бы отвечать на письма граждан, если они обращаются за помощью.
 
– Ничего не изменилось с тех пор, как я написал Сидорскому и напомнил об обязанности государства передо мной. Ни он, ни Палата представителей почему-то мне не ответили, несмотря на то, что по закону об обращениях граждан обязаны были отреагировать на мои письма в течение месяца. Ведь я такой же гражданин, как и все остальные. Но они решили, наверное, что в случае со мной на закон можно махнуть рукой. Придется им возмещать мне нанесенный ущерб – выплатить нормальное пособие по безработице за 8 лет. Если у нас когда-нибудь будет правовое государство, я обязательно обращусь в суд с таким иском. К сожалению, самому главному виновнику я такой иск не надеюсь предъявить, но Сидорскому и прочим – вполне реально.
 
Сергей Скребец испробовал массу способов трудоустройства и знает: работа в Минске есть. Можно найти и нелегальную работу, и он как человек трудоспособного возраста мог бы этим воспользоваться. А вот на периферии это очень серьезная проблема.
 
– Я могу сказать, например, по своему бывшему избирательному округу – по Лиде. Там, чтобы устроиться на хорошо оплачиваемую работу, нужно… дать взятку. Взятки дают и тем, у кого есть связи в отделах кадров, и просто «осведомленным» людям. Я говорю об этом со знанием дела. Вообще, надо сказать, у нас появилось еще одно опасное периферийное явление: лукашенковские кланы, которые четко отслеживают "своих-несвоих". Ни для кого не секрет, что эти люди делают самому главному нашему работодателю выборы, а потом получают карт-бланш и творят в регионах, что хотят. Если кто-то имеет гражданское мужество высказать свое мнение (не говоря уже о том, чтобы протестовать), он тут же лишается работы. И не только сам, но и ближайшие его родственники. Идет, я бы сказал, профилактическая зачистка. Не только человек, который в чем-то власти не угоден, но и все его ближайшее окружение страдает. Например, когда меня осудили, у моих родителей конфисковали имущество, хотя они к моим делам вообще не имеют никакого отношения. Два раза к родителям приходили описывать вещи и мебель. В итоге конфисковали все – и кровати, и телевизоры, и все предметы кухни, санузел! Хотя в законе написано, что обязательно остается хотя бы плита, потому что людям надо где-то готовить. Обязаны были оставить хотя бы один стол, один телевизор, один диван. Но моим родителям сказали: в вашем случае мы конфискуем все. В каком «вашем»? Получается, закон им был совершенно не интересен! Есть приказ – забрать все. Они это и сделали.
 
Казалось бы, какое отношение это имеет к безработице? Самое прямое. В Беларуси в последнее время стало чуть ли не модно неугодных загонять в угол по всем направлениям: забирают все, что у них есть, потом принимаются за родственников, потом отрезают все пути к тому, чтобы позволить заработать средства к существованию. Чего чиновники добиваются? Понятно чего: чтобы неугодные уезжали из страны и не портили им "политику".
 
– Если кто-то думает, что я у своих родителей складировал свое добро, – рассказывает Скребец, – то это не так: их мебели на тот момент было уже 30-40 лет! Но забрали даже "советскую" секцию "Щара". Я уверен – ее просто вывезли на свалку и выбросили, потому что она никому не нужна. Как к этому должны относиться мои родители? Отец много лет работал директором завода, три года был по контракту в Ираке, то есть, он был довольно обеспеченный человек. Да, он одним из первых привез в Лиду «Волгу». Но это же не значит, что сейчас его имущество можно вот просто так взять и выбросить? На каком основании? Потому, что их сына осудили по какой-то там статье? Может, они посчитали, что это я все незаконным способом заработал и отцу накупил? Я судебным исполнителям пытался напомнить, что на момент приобретения домашней обстановки мне было 14 лет. Я никак не мог все это приобрести и родителям поставить. Пытаясь это доказать, отец подавал иски и два суда выиграл, но вышестоящий суд отменил эти решения. Насколько мне известно, когда на суде выступал прокурор Ермошин (сын Ермошиной Лидии, председателя ЦИК), он даже нашел возможным «воспитывать» моего отца: дескать, сам виноват, что остался без мебели, плохо сына воспитал! Маму в процессе следствия несколько раз доводили до слез – приходили к ней домой и рассказывали, какого она плохого сына родила. Такие у нас преданные холуи «в системе» работают, что не считают зазорным доводить пожилую женщину до истерики. Когда идет тотальная зачистка, трудно бороться с правовым беспределом, который фактически не признает никаких законов и правил. Если у стариков забирают их имущество просто из чувства мести – как это можно квалифицировать?
 
