Лукашенко: Помилую тех, кто попросит

Лукашенко не намерен освобождать политзаключенных, бывших кандидатов в президенты Николая Статкевича, Андрея Санникова и его доверенное лицо во время президентских выборов Дмитрия Бондаренко, если они лично об этом его не попросят.

Лукашенко: Помилую тех, кто попросит
На проходящей сегодня в Минске пресс-конференции Лукашенко цинично заявил, что не намерен освобождать своих конкурентов на президентских выборах экс-кандидатов в президенты Андрея Санникова, Николая Статкевича и доверенное лицо Андрея Санникова Дмитрия Бондаренко.
 
"У нас перед законом все равны. Обратятся, попросят о помиловнии, помилую, а не обратятся, будут сидеть", - сказал Лукашенко, отвечая на вопрос корреспондента БелаПАН, почему практически все политзаключенные по делу 19 декабря уже на свободе, причем многие из них не писали никаких прошений, а Статкевич, Санников и Бондаренко, который к тому же серьезно болен, до сих пор в тюрьме.
 
При этом Лукашенко отказался продолжить тему и говорить о том, что ранее он подписал указ о помиловании 12 политзаключенных без их просьб, так сказать "руководствуясь соображениями гуманности".
 
Лукашенко задали вопрос о здоровье политзаключенных Санникова, Дашкевича и Автуховича.
 
- А Статкевича почему не вспоминаете? Ну и что с ними?
 
- Николай Автухович пару недель назад пытался вскрыть себе вены, Андрея Санникова вот уже три раза переводили из колонии в колонию, - это не от хорошей жизни…
 
- Я очень попрошу; если нас слышит Леонид Семенович: человек просит за Санникова – чтобы вы его не переводили из колонии в колонию. Найдите колонию нормальную, и пускай он там «живет» спокойно. Вот видите: первый вопрос мы решили.
 
Что касается вскрытия вен, то это уже ненормальный человек, видимо. Посмотрим, обратите на это внимание. Я, например, не слышал об этом – естественно, мне же не все докладывают. Поэтому – вены вскрывать плохо, не надо даже в тюрьме.
 
Я говорил: все перед законом равны. У нас сегодня в тюрьмах, конечно, не 50 тысяч, как когда-то я принимал страну у демократов ваших – даже не 70 было, сегодня где-то под 30 тысяч. Но перед законом все 30 тысяч должны быть равны. Леонид Семенович, надо бы уточнить – сколько сегодня людей в колониях содержится? Я могу ошибаться. Это мы сейчас уточним.
 
Они такие же преступники – это уже преступники, а не правонарушители… Я вот только не понимаю… Я понимаю: вы защищаете тех людей, с которыми, возможно, когда-то работали, сталкивались – это ваши единомышленники. Я вас понимаю, и не осуждаю за это. Но зачем при этом Вы осуждаете меня? Ну зачем вы меня осуждаете?..
 
Если бы в Америке человеком с кайлом, лопатой, ломом, заточками пришел к Белому Дому и начал ломать дверь. Ну, во-первых, он бы никогда не подошел к Белому Дому – его б застрелили на расстоянии полутора километров, по-моему, там полтора километров периметр, а может даже и больше. Но не дай Бог ты туда проник – тебя фамилии не спросили, оправили бы на тот свет.
 
Почему вы меня упрекаете в том, что я защитил государственное учреждение, задержав негодяев, и через суд, открыто они были отправлены (притом не 450 задержанных человек, а наверное, где-то 20 или 25 – я точно не помню самых зачинщиков, это все видели, это видно на экранах). Это не плохие Кисель или Козиятко снимали, нет! Западные снимали все! У них были эти кадры и взяты, задокументированы и возвращены. Вы видели, что они творили? Даже одного призыва  к свержению неконституционным образом власти достаточно, чтобы получить в демократических государствах 15 лет.
 
Вы меня за что упрекаете? Если я буду потворствовать таким явлениям, то мы с вами здесь сидим, придут, взломают дверь – гранатами забросают. Власть на то и власть, чтобы защищать закон и наводить порядок в стране. Поэтому когда вы их защищаете, не бросайте стрелы на меня. Если вы хотите им помочь, то этот факт говорит, что вы не хотите им помочь, потому что как бы там ни было – я ваша последняя надежда, простите меня, по Конституции - чтобы они меньше получили, может, выпустили из тюрьмы. Зачем же вы меня долбаете? Я могу вам тем же ответить и разговаривать с вами на эту тему не буду.
 
Я не намекаю на то, что я кровожадный, кровопийца и поступлю плохо, потому что вы ставите так вопрос. Я просто вас оцениваю; если вы что-то хотите от человека, то вы его не давите, не травите, а хотите попросить – просите. Имеете право требовать – требуйте! Но в данном случае с меня взятки гладки – суд принял решение. Да, у меня есть право их помиловать. Я вам сказал: попросят они меня помиловать – я рассмотрю их просьбу. Это не значит, что я их помилую. Я их просьбу рассмотрю.
 
И вот если бы они ко мне обратились, сказали: слушай, президент, ну ты же великодушным должен быть, у тебя люди просят. Ущерб мы компенсировали – больше не будем так делать! Давайте примем решение. Только так, а не иначе! Я более чем открыто вам говорю, отвечая на ваши вопросы на данную тему. Другой бы политик на моем месте сказал бы: родные мои, дорогие, суд принял решение, его решение – окончательное. Точка. Другой вопрос. Вот так бы отвечал. Но я вас пытаюсь убедить раскрыть проблему с точки зрения, может быть, даже своего внутреннего мира. Я не надеюсь, что вы меня поймете, не надеюсь, что достучался до вашего сердца, чтобы вы поняли меня. Но будем считать, что я высказал – открыто, честно – свою позицию. Нравится вам, нет, но она такая.
 
12:36 23/12/2011




Loading...


загружаются комментарии