Калякин: Мне не интересна запись в биографии - "был кандидатом в президенты" 8

Лидер партии "Справедливый мир" Сергей Калякин  в эксклюзивном интервью  рассказал "Белорусскому партизану", почему он не участвовал в президентских выборах 2010 года, что планирует делать в 2015-м, как относится к идее пересчитать деньги, которые Запад выделяет на помощь оппозиции, и что думает о "Народном референдуме" и праймериз.

Калякин: Мне не интересна запись в  биографии - "был кандидатом в президенты"
- Сергей Иванович, ваша партия совместно с БСДП (Грамада), партией «зеленых»и оргкомитетом  Белорусской партии трудящихся недавно объявили о создании  т.н.  платформы левых сил. С какой целью создается эта платформа, вы пытаетесь консолидировать силы из-за распада оппозиционной коалиции - ОДС?

- Не совсем так. Все началось гораздо раньше. В 2007 году был создан союз левых партий, куда вошли 4 партии: Справедливый мир, БСДП(Г), женская партия «Надея», и Белорусская партия труда.  Этот союз мы безуспешно пытались зарегистрировать в министерстве юстиций. Минюст отказал нам в регистрации, просто взяв и ликвидировав  две партии (женскую партию «Надея» и партию труда).  Но координация и взаимодействие между нами осталось.  Поэтому создание платформы левых сил - это просто продолжение того, что было раньше. К нам просто присоединилась партия «зеленых». А цель объединения простая - мы собираемся координировать наши действия и нашу политику исходя из общности взглядов. 

- Было заявлено, что  «толчком к созданию левой платформы послужили совместные действия Партии БНФ, движения «За свободу» и кампании «Говори правду».  Вы считаете, что Милинкевич и Некляев для вас превратились в соперников? 

- Нет. Это не был ответом на что-то. Левые партии работают в таком блоке с 2007 года. В этом году просто еще одна организация присоединилась к нашей общей работе. Ничего нового, чрезвычайного не произошло. Мало того, мы считаем, что сегодня  для республики полезно широкое объединение всех политических сил - правых, левых, центристов – всех, кто стоит на демократических позициях и  выступают за то, что бы в РБ было верховенство закона, соблюдались права и свободы граждан, были честные и справедливые выборы. Решив эти вопросы мы потом можем конкурировать , а в условиях когда нету выборов, конкурировать политически просто не возможно. 
Объединились эти три организации – это хорошо, но надо пытаться объединить всех. 

- Как вы относитесь к идее «Народного референдума», предложенной партией БНФ, движением «За свободу» и кампанией «Говори правду»?

- Я ее не совсем понимаю. Я разговаривал с разными  представителями этих трех организаций.  Идея  мне понятна и близка - нужно работать с людьми и  пытаться привлечь их  на свою сторону. Действительно, если люди  поймут,  что оппозиция предлагает то, что им нужно, о чем они думают, чего хотят, о чем мечтают и т.д.,  то это придаст оппозиции популярности. Если собрать миллион подписей, что вот столько человек поддерживает нашу повестку дня, это действительно добавит веса политическим силам, которые с этой и иативой выступили.  Идея, на мой взгляд, правильная. 
Но дальше – дальше начинаются вещи, которые я не понимаю. За ние  о проведении референдуму  предполагает, что он будет проводиться  в рамках существующего правового поля. Т.е надо собирать инициативную группу, подать соответствующие документы в ЦИК, в течении 2 месяцев собирать 450 тыс подписей и пытаться добиться конституционного права граждан на проведение референдума. Это не реально. Таких попыток проведения референдума только за последние 2-3 года было две. И они ничем не увенчались – они закончились просто тем, что на стадии регистрации инициативные  группы просто не зарегистрировали.   Насколько я понял, и инициаторы прекрасно понимают, что в нашей стране это не возможно. Т.е. фактически они референдум проводить не будут. Это будет нечто другое – какой-то опрос. Ну  если это опрос граждан, то и надо говорить об этом, что это будет массовый опрос граждан, а не референдум. 
Мне не понятны сроки -  вся кампания Народного референдума  оказалась растянута с 2013 чуть не до 2017 года. Парламентские выборы в ней почему-то являются таким  этапным событием. Президентские выборы (самое важное и значимое в нашей стране событие) тоже какое-то проходное, этапное событие в этой кампании.  Ничего там про президентские выборы не говорится. Поэтому я не понимаю, что они хотят сделать и какие цели ставятся.