Скребец уже не рискует рассказывать о дальнейших своих планах. О накопленном же опыте в поиске работы, он рассказывает охотно:
 
– Я прошел все инстанции – был и в Минпроме (мое первое образование инженер-металлург), был в Минюсте, долгое время общался со специалистами биржи труда, по их рекомендациям пытался устраиваться на самые разные «работы» – добросовестно ходил по предприятиям и учреждениям, но в итоге меня не взяли даже в охрану труда инспектором! У меня два высших образования, а вот не подошел я этому учреждению. Я ходил и на МАЗ, и на МТЗ – в литейку хотел устроиться мастером: я имею опыт такой работы, раньше на тракторном работал. Но будущий работодатель почитал мой «послужной список»: депутат, два образования… и говорит: «Я бы взял, но вы у нас не пройдете по системе безопасности». Я удивился: значит, если ты весь в наколках и пьяный, то тебя возьмут и без проверки – таких даже с милицией стараются трудоустроить, чтобы как бы «при деле» были. А вот трезвого да еще бывшего депутата? Это надо проверять – мало ли, что у него на уме? В общем, я ради интереса спросил у работодателя, почему, по его мнению, я не пройду «безопасность». Он замялся и… пообещал позвонить. Я прикинул: месяц – достаточно для проверки человека, стал ждать. Надеялся, что возьмут – ведь там, в литейках, совершенно ужасные условия труда, и особой очереди около цехов не заметно. К тому же, там из-за «горячей сетки» работает самая разнообразная публика: учителя даже (там берут всех, у кого есть образование, даже непрофильное). Но я зря надеялся. В итоге мне сказали: «Вы уже давно учились и работали тоже не вчера – наверное, все забыли». Я их уверял: нет, я не забыл! Бесполезно. Взять меня побоялись и отказали.
 
Честно говоря, теперь я не расстраиваюсь: во-первых, там в цехах жуткий холод, во-вторых, травматизм высокий. Я уже не говорю о том, что оборудование просто страшное! Я раньше-то работал  в экспериментальном цехе (в литейке цветных металлов) – там хоть человеческие условия: в халатиках рабочие. А подрабатывал и обрубщиком литья, и формовщиком. Насмотрелся: даже опоки на меня падали. Примерно знаю, какие условия труда на тракторном. Поэтому я легко пережил отказ. Но все же было интересно попробовать трудоустроиться – возьмут или нет? Если нет – на каком основании откажут. Основания, как выяснилось, смехотворные.
 
После этого он работал банщиком – зарплата 300 тысяч (тогда 100 долларов). Правда, половину этой суммы нужно было отдавать за вечно куда-то пропадающие полотенца. Поскольку платить за казенное «тряпье» ему надоело, с карьерой в помывочном цехе он решил завязать.
Как живется сейчас, Сергею не хочется рассказывать. Опасается: сразу прибегут человек 15 с вопросами. Дело в том, что кому-то до сих пор не дает покоя его жизнь. Периодически «прессуют», перманентно пытаются выжить из страны. Это последнее обстоятельство Скребца особенно удивляет:
 
– Мне кажется, у них правая рука не знает, что делает левая – создают невыносимые условия, при которых невозможно прокормить не только семью, но и себя. И уехать не дают: я же не выездной!
 
Впрочем, уезжать бывший депутат не собирается ни при каких условиях:
 
– Еще до того, как меня посадили, я мог избежать тюрьмы – уехать в Швецию с семьей, мне предлагали. Я тогда уже точно знал, что меня
посадят. И вдруг месяца за три появился такой шанс: съездить в Швецию. Я удивился, что визу мне открыли без проблем, и решил: они надеются, что я там останусь. В Швецию я поехал, но от предложения остаться отказался, потому что для меня верно высказывание «Дзе нарадзіўся, там і згадзіўся». Я люблю свою страну, люблю жизнь, хочу ее сделать максимально лучше. А пока у нас тут полно дел: мой друг Статкевич сидит в тюрьме, я стараюсь его поддерживать, Дашкевич Дима тоже нуждается в поддержке – пытаюсь как-то облегчить и его существование. Вот сегодня я обратился к своим коллегам в Европе с просьбой вынести на заседание ПАСЕ вопрос о том, чтобы запретить въезд на территорию ЕС всем судьям Верховного суда, всем депутатам нижней и верхней палат – основным апологетам законодательной и судебной власти, апологетам режима. Я и списки приложил. Кто-то может сказать: «А в чем судьи-то виноваты? Их назначают, они должны выполнять указания сверху, иначе их уволят!» Но дело в том, что они должны не «выполнять указания», а олицетворять власть закона. Выполняя прихоти режима, противоречащие закону, они не служат народу, а ломают судьбы. Ну, и кроме того: они забыли, что есть еще такое понятие, как человеческая порядочность. Их заставляют? А ведь никто из них не ушел с этой работы, никто даже и не пискнул!
Сергей Скребец много в нашей сегодняшней жизни не понимает. Например, не понимает, как можно назначать начальником ГУВД Минска бывшего начальника тюрьмы? Это напоминает знаменитую шутку Хазанова, когда тот назвал Брежнева начальником лагеря. «Какого  лагеря»? – с ужасом спросили юмориста. «Социалистического!» – весело ответил он.
 
– Я уверен, что с нашим «лагерем» пора уже заканчивать, – говорит Сергей Скребец. – Есть у китайцев такая пословица: если долго сидеть у реки, смотреть на неспешный бег ее волн и думать, можно увидеть, как плывет труп твоего врага.
 
– Вы сидите?
 
– Да. Жду. Время у меня есть – я безработный, и уже совершенно не комплексую по этому поводу.
13:40 04/11/2011




Loading...


загружаются комментарии