Политические узники Гродненской тюрьмы 6

«Белорусский партизан» продолжает серию публикаций о гродненской тюрьме – УЖ15/СТ1, самой суровой тюрьме Беларуси. Она была создана еще в царские времена как место заключения политзаключенных, позже, в советское время сюда отправляли строптивых лидеров криминального мира. При первом белорусском президенте Александре Лукашенко здесь вновь появились политзаключенные.

Политические узники Гродненской тюрьмы

В Гродненской тюрьме ещё с самого начала её существования сидели свободомыслящие люди, которые попадали за решетку за свободное выражение своих убеждений. Здесь сидел и Кастусь Калиновский, и Феликс Дзержинский.

Стены Гродненской тюрьмы помнят много человеческих историй, судеб и трагедий. С тюрьмой связано множество тайн и легенд. Например, о подземных ходах, ведущих к берегам Немана, или подземных шахтах, где работают заключённые. Администрация тюрьмы опровергает эти мифы, но на живучести слухов это не сказывается.

В советское время тюрьму превратили в полигон для борьбы с лидерами криминального мира. Тут их ломали и заставляли отказаться от правил, по которым ведут себя криминальные авторитеты.

За 19 лет нахождения у власти Александра Лукашенко в казематах гродненской тюрьмы побывали многочисленные активисты белорусской оппозиции.

Первым политическим заключённым Республики Беларусь стал журналист, которого на заре своего правление Лукашенко называл «любимым журналистом». Шеф бюро российского телеканала ОРТ Павел Шеремет был арестован в Минске 26 июля 1997 года за репортаж о белорусско-литовской границе. Вернее, арестовали журналиста, оператора Дмитрия Завадского и водителя корпункта.

«Я уже и забыл точную дату того ареста. Помню, как летел из Болгарии с двумя сумками болгарского коньяка и вина. Как шутил в самолете, увидев толпу пограничников, что "вот и прибыли в концлагерь, готовимся к личному досмотру", - написал недавно в своем блоге Павел Шеремет.

"Помню трусливо-подленькую рожу начальника пограничного поста в аэропорту Минск-2, который почему-то предложил мне пройти через служебный вход. Очень хорошо помню прапора-дознавателя из пограничного отряда, пухленького, суетливого, латентного гомосексуалиста, как мне тогда показалось. Я помню, как нас везли всех в разных машинах – нашего водителя корпункта Славу, Диму Завадского, которого забрали прямо из-за стола дома с какого-то праздника. Помню нашу первую ночь в погранотряде, когда еще было не ясно, что с нами будет дальше. Я помню все или почти все в той истории. время, я освежу в памяти обстоятельства нашего преследования еще лучше, чтобы старик Шейман, пенсионер-прапор, беззубый следователь Рагимов и далее по списку не встречали свою старость в комфортных условиях заслуженными пенсионерами, а доживали век, оглядываясь от стыда позора».

Всех троих отправили в гродненский централ. Водителя отпустили через 2 недели, оператора продержали чуть больше месяца, журналист просидел в тюрьме почти 3. Шеремет, выйдя из тюрьмы, написал книгу в соавторстве со Светланой Калинкиной о Лукашенко «Случайный президент», где есть и глава о тюрьме – тюремный дневник, который журналист вел все время заключения. Шеремет и Завадский были первыми из белорусов признаны узниками совету Международной амнистией. Потом уже репрессивный конвейер в Беларуси заработал на полную катушку.

«В целом я не держу зла на сотрудников тюрьмы, с которым меня столкнула жизнь. Помню, там начальник тюрьмы был скользкий тип, врач один был подлый. Хорошо запомним одного дежурного по тюрьме, капитана с серым лицом. Он был настоящим садистом. Думаю, он умер от рака, потому что лицо у него было землистого цвета. И еще редкий подонок был конвойный из местного КГБ. Такой высокий блондин. Он всегда старался поиздеваться на теми, кого сопровождал на допрос в КГБ за те 10 минут, что машина едет от изолятора до КГБ», - вспоминает Шеремет. Журналиста осудили на 2 года условно с испытательным сроком полтора года. Оператору Дмитрию Завадскому дали год условно.

7 июля 2000 года Дмитрий Завадский исчез при невыясненных обстоятельствах по дороге в аэропорт «Минск-2».