- Вы очень часто бываете в Европе, США, других капиталистических  странах. Под влиянием этих поездок ваши политические взгляды претерпели некоторые  изменения или вы до сих пор остаетесь убежденным коммунистом?

- Это дало расширение кругозора. Мы поменяли и программу, и название партии. Мы не называемся сегодня коммунистической партией. Но, что касается базовых представлений о том, какими должны быть справедливые общественные отношения не поменялись. Многие взгляды, наоборот,  были подтверждены. Капитализм, конечно, раскрепощает производительные силы, он позволяет  делать очень быструю индустриализацию. Но все это идет через эксплуатацию большинства населения и несправедливое распределение доходов и ресурсов. Меньшинство присваивает природные ресурсы большинства. Особенно это хорошо видно на примере России, когда недра (которые вообще не должны являться частной собственностью, они должны принадлежать народу),  принадлежат олигархам, которые из них качают свои состояния. На каком основании?! 
 В тоже время я считаю, что то, что делалось в СССР в области соблюдения политических прав и свобод  граждан это противоречило тем догмам, которые декларировались.  В СССР тоже не было свободных и демократических выборов.  Там не было политической конкуренции, за которую мы сегодня выступаем.  Не было многообразия форм собственности, а мы считаем, что должно быть многообразие форм собственности. И формы собственности должны в конкурентной борьбе доказать, какие из них являются жизнеспособными. 

- Оправдало ли себя переименование ПКБ в партию «Справедливый мир»? Привел ли этот шаг к приходу в партию новых членов или от вас ушли настоящие, убежденные коммунисты? 

- Часть людей ушла. Где-то около 10% мы потеряли в результате непосредственно переименования. Но в тоже время стало значительно проще выходить на контакт  с людьми, особенно с молодежной аудиторией.  Не скажу, что к нам  побежали сразу тысячи людей, нет, но разговаривать с людьми, объяснять свою позицию, свою идеологию стало значительно проще. Ведь  антикоммунистическая пропаганда, которая особенно бурно  проходила на территории бывшего СССР,  привела к тому, что молодые люди (не все конечно, но многие) просто не хотели ничего слушать после того, как узнавал, что мы из коммунистической партии. Надо было снять этот барьер, который нам не позволяет общаться с людьми. И мы частично решили  эту задачу. Ряд наших отделений очень сильно помолодело.  Например,  в Гродненской  областной организации  сегодня средний возраст 40 лет, в то время как до переименования средний возраст там был 70 лет. Или Брестская районная организация.  Но проблемы конечно есть. Они связаны в первую очередь с сегодняшней политической ситуацией  в нашей стране.  Власти не дают развиваться оппозиционным политическим партиям. Но при этом всем, мы за прошлый год приняли в партию почти 150 человек. Что в наших условиях очень приличный результат. 

- Сергей Иванович, Вы и ваша партия играли очень значительную роль в 90-х – начале 2000-х годов. У вас была большая фракция в ВС 13 созыва, вы почти стали председателем ВС уступив Семену Шарецкому всего один голос, в 2001 вы были одним из вероятных претендентов на роль «единого кандидата от оппозиции», в 2006 были руководителем избирательного штаба Милинкевича. Однако, в последнее время о Вас слышно все меньше и меньше. Почему так происходит?

