Владимир Кумец: КГБ дало мне секретное имя "Евгений"

Молодежный активист рассказал "Белорусскому партизану" про то, как его завербовал КГБ, как проходило «сотрудничество», и в чем не прав Некляев.

Владимир Кумец: КГБ дало мне секретное имя "Евгений"
22-летний Владимир Кумец в преддверии выборов был исключен из белорусского института, после 19 декабря уехал в Литву, а затем в Польшу, и стал членом команды по координации "молчаливых протестов" в Беларуси.
 
- Владимир Некляев написал очень критическую, если не сказать обвинительную статью на активиста "Говори правду!". Не называя открыто имени, экс-кандидат, очевидно, имеет в виду именно тебя. Прежде всего, расскажи про обстоятельства твоей вербовки в КГБ.
 
- КГБ пытался завербовать меня не как активиста "Говори правду!", но как одного из координаторов "молчаливых протестов". И произошло это не в прошлом году, как можно понять из статьи Владимира Некляева, а полтора месяца назад.
 
В сентябре-декабре 2010 года я действительно работал координатором кампании "Говори правду" по одному из районов Минска. После 19 декабря, опасаясь ареста, я с несколькими активистами, в том числе моим другом Вячеславом Диановым, принял решение уехать из Беларуси. Впоследствии в Литве, а позже в Польше, я занимался работой с прессой для "Революции через социальные сети" (РЧСС).
 
Еще до начала "молчаливых акций" я дважды бывал в Беларуси, но проблем с КГБ не возникало. Все изменилось полтора месяца назад, когда я приехал в Минск, чтобы продлить свою визу, навестить родителей и своих друзей.
 
- Что тогда произошло?
 
- Вечером 23 сентября 2011 года  в квартиру моих родителей ворвалась группа захвата "Алмаз" вместе с сотрудниками КГБ, меня положили на пол и одели наручники. Показали постановление, что на моего старшего брата заведено уголовное дело по статье 186 УК РБ  ("Угроза убийством, причинением тяжких телесных повреждений или уничтожением имущества" - прим. "БП").  Будто бы он через интернет угрожал какому-то неизвестному (!) лицу убийством. Нас обоих увезли в Фрунзенский РОВД.
 
Там мне открыто заявили: либо я соглашаюсь на сотрудничество, либо и я, и мой брат выйдем на свободу еще очень не скоро. С одной стороны, я был психологически подготовлен к такому повороту событий и знал, как действовать. С другой стороны, шантаж братом поставил меня в неудобную ситуацию.
 
Разговор с сотрудниками спецслужб быстро перешел в жесткую форму. Мне непрозрачно намекнули, что возможно в моем кармане есть грамм 20 чего-нибудь нелегального. Напрямую было сказано, что у меня только один выход из ситуации:  подписать бумагу и сказать "что нужно".
 
Поэтому я решил не проявлять бессмысленного упрямства, создать впечатление согласия на сотрудничество, а после обнародовать всю историю. Я подписал документ о сотрудничестве, ночь провел в камере. Утром меня еще раз допросил сотрудник КГБ по имени Виталий, сняли на видео и отпустили.
 
- О чем интересовались и что ты говорил на допросе?
 
- Их интересовало финансирование РЧСС и оппозиции, участие польского МИДа в денежной помощи.
 
За ночь в камере я продумал, что буду говорить на допросе, и как буду себя вести. Я называл дискредитированные по БТ западные фонды (NED, IREI), правозащитные организации (например, Freedom House), упомянул сотрудницу польского МИДа Агнешку Козловску.  Сочинял суммы, называл 5-10 тысяч долларов. Для убедительности еще больше придумывал различные детали, делал вид, что что-то вспоминаю. Было видно, что они были очень довольны допросом, даже после покормили меня йогуртом. По всей видимости, вечером у них намечался банкет.
 
Некоторые вещи они мне прямо велели сказать для дискредитации оппозиции. Например, будто Виктору Ивашкевичу фонд NED выделил 100 тыс. долларов на проведение "Народного схода".
 
На пресс-конференции 8 ноября в Варшаве я заявил, что вся информация, касающаяся фондов и сумм, была просто мной вымышлена и не соответствует действительности. Как обычный молодежный активист я вообще не владею информацией о подобном финансировании.
 
- Что происходило далее и в чем выражалось сотрудничество?
 
