Президент, депутат и Саша-два шнурка 23

"Президентом" называли Александра Козулина как заключенные, так и представители администрации Витебской колонии, куда экс-кандидата в президенты направили после приговора в пять с половиной лет по обвинению в организации уличных беспорядков после президентских выборов 2006 года.

Президент, депутат и Саша-два шнурка
Об этом рассказывается в репортаже "Радыё Свабода".

"Никто иначе не назвал - либо Александр Владиславович, либо президент. С прошениями не обращались, это - в будущем, - шутит экс-кандидат в президенты, который провел за решеткой более двух лет. - Просьбы были, многим объяснял, что в стране происходит, письма, различные бумажки помогал писать. Заключенные так и говорили: надо обращаться к президенту, подождем президента, а кто там идет? Наш президент идет. В колонии надо быть человеком, а все остальное прилагается, если ты имеешь твердый стержень. После 53 дней голодовки все поняли серьезность моих намерений, когда увидели, что человек может идти до конца, тогда все стало на свои места. Тогда люди поняли, что человек борется не за себя, а за нечто большее".



Еще один "президент" за решеткой - Андрей Санников, кандидат в президенты на президентских выборах 2010 года, осужденный, как и Козулин, за организацию уличных беспорядков на 5 лет заключения и помилованный президентом Беларуси после года и четырех месяцев отсидки в разных колониях.

Как рассказывает супруга бывшего политзаключенного Ирина Халип, в Новополоцкой колонии Санникова называли либо "президентом", либо отчество "Олегычем". Президентская прозвище косвенно стало причиной изменения колоний, считает Халип.

"Мне кажется, что это прозвище "президент" вынудило власти таскать его по разным зонам и вообще не выпускать к людям, держа в помещениях камерного типа. Политзаключенных они все же боятся".



По словам Ирины, заключение наложила отпечаток и на лексики заключенного. Правда, временно.

"Когда его неожиданно выпустили, и он приехал в два часа ночи, мы остались с моими родителями и разговаривали. Минут сорок мы обменивались новостями, а потом моя мама сказала: "Я не понимаю вас, не понимаю, на каком языке вы разговариваете". А так произошло, что мы оба перешли "на феню", так было проще. Но это было только в первую ночь. Мы не считаем, что такая лексика очень обогащает язык".

На прием к "депутату". За решеткой

"Депутатом" называли в колонии Владимира Кудинова, депутата Верховного Совета 13-го созыва, который поставил подпись за импичмент Александру Лукашенко, и который провел четыре года за решеткой из семи по обвинению в даче вз ки.

"Поскольку я был депутатом, поэтому меня и назвали депутатом. Люди из близкого окружения звали Володя, а другие - депутатом. Ко мне обращались по юридическим вопросам, советовались насчет обжалования приговоров. Я много людям подсказывал, поэтому и окружение у меня было большое".

Заключенным давали прозвища соответственно профессии и службе - был у нас и "пограничник", и "десантник", либо по фамилии - Ершова называли ершом.

Как к "депутату" обращались в Бобруйской колонии и к Андрею Бондаренко, нынешнему руководителю информационно-просветительского учреждения "Платформа", которое занимается защитой прав заключенных. Обвинен он был в экономических преступлениях, и провел за решеткой около года.



"Это больше не прозвище, а отношение заключенных к тебе. Как только ты попадаешь в места лишения свободы, сразу начинают уточнять, почему и за что сидишь. Когда я рассказал, что баллотировался кандидатом в депутаты, ко мне сразу стали обращаться за помощью, по уголовным делам в основном. А позже уже почти все меня называли не Андрей, а "депутат". Колония - это место, где ты много времени проводишь с одними и теми же людьми, которые падмнчают очень точно все твои заслуги и недостатки. Как правило, ярлыки, которые вешают, соответствуют реальности. Я убежден, что наши политзаключенные имеют хорошие прозвища".

Еще один "депутат" на зоне - депутат Верховного Совета 13-го созыва Андрей Климов, который трижды попадал за решетку по политическим мотивам и провел за решеткой около семи лет.



Если большинство политзаключенных говорят о, в основном, о позитивном отношении на зоне к ним, то Климову приходилось многое доказывать за решеткой. Как рассказывали его жене Татьяне Леонович бывшие заключенные, сидевшие вместе с Андреем в колонии на Кальварийской, чтобы защитить свое достоинство, Климову приходилось вступать в драки. И если заключенные чувствовали, что политзаключенный готов биться до последнего, даже до смерти, его начинали уважать и оставляли в покое, рассказывала Леонович.

"Политические", они же "мужики"

"Политическим" назвали заключенные Могилевской колонии № 15 Дмитрия Бондаренко, активиста штаба Андрея Санникова на президентских выборах, осужденного после событий 19 декабря 2010 года на два года тюрьмы и освобожденного через год и четыре месяца.