- По разным причинам. Во-первых, изменились условия, в которых мы работаем.  Если в 90-х годах мы существовали в пространстве демократии и реальных выборов, то сегодня никаких  выборов нет. Кто мне скажет сегодня сколько человек поддержали того или иного кандидата на прошлых президентских выборах?!  Сколько получил Лукашенко, а сколько, например, Костусев?!  Те цифры, которые объявили – я им не верю. Ведь к подсчету голосов не допускают. Поэтому в партии  другое стало отношение, в том числе, к участию  в выборах. Это было фактором, почему мы в 2010 году не пошли на выборы. Мы понимали, что выборов не будет как таковых. Эту кампанию надо было использовать  совершенно иначе - нужно было объединять усилия и выдвигать одного кандидата.  Раскручивать его, набирать политический вес.  А быть 11-м кандидатом в тех псевдовыборах, чтобы мне, как всем остальным,  нарисовали  2% голосов – зачем? 
 
Именно поэтому в последнее время наша  партия все большую роль уделяет компании «За справедливые выборы». Нас даже пытались в определенной степени  списать, что мы мол занялись  неполитической деятельностью.  Но это могут говорить только люди, которые не понимают ничего в политике. Потому что пока в республике не будет  условий для справедливых выборов говорить о реальной политической борьбе за власть бессмысленно. Сегодня  я не знаю в Беларуси людей, которые бы готовили вооруженный захват власти - все политики  рассматривают  как единственный инструмент прихода к власти выборы.  А если выборов нет, то тогда бессмысленной становится вся их деятельность.  Все наши прекрасные программы, идеи как мы хотим переделать общество и т.д.  без реальных выборов просто мечты.  Мы либо не ставим вопрос прихода к власти, либо должны стремиться изменить условия, что бы выборы были. И поэтому мы считаем, что важнейшей задачей всех политических сил является как раз борьба за свободные, честные выборы.  

- Какие у вас планы на 2015 год?

- К сожалению, очень я не удовлетворен общим состоянием  того, как сегодня обстоят дела в демократическом лагере. Я вижу какие-то  непонятные попытки  перехватить лидерство, первенство непонятно в чем. Все это -  мышиная возня. Только объединившись, мы можем представлять для людей интерес.  Только тогда они поверят нам, что мы действительно можем что-либо изменить. Только так  мы сможем привлечь новых людей. А по отдельности, сражаясь друг с другом, пытаясь выскочить вперед, мы просто загоняем себя в угол. Мне не интересно записать в свою биографию, как некоторые политики у нас делают,  «я был кандидатом в президенты». И что?  Что ты решил?! Поэтому я не так и рвусь, понимая, что результат известен. 
 
- Вы считаете, что надо выдвигать единого кандидата от оппозиции или все же кандидатов должно быть несколько?

-  Нужно попытаться найти фигуру, которая была бы не то что приемлемой или  компромиссной, а привлекательной  для большинства граждан. И вокруг него сконцентрироваться всем. И через эту совместную общую кампанию попытаться разбудить общество и привести к переменам.  Но при этом надо учитывать, что человек, который готов голосовать за Калякина скорей всего не готов голосовать за Милинкевича или Лебедько. Равно как и наоборот. Здесь надо все очень хорошо взвесить и определить,  выставляя единую кандидатуру мы получаем больше,  либо больше мы привлечем людей, если выставим левого и правого кандидата. Надо провести  хорошее социологическое исследование и посмотреть, что более эффективно. 

- Как вы относитесь к идее праймериз предложенной ОГП?