Судом он признан умершим, однако тело Завадского до сих пор не найдено. За похищение оператора ОРТ в 2002 г. были приговорены к большим срокам заключения бывшие офицеры спецподразделения МВД «Алмаз» Валерий Игнатович и Максим Малик, бывший курсант Академии милиции Алексей Гуз и Сергей Савушкин.

В Гродненской тюрьме по политическим мотивам сидел ещё один журналист – Андрей Почобут. Публицист, блогер, активист Союза поляков в Беларуси (СПБ), Андрей Почобут неоднократно критиковал Лукашенко в своих статьях.

В марте 2011 года Гродненская областная прокуратура возбудила против Почобута уголовное дело за оскорбление президента Беларуси. 6 апреля 2011 г. Андрей Почобут был задержан по дороге в Минск, куда он направлялся для участия в телемосте с представителями Европейского парламента. Первоначально его задержали на 72 часа, но позже арест продлили ещё на два месяца. В течение всего срока журналист содержался в следственном изоляторе Гродненской тюрьмы. Против него было возбуждено еще одно уголовное дело – за клевету на Александра Лукашенко.

Журналист рассказывает, что арест всегда происходит неожиданно и быстро. «Вроде как у тебя есть какие-то дела, куда-то спешил и потом бац – и ты в тюрьме. И торопиться больше никуда не нужно. Тюрьмы я никогда не боялся, но лишение свободы и превращение в зэка – это всегда стресс. Попадаешь в новое окружение, вокруг новые незнакомые люди, у которых, кстати, тоже проблемы, а значит, они тоже на нервах. И с ними ты вынужден сосуществовать в небольшом пространстве. Ко всему этому следователи, охранники, опера… Ты оказываешься в ситуации, когда ощущаешь, что ты – один, а против тебя большая сила, целая система, цель которой тебя раздавить. Главное – не бояться, не пробовать что-то себе выторговать, не уступать этой силе. И тогда всё будет нормально. Я с самого начала пробовал настроиться на то, что сидеть придется долго, поэтому оба раза освобождение было неожиданным», - вспоминает Андрей Почобут.

Администрация тюрьмы может создать политзаключенному самые разные условия. «Даже в рамках того, что есть, можно создать самые разные условия: можно человека посадить и в сырую камеру, а можно посадить в другую, посветлее и получше. Оперативный отдел решает, в какую камеру человек попадет и какие у него будут соседи. От этого достаточно много зависит. Есть абсолютно разные люди, с разными темпераментами и поведением», - рассказывает Почобут.

В основном, в Гродненской тюрьме сидят те, кто конфликтует с администрацией, либо те лица, которые осуждены за особо тяжкие преступления. Если заключенный проблемный, то в конечном итоге он попадает в Гродненскую тюрьму. «Это последний этап, хуже которого нет. Это последнее место, куда могут сослать», - уверен журналист.

Сажают в Гродненский централ не только журналистов, но и политических и общественных деятелей.

Валерий Левоневский и Александр Васильев, белорусские предприниматели, общественные деятели и политики, очутились в тюремных казематах из-за фразы - «Согласны ли вы с тем, чтобы Кто-то за ваши деньги ездил в Австрию кататься на лыжах?» Эта фраза размещалась на листовках, которые активисты раздавали на митинге в Гродно 1 мая 2004 года. Митингующие тогда требовали отставки президента. Поскольку было известно, что президент Беларуси Александр Лукашенко проводил отпуск в Австрии, прокуратура расценила это как публичное оскорбление главы государства.

Левоневского и Васильева арестовали и судили. Суд признал обоих виновными в нанесении публичного оскорбления президенту Беларуси.

Валерий Левоневский полностью отбыл двухлетний срок заключения в колонии общего режима. До вынесения приговора он содержался в СИЗО Гродненской тюрьмы.

«В тюрьме всегда плохо. Я сидел в Гродненской тюрьме, пока не этапировали, месяцев 5, с мая по октябрь 2004 года. Большую часть этого времени я отсидел в камере-одиночке», - рассказывает бывший политзаключённый.

Самая большая проблема тюрьмы – это холод, уже осенью в камерах становится очень холодно. Плюс ко всему сырость, спёртый воздух и грязь. Всё равно что живёшь в подвале.

У заключённых возникает много сложностей бытового плана: например, в камерах запрещено иметь острые предметы, даже ножницы выдают только тупые, которыми невозможно стричь ногти. Бреются арестанты безопасными одноразовыми станками или электробритвами.

