Дмитрий Петрушкевич: Ковалева неоднократно вывозили из СИЗО отнюдь не для проведения следственных действий

Дело о теракте – это не просто вопрос виновности либо невиновности Дмитрия Коновалова и Владислава Ковалева, обвиняемых в совершении теракта в Минском метро 11 апреля 2011 года. Подавляющее большинство экспертов заявляют о недоказанности вины обвиняемых. Расстрел невиновных, который грозит обоим "террористам", не приведет к торжеству истины. И не является гарантией, что трагедия не повторится…

Дмитрий Петрушкевич:  Ковалева неоднократно вывозили из СИЗО отнюдь не для проведения следственных действий
Наоборот, ложное чувство безопасности, которое может поселиться в стране после казни недоказанных «террористов», может привести к трагедии еще большего масштаба.
 
Это становится уже вопросом национальной безопасности всей страны, каждого из нас. Потому что каждый из нас может стать расходным материалом в чьих-то мутных интересах.
 
Бывший следователь прокуратуры Дмитрий Петрушкевич предоставил "Белорусскому партизану" свое видение "дела о теракте". Здесь же, в материале, содержатся скандальные откровения "работы" силовиков по громким делам.
 
Редакция сайта предлагает статью Дмитрия Петрушкевича без существенных изменений.
 
"Перечитывая материалы прессы о рассмотрении судом уголовного дла по обвинению Коновалова и Ковалева невозможно отделаться от ощущения недоказанности их вины. Если разделить чистый лист бумаги на 2 части и с одной стороны перечислить доказательства вины, а с другой - все то, что заставляет сомневаться в виновности подсудимых, то на первой половине практически ничего, кроме показаний самих обвиняемых на предварительном следствии, не останется.
 
В разговоре с Олегом Случаком я как-то задал ему один простой вопрос: какое следственное действие должно быть проведено в первую очередь, если доказательственная база почти отсутствует, а преступник дает признательные показания? Его незамедлительный ответ очевиден каждому, кому на своем веку довелось расследовать преступления - "следственный эксперимент".
 
Прекрасно осведомлен об этом и выполняющий неблагодарную работу гособвинителя Стук - 15 лет назад он сам этому меня и учил, когда мы выехали на мое первое в жизни убийство. Что помешало после получения признательных показаний Коновалова незамедлительно вывезти его на место совершения преступления и детально повторить на видеокамеру последовательность совершенных им действий непосредственно после его задержания? Зачем его нужно было ждать аж три дня и при отсутствии всякой иной доказательной базы рисковать тем, что задержанный изменит свои показания и как это зачастую бывает "уйдет в отказ"? Некомпетентность и халатность следствия или прямой умысел?
 
Количество недоработок в смысле проведенных следственных действий умиляет и поражает. Во-первых, совершенно не доказана причинно-следственная связь между действиями, инкриминируемыми обвиняемому и причиненным взрывным устройством ущербом. Единственным доказательством, которым оперирует следствие, - это признание своей вины самим подсудимым.
 
Обвинение утверждает, что взрывное устройство было изготовлено Коноваловым в течение нескольких дней в домашних условиях, однако не удалось найти следов каких-либо взрывчатых веществ в квартире подсудимого, а так же остатков той самой сумки, в которой Коновалов якобы принес взрывное устройство в метро, и, соответственно, экспертизу сумки на предмет наличия взрывчатых веществ также произвести не удалось.
 
Сила взрыва, направленность и ущерб, причиненный устройством, по мнению многих экспертов, указывают на профессиональную подготовку преступника. Но даже если предположить, что Коновалов являлся непризнанным гением в своей области, то все равно должен был где-то закупать необходимые вещества для изготовления взрывного устройства. Кроме двух тротиловых шашек, невнятно всплывших по ходу следствия, никаких источников приобретения составляющих для взрывного устройства найти не удалось. Две тротиловые шашки сами по себе не могли бы принести такого урона, к тому же следов тротила в квартире найдено не было.
 
Допрос Коновалова проводил сам заместитель генпрокурора по надзору за следствием, поэтому вариант с непрофессионализмом, как это ни парадоксально, вполне может иметь место. Андрей Швед мог таких элементарных вещей и не знать - он ведь ни одного дня в жизни не работал следователем и что необходимо делать в подобных ситуациях - ему если и было известно, то лишь в теории. Но упустить возможность засветиться в очередной раз перед камерами и получить за участие в раскрытии столь громкого преступления генеральскую звезду он не мог. Да не себя, Андрей, снимать на видео нужно было, а Коновалова в метро! В наше время за такое некоторые прокуроры швыряли уголовными делами в нерадивых сотрудников. Я понимаю, что преданность и покорность в работе давно ценятся гораздо выше профессионализма, но можно ли было доверить проведение следственных действий тому, у кого был хотя бы опыт расследования пары мелких краж на Комаровке? К чему было белы рученьки, не замаранные следственной работой, марать? Или все же Коновалова вы не могли вывезти в метро по той простой причине, что он не смог бы показать все именно так, как вам того хотелось? Теперь же неловко осознавать, что так лихо раскрытое с твоим участием дело выглядит столь неприглядно.
 