"Условно говоря, есть несколько категорий на зоне. Самая массовая - это "мужики", к ней относят и политзаключенных. Вторая категория - люди, которые стараются следовать традициям воров. Но есть и низшая каста - так называемые опущенные, "петухи". И самая главная задача человека, находящегося за решеткой, не попасть в эту низшую касту. Администрация, еще начиная с тюрьмы в КГБ, угрожала и мне лично, что в будущем я могу попасть в "петухи". Я сразу говорил, что если будут провокации на этот счет, то я просто закончу жизнь самоубийством, и за счет этого держался. И в этом смысле количество провокаций против политических значительно большее, чем против других заключенных, потому что администрация натравливает других зэков на этот путь. Но, безусловно, существовало и уважение, и поддержка, и солидарность".

Просто "политическим" меня назвали, говорит заключенный Площади-2010 Олег Федоркевич, которого осудили за Площадь-2010 на три с половиной года (вышел почти через девять месяцев).

"Если человек ведет себя адекватно, то к нему и относятся адекватно. Как говорил нам начальник могилевской колонии № 19, с 2005 года почему-то нормальные люди начали в колонии "заселяться". С этими нормальными людьми я и общался. Сидят люди по экономическим статьям - директора заводов, банкиры, строители, экономисты, бухгалтера - нормальные люди, попавшие за решетку из-за сложившихся обстоятельств, из-за несовершенной налоговой системы. В этой среде и не принято было иметь прозвища".

"Корреспондент", "Слон" и "Саша-два шнурка"

Журналиста Андрея Почобута, который находился в 2011 году три месяца под стражей по обвинению в клевете на Александра Лукашенко, в гродненской тюрьме называли "корреспондентом".

"Кто-то назвал и пошло. Учитывая, что мое дело было достаточно громкая, то меня так постоянно и назвали. Корреспондент у нас сидит", вспоминает Андрей Почобут.

Заключенного Площади Олега Гнедчика, который провел восемь месяцев в тюрьме (был осужден на три с половиной года заключения), в шкловской колонии заключенные назвали «слоном». Олег поясняет, что это его старая кличка еще со времен защиты Куропат. Так его называли друзья в микрорайоне в Минске.



"Почему "Слон"? Ведь я большой, - смеется Олег. - Оказалось, что в колонии были люди. которые меня знали раньше, так кличка и прижилась.

"Сашей-два шнурка" называли заключенные колонии Александра Отрощенкова, пресс-секретаря штаба Андрея Санникова на президентских выборах 2010 года. Он был осужден на четыре года, вышел на свободу через девять месяцев.

"Когда на зоне меня заставляли работать, то я полностью понял слово "филонить" и за день сделал только два шнурка. А наша норма была несколько сотен шнурков в день. После этого некоторое время меня называли "Саша-два шнурка". Что касается лексики, то, конечно, за решеткой лексикон загрязняется специфическими тюремными словами, и я хотел бы, чтобы эта страница осталась в прошлом".

Без прозвищ

Предприниматель Александр Васильев, который был осужден за оскорбление президента в 2004 году на два года, но вышел примерно через год по амнистии, не имел прозвища за решеткой. Считает, что повлиял возраст, ему тогда было под 60 лет.

Назначение прозвища в гродненской тюрьме было своеобразным ритуалом, вспоминает политзаключенный.

"В камере через решетку (на фене "решка") устанавливается межкамерная связь, так называемый причал. Нить продолжают и через нее с любой камерой связь налаживается и передают записки-"малявы". Например, сидят заключенные, пришел новый заключенный, и ему говорят: "Есть ли у тебя погоняло?" Тогда он кричит на всю тюрьму: "Тюрьма, дай погоняло". Из других камер кричат прозвища. А он: "Нет, не катит", не подходит ..." Так и дают погоняло. Времени у них много, вот и занимаются они этой ерундой. Но в криминальном окружении политические имеют нормальный авторитет. Эти статьи считаются хорошими".

Бывший политзаключенный Александр Класковский, осужденный за Площадь на пять лет тюрьмы и освобожденный через девять месяцев, говорит, что ему не успели дать прозвище, так как политические в колонии держались порознь.



Александр Класковский говорит, что был вынужден подчиняться законам уголовного мира в Шкловской колонии.

"Например, если в отряд попадаешь из карантина, принято пригласить тебя выпить чай. И ты должен пить из общей чашки. Если этого не сделаешь, сразу попадаешь в другую касту. Если, например, ты был "опущенным" на какой-то зоне и выпил из общего кубка, то тебя просто убьют. "Тюремное радио" работает по всей стране. Но к политическим все же необычно относились, ведь все все знали, за что сидим. Даже знали, что я в милиции служил и в каком звании".

В следственном изоляторе КГБ политические заключенные прозвищ не имели, но зато давали их своим охранникам. Как вспоминает Наталья Радина, которая провела в "американке" больше месяца по обвинению в массовых беспорядках, их охраняли Снеговик, Глушитель, Белые Росы, Мишаня, Тормоз, Молодой и Николай Иваныч ... 

09:56 05/02/2013




Loading...
ссылки по теме
Бывший политзэк Коваленко взял академический отпуск и работает на стройках Варшавы
При Чавесе такого не было
Узбекский политзаключенный на свободе после 23 лет тюрьмы


загружаются комментарии