- Мне присвоили кодовое имя Евгений. А некто Виталий (возможно, имя не настоящее) был приставлен моим куратором. На встрече через два дня после произошедшего он велел создать е-мэйл [email protected] , на который мне будут присылать задания.
 
Через несколько дней я уехал обратно в Польшу, рассказал о произошедшем Вячеславу Дианову и другим напарникам по РЧСС. Мы решили потянуть время, подождать, пока закроют дело на моего брата и вернут конфискованную технику, и уже после рассказать обо всем на пресс-конференции.
 
В течение месяца мы писали по е-мэйлу вымышленные отчеты. Якобы, я стал работать курьером РЧСС, будто возил из Польши в Литву и обратно различные документы, деньги. Придумывали, что далее планирует делать РЧСС.
 
Вот выдержка одного из КГБшных писем: "Если что-то нужно будет, всегда говори, будем стараться решить твои проблемы! Помни, что ты не один, я знаю, что психологически тебе не всегда легко. В общем, удачи тебе! Буду рад получить от тебя следующее письмо!"
 
Обо всем этом я рассказал на  пресс-конференции в Варшаве 8 ноября.
 
Еще раз повторю: "заданий" белорусских спецслужб я выполнять не собирался, бумагу о сотрудничестве подписал только для того, чтобы оказаться в безопасности и иметь возможность рассказать обо всем. Все, что я им говорил на допросе и в последующих вымышленных "отчетах", содержало полностью вымышленную информацию, не имеющую под собой реальной почвы.
 
- Какова была реакция КГБ на прошедшую пресс-конференцию?
 
- Утром 9-го ноября мне написали на е-мэйл: "Володя! Сделал ты, конечно, громкое заявление. С чего это ты друг решился  на такое?"
 
Я не ответил, так как больше не желаю играть с ними. Правозащитники предупредили меня, что КГБ может предпринимать попытки перевербовать меня, использовать угрозы, компроматы и другие рычаги влияния.
 
- Владимир Некляев также написал, что активисты кампании "Говори правду!" спасли тебя после твоего исключения из белорусского университета. Мол, добились от ректора "твердого обещания вернуть в списки студентов". А после "помогли... стать не белорусским, а иностранным студентом".
 
- Я во многом не согласен с такой формулировкой Владимира Прокофьевича. Да, меня исключили из института за работу в его штабе. И со стороны Владимира Некляева действительно предпринимались попытки восстановить меня в ВУЗе, за что я ему благодарен. Был создан резонанс в прессе, оказана юридическая помощь. Генеральный директор института действительно дал устное (!) обещание восстановить меня в январе. Правда, тогда еще никто не знал, что будет после выборов.
 
Впоследствии я лично подготовил обращение к Кэтрин Эштон с описанием случившегося, с предложением добавить генерального директора института Алпеева в «черный список» ЕС. И Совет министров ЕС к этому прислушался.
 
Но как же Владимир Прокофьевич помог мне стать иностранным студентом? Поскольку я был незаконно отчислен из университета по политическим мотивам, то обратился в Польское бюро программы Калиновского. И оно приняло решение принять меня на программу. Вот так я, выражаясь словами Некляева, и стал "иностранным студентом".
 
Но за границей засиживаться я не намерен. Когда в стране изменится ситуация и сменится власть, то сразу же вернусь в Беларусь. Я с нетерпением жду дня, когда исчезнет КГБ и не станет этого режима.
 
- На пресс-конференции 8 ноября ты и твои коллеги через СМИ послали руководству Польши сообщение, в котором просите обратить внимание на то, что на территории страны могут находиться сотрудники белорусских спецслужб. После этого к тебе обращались польские правоохранительные органы?
 
- Нет, с нами никто не связывался. Что касается меня, то еще до конференции я сам проинформировал польские органы о ситуации и рассказал о произошедшем, дабы избежать каких-либо вопросов с польской стороны.
 
- В последнее время уже несколько молодежных активистов (в том числе Сергей Павлюкевич, Максим Чернявский)  подобным образом провели КГБ. Твои слова в адрес завербованных, но до этого времени не признавшихся активистов?
 
- Призываю молодых людей открыться и сказать об этом. Когда сменится власть, об этом узнают все, но будет уже поздно. Подумайте, как будете смотреть в глаза своим детям, как на вас будут смотреть ваши друзья и знакомые. Не бойтесь! Самое страшное — это обманывать себя, предавать себя и свою совесть.
14:23 10/11/2011




Loading...


загружаются комментарии