Тут вспомнился эпизод, случившийся более 10 лет назад, в ходе расследования уголовного дела по факту исчезновения Дмитрия Завадского. Следствие, все еще пытавшееся установить истину, провело попытку получить сведения путем применения к находившимся под стражей Игнатовичу и остальным психотропных препаратов, как мы назвали ее - "сыворотку правды". Под это мероприятие был отведен просторный кабинет в здании МВД и обвиняемых по очереди привозили к обосновавшимся там "специалистам". Сам я хоть и не участвовал в тех мероприятиях, но, являясь фактически адъютантом его превосходительства руководителя следственной группы прокуратуры И.Бранчеля, имел доступ ко многим документам и общался практически со всеми, кто имел отношение к этому делу. Никакого эффекта в тот раз применение препаратов не дало - как мне объяснил один из оперативников, Игнатовичу уже был введен ранее препарат, нейтрализующий действие "сыворотки". Основываясь на этих воспоминаниях, и не только, я твердо уверен - психотропные препараты применялись на протяжении долгого времени к заключенным белорусских следственных изоляторов, и их разнообразие поразило бы любое, даже воспаленное воображение. А мне доподлинно известно, что Ковалева неоднократно вывозили из следственного изолятора отнюдь не для проведения следственных действий.
 
В суде можно до дыр зачитывать протоколы допросов обвиняемых на предварительном следствии - от этого дело становится лишь более запутанным и неубедительным. Любопытно, что после стандартной фразы "виновность обвиняемого кроме его признательных показаний доказана также..." перечислено в обвинительном заключении? Результаты физиономической экспертизы, согласно которой даже не ясно - "а был ли мальчик"? Показаниями свидетелей? Пропущенным в протоколе осмотра места происшествия описанием взорванной скамейки? Отсутствием следов взрывчатых веществ на одежде и в квартире обвиняемых? Где хотя бы остатки сумки, в которой Коновалов принес бомбу? Установило ли следствие хотя бы цвет и размеры этой сумки? Где хотя бы фрагменты ее содержимого? Почему не установлены источники приобретения необходимых для изготовления бомбы компонентов? Рассматривалась ли следствием версия о том, что причинившая наибольший ущерб бомба могла находиться не в сумке Коновалова, а где-то неподалеку? Если рассматривалась, то была ли этому дана надлежащая правовая оценка?
 
Вопросы можно задавать бесконечно. И вот по этому непонятно, как и кем сшитому делу прокуратура попросила смертную казнь не только для Коновалова, но и для Ковалева - за соучастие в виде недонесения о совершенном преступлении.
 
Лично мне подумалось, что они сами установили верхнюю планку наказания для себя, работников прокуратуры, уже более десятка лет самозабвенно скрывающей следы  тяжких десятков преступлений, совершенных бандой Павличенко.
 
Прекрасно осведомлен об этом и сам А.Швед, благодаря которому мной и было принято решение спасаться из этого гиблого болота бегством. Во многом благодаря его предсказаниям в понедельник майским вечером 2001 года, вернувшись из следственного изолятора, где вместе с остальными следователями проводил ознакомление обвиняемых с материалами дела, я сложил с десяток томов в свой сейф, закрыл его и оставил ключ сверху. Потому что не хотел подставлять коллег, а оставаться с ними в этой клоаке было невозможно. Шведу же на коллег было глубоко наплевать, иначе как объяснить его злорадство по поводу обреченности оперативно-следственной группы? Он всегда был рядом с начальством, а не там, где кипит работа. Там и головной боли меньше, и звезды побольше. Швед рассказывал нашим общим знакомым полученную в высоких кабинетах информацию о том, что всех, кто имеет отношение к расследованию об исчезновениях и задержанию Павличенко, ждет неприглядное будущее, или как мне передали его слова, -  "им всем конец". И жизнь подтвердила правдивость его слов неоднократно.
 
Начинавшая расследование на начальной стадии С.Байкова, доставлявший Шведу и Бранчелю материалы оперативных разработок  оперуполномоченный КГБ С.Наркевич, а также занимавший в то время должность замгенпрокурора Снегирь осуждены по уголовным статьям к различным видам наказания, возглавлявший ОАЦ А.Ткаченко погиб при странных обстоятельствах, у самого Бранчеля пропали из сейфа вещдоки по уголовному делу, и он находится между молотом и наковальней.
 