- Все технологии хороши. Я лично участвовал и в выдвижении «единого» в 2001 году, когда 5 человек просто сели и договорились, и в 2006, когда проводился Конгресс демсил. Но в обоих тех случаях была политическая воля прийти к единому кандидату. В 2010 году ее не было. И сегодня ее нет.  Потому выдумывать процедуру, когда нет политической воли, бессмысленно. 
 Что касаемо самой процедуры праймериз, то у нее есть два серьезных минуса. Во-первых, она имеет смысл, только если в ней примет участие хотя бы 100 тысяч человек.  Если мы просто скажем, что в Минске можно проголосовать в нашем офисе, куда сложно добраться и т.д. люди просто не придут. Нужно повсеместно организовать избирательные участки.  Это гигантские затраты  и финансовые, и людские – надо задействовать десятки тысяч людей.  Надо фактически провести полноценную избирательную компанию. Как технически провести  ее в нашей стране непонятно.  Во-вторых, смысл в этой процедуре будет только если  разрыв между лидером  и участником занявшим второе место довольно серьезный (не 5-7 %) тогда это действительно показатель того, что да этот человек сильнее на сегодняшний момент и  надо его поддержать.  Кроме того в праймериз должны участвовать все потенциальные участники будущей президентской гонки. Если  одни будут участвовать, а другие нет, то это не праймериз, а нечто другое. Те, кто не участвовал, они никогда не признают его результатов.

- Как вы относитесь к другому предложению Лебедько пересчитать деньги, которые Запад выделяет на помощь оппозиции?

- Положительно. Мы довольно часто слышим и из уст западных политиков, и из уст Александра Лукашенко, и от государственных сми  о том, что оппозиция получает многомиллионные вливания со стороны Запада.  Но мы видим сегодня, в каком чахлом состоянии находятся оппозиционные организации, и независимые СМИ. Ну вот, например, телеканал  Белсат  -  его ведь практически только поляки содержат. Остальные доноры, которые должны как бы помогать, не помогают и Белсат еле-еле выживает. Или газеты независимые – они, что купаются в роскоши?! Нет! Они практически вымерли. Не так давно у нас было в Беларуси 50-60 независимых газет  с большими тиражами, сейчас их можно по пальцам двух рук пересчитать. Поэтому Лебедько предложил,  давайте вы, люди которые выделяют деньги в ЕС на демократизацию Беларуси,  проведете аудит. Посчитаете сколько денег и кому  вы выделили,  и вы увидите, например,  что  половина денег идет на программы с правительством РБ.  Может это  и важные программы:  в медицине,  в образовании,- но никакого отношения к оппозиции не имеющие. Часть средств, возможно, идет вообще неизвестно куда.  Возможно,  есть организации, которые заявляют, что что-то делают тут важное, а их в Беларуси  никто не знает.  Давайте проверим. Пускай нам внятно скажут, куда идут эти деньги. Ведь не видно этих миллионов-миллиардов помощи. Поэтому я  полностью поддерживаю эту инициативу. 

- За эти почти 20 лет, что Лукашенко  находится у власти в Беларуси, оппозиция чего только не перепробовала – и единого кандидата выдвигала, и 2 кандидата (один от левых, другой от правых) были (Козулин и Милинкевич в 2006), и целым парадом кандидатов на выборы ходили, и бойкотировали выборы уже дважды. Но все безрезультатно. У вас есть предложения, как, наконец, изменить ситуацию?

- Я бы не сказал, что никаких результатов нет. Если бы не было результатов и было бы бессмысленно все, чем мы занимаемся, то не прессовали бы сегодня активистов демократических организаций. Много чего перестало происходить благодаря деятельности оппозиции, в частности пропажа политиков, она остановилась. Эскадроны смерти перестали функционировать. Конечно, хотелось бы большего любому из нас.  Но изменения в таких странах, как Беларусь (а мы не первая и не последняя страна с авторитарным режимом, с огромной  системой силовых структур, с мощной пропагандистской машиной) не происходят быстро. Этот режим  может существовать долгое  время. Не только 20 лет.  Мандела просидел в тюрьме 30 лет, но изменения все же произошли.  Поэтому важно их готовить и выполнять свою часть пути. Делать, что должно, а дальше будет, как будет. Поэтому, я считаю, что самое главное, с чем должна работать сегодня оппозиция – это показывать людям, что плохо делает нынешняя власть, и  как можно делать лучше. Показывать, что мы потеряли в результате правления Лукашенко. Надо убеждать  людей, что бы они были против  правящего режима. Трудно ожидать , что сегодня, в условиях того страха, что существует,  мы увидим миллионы протестующих на улицах, но  внутренне хотя бы они должны быть против режима. И эта задача в значительной мере решается.  Если вы сегодня походите по поликлиникам, магазинам, рынкам  и послушаете, что говорят люди о действиях власти, вы услышите очень много негативных отзывов.
 Однако, пока я вынужден констатировать, что у власти невысокий рейтинг, но у оппозиции он еще ниже.  И не только потому, что власти ее душат, там гос СМИ принижают.  Порой и сама она делает для этого очень многое. Поэтому надо повышать рейтинги доверия оппозиционных партий, через проведение совместных внятных акций. Я считаю, что  больше внимания сегодня надо уделять вопросам социально-экономической политики, предлагать  альтернативу,  что бы привлекать людей на свою сторону.  