Все эти примеры наглядно демонстрируют, что как бы работники правоохранительных органов ни были преданны нынешней власти - от тюрьмы им даже при пахане зарекаться не стоит. Тот же Наркевич в разговоре с нашим общим знакомым сказал обо мне: "Как он мог нас предать?" Он, видимо, не совсем понимал, на кого работает, куда катятся правоохранительные органы вместе со всей страной. Даже весной 2001 года  продолжавший вызывать людей на "стрелки" Павличенко обнаглел до предела и, бравируя своей безнаказанностью, назначил встречу залетным гастролерам прямо напротив здания КГБ, где все его переговоры могли напрямую прослушиваться, и посоветовал им убираться из страны или их закопают рядом с остальными исчезнувшими авторитетами преступного мира и политиками.
 
Швед очень возмущался этим беспределом, но быстро понял, что для карьеры будет лучше принять линию партии. Тогда перед всеми стал выбор - остаться чистым либо перед законом, либо перед государством. Для себя я его сделал давно. Другие предпочли стать соучастниками преступлений путем предоставления заранее необещанного укрывательства десятков похищений людей и убийств... Под другими я имею в виду и нынешнего руководителя страны, отдавшего противоречивший даже тогда действовавшему законодательству приказ отпустить Павличенко. Какова может быть мера наказания за это - заместитель генпрокурора Стук Алексей Константинович озвучил в прошлый понедельник в суде. Тут можно вспомнить Хеменгуэя: "не спрашивай, по ком звонит колокол: он звонит по Тебе..."
 
Досье.
 
Вечером 16 сентября 1999 года лидер белорусской оппозиции Виктор Гончар и его друг бизнесмен Анатолий Красовский, вышли из бани в центре Минска и бесследно исчезли. На месте происшествия были обнаружены осколки стекла и кровь. Экспертиза установила, что осколки стекла — от джипа Красовского, а кровь принадлежит Гончару. Похитители не были установлены.
 
7 июля 2000 года по дороге в аэропорт "Минск-2" исчез оператор ОРТ Дмитрий Завадский. Его машина была обнаружена на стоянке аэропорта. По делу о похищении Завадского осуждены пожизненно двое бывших бойцов антитеррористического подразделения «Алмаз» Валерий Игнатович и Максим Малик. Тело Завадского не найдено.
 
Бывшие сотрудники прокуратуры Дмитрий Петрушкевич и Олег Случак в июне 2001 года заявили о причастности ряда крупных чиновников и руководителей силовых структур Беларуси к похищениям лидеров оппозиции Юрия Захаренко, Виктора Гончара, бизнесмена Анатолия Красовского, журналиста Дмитрия Завадского и ряду других тяжких преступлений. Оба сотрудника эмигрировали в США, где получили политическое убежище.
 
Следствие по делам пропавших людей активизировалось осенью 2000 года. 23 ноября 2000-го был арестован и командир бригады спецназа внутренних войск МВД Дмитрий Павличенко. Его аресту предшествовали рапорты начальника СИЗО №1 Олега Алкаева — об изъятии расстрельного пистолета накануне исчезновений Захаренко, Гончара и Красовского, — и начальника Главного управления криминальной милиции МВД Николая Лопатика — о том, что все пропавшие убиты (с упоминанием причастных к этому лиц) и месте их захоронения (спецучасток могил на Северном кладбище).
 
Однако в СИЗО Павличенко провел всего несколько часов. По слухам, он был выпущен по распоряжению президента. 27 ноября 2000 года своих должностей лишились генеральный прокурор Олег Божелко и председатель КГБ Владимир Мацкевич.
 
Генерала Лопатика отправили в отставку, в одном из интервью, когда его спросили о тех событиях, он заявил: «Я все забыл». Полковник Алкаев бежал в Германию, где получил политическое убежище.
 
…Эпизодически в интернете появляются различные сообщения вплоть до подробностей последних минут жизни Юрия Захаренко. Якобы есть такая видеозапись, которую некие люди хотят продать за 250 тысяч долларов. Однако официальных заявлений по этому вопросу традиционно нет. И так — уже двенадцать лет.
 
Некогда Юрий Сиваков, будучи в должности министра внутренних дел, утверждал, что раскрыть преступление, связанное с исчезновением его предшественника — «дело чести». Дело есть. С остальным, похоже, совсем худо…
11:49 18/11/2011




Loading...


загружаются комментарии