- Сергей Иванович, Вам уже 61 год. Еще немного и Вы уйдете из политики просто в силу возраста. Вам не обидно, что Вы уйдете из политики,   так и не реализовав свой большой потенциал? Считаете ли вы, что Лукашенко украл у вас политическое будущее?

- Ничего страшного, другие люди придут. Лукашенко не забрал у меня политическое будущее – я сам сделал выбор. Мне ведь предлагали в свое время выбрать,  по какую сторону баррикад быть. Я выбрал эту сторону и об этом абсолютно не жалею.  Более того я считаю, что я прожил очень интересную жизнь. Многие политики сегодня в Европе скучают по 80-90 годам, говорят, что ничего у них не происходит. У нас же происходит с избытком. Но с другой стороны, конечно,  есть неудовлетворенность.  Конечно,  я вижу, что мы могли бы больше реализовать,  если бы мы в нормальной стране жили, где существуют нормальные политические институты. Мы могли бы очень многое сделать для людей. Но наша работа никуда не пропала, она может дать результат в любой момент. Может быть уже  через месяц мы будем жить в другой стране. Это звучит шапкозакидательски, но это именно так. Потому что может совпасть несколько событий в одно время в одном месте и ситуация быстро изменится, как это было в Советском Союзе - забастовка рабочих 1990 года за один день абсолютно изменила политическую ситуацию в республике. И назад  уже не возвращалась, хотя еще долго действовали те же органы власти, которые были до этого , но в обществе уже появилось понимание того, что это конец.  

Мы должны понимать, что то, что происходит в нашей стране, зависит не только от нас. Сегодня нас взяла на содержание Россия, она нас сегодня неплохо кормит  и если она завтра от этого откажется, то у нас мгновенно настанет совсем другая ситуация. Откажется она или нет , мы не знаем с вами, но это делает нас зависимыми от них. И не только, кстати, от них. Мы зависим, в меньшей степени, правда, и от Европы. Если ее накроет вторая волна кризиса, то это будет  большая беда для нашей экономики, а соответственно и совсем другое будет поведение людей. И это не только экономика – могут произойти вещи,  не связанные с экономикой.  Вещи, которые очень сильно влияют на сознание людей. Трагедия на Немиге или взрыв в метро -  эти вещи тоже сильно влияют на отношение людей к власти. Людям очень важно, как власть обеспечивает их безопасность и т.д. Но надо быть реалистом  и понимать, что это может произойти в один момент, а может продолжаться очень долго. И тут наша, политиков,  задача искать пути,  инструменты, как приблизить  тот момент когда ситуация изменится. Но и быть готовым к тому, что это может и не произойти при твоей жизни.   Но все равно, надо работать среди людей, понимать их интересы и их потребности и пытаться давать им ответы, что мы видим, как решать эти вопросы, что мы лучше, чем нынешняя власть, что  мы можем улучшить вашу жизнь.  Тогда оппозиция будет востребована.

08:52 21/06/2013




Loading...
ссылки по теме
Сергей Калякин: новый референдум может стать «очередным гигантским обманом народа»
Калякин: В Беларуси не существует механизма законной смены власти
Калякин: 20 лет назад в Беларуси произошел конституционный переворот


загружаются комментарии