Часто у заключённых нет ложек, и им приходиться есть чем попало. «При заселении в тюрьму мне выдали деревянную ложку, которую выпилили сами заключенные. Примерно такими ели в тюрьмах100 лет назад. Я потом эту ложку вынес тайно из тюрьмы и подарил генеральному директору Первого канала Ксении Пономаревой», - вспоминает Павел Шеремет.

«Тарелки выдают грязные, и вообще в тюрьме – полная антисанитария. Стены, пол – всё прокопчённое, грязное, впитавшее много дряни. Даже воздух грязный, как в сыром подвале, где тяжело дышать», - говорит Левоневский.

Когда администрация не в духе или хочет «повоспитывать» заключённого, его сажают в камеру с крысами. «Я крыс не боюсь, да и в камере они уже стали практически ручными. Только всё равно неприятно, когда засыпаешь, а над головой у тебя бегают грызуны», - вспоминает предприниматель.

«В тюрьме меня пробовали «прессовать» - не давали спать. Для таких целей в камеры подселяют «кумовских» - это зеки, которые работают на администрацию, или переодетые милиционеры. Их цель – провоцировать на конфликт, драку, не давать спать. Они по ночам громко разговаривают, специально накуривают помещение и т.д. Администрация тюрьмы, естественно, на это никак не реагирует. А за драку в тюрьме могут запросто добавить срок. Я для защиты своих прав не раз проводил голодовки против подобных нарушений», - Валерий Левоневский, выйдя на свободу создал сайт о белорусских тюрьмах и колониях, чтобы собирать все факты противоправных действий администрации и защищать права заключенных.

Если человек трое суток не спит, из него можно вить верёвки. Иногда на подобные издевательства поступают заказы от следователей, чтобы «развязать язык» подследственному.

В тюрьме много провокаторов, которые за пару сигарет идут на сделку с администрацией. Особенно достаётся первоходкам, которые ещё ничего не знают о тюремной жизни и тюремных законах. Им пытаются навязать какие-то свои правила, пробуют их сломать. И угрозами запрещают обращаться к администрации с жалобами. Но, по словам Левоневского, бояться не нужно. Подобные вещи нужно сразу же пресекать, идти и жаловаться в администрацию.

Самое страшное в тюрьме – потеря контакта с близкими людьми и с социумом. Часто администрация не даёт свиданий, передачи от родственников не все пропускают.

Многие заключённые ходят даже на религиозные службы и встречи, и всё потому, что это – окно в другой мир. Пришёл человек с воли, интересно его послушать и пораспрашивать. Плюс эмоциональная разрядка. «Я, чтобы отвлечься, с удовольствием посещал все религиозные обряды, которые проходили в тюрьме. К нам даже пятидесятники приезжали», - вспоминает Левоневский.

Правда, в религиозном плане в тюрьме есть некоторые проблемы. Вроде бы есть и ксёндз, и батюшка, а вот доступ к ним есть далеко не всегда.

«Задача тюрьмы – подавить волю, сделать из человека раба. Я требовал соблюдения закона. Конечно, в разумных пределах. Рассказывал арестантам про их права, о том, какие нормы содержания должны быть в тюрьме. Многие потом были мне за это благодарны. Когда я сидел, 80% заключённых по моему мнению не должны были мотать срок. У нас суды формально относятся к разрешению многих вопросов, и часто приговоры как под копирку писанные, без доказательств. А вообще в тюрьме много людей с характером. Много борцов за справедливость в хорошем смысле этого слова. Я бы сказал, что когда я сидел, в тюрьме был просто сгусток активистов» - отмечает бывший политзаключённый.

Каждая тюрьма – это своё государство во главе с начальником тюрьмы. Он здесь царь и бог. Именно от него зависит, какие правила и законы будут в этом государстве и как будет сидеться заключённым.

«Тюрьма – это стресс, всегда и везде. Когда я вышел на свободу, что ещё года два отходил и привыкал к нормальной жизни», - рассказывает Левоневский.

Что касается Александра Васильева, он вышел на свободу в июле 2005 года, попав под амнистию, объявленной Александром Лукашенко в связи с 60-летием Победы в Великой Отечественной войне.

За 10 месяцев и один день заключения Васильев сменил пять исправительных учреждений: гродненская тюрьма, барановичская пересыльная колония, оршанская колония №8, минская тюремная больница, минская колония №1. Васильев говорит, что освобождение было внезапным и неожиданным – он думал, что его продержат до окончания срока амнистии, то есть до 6 ноября.

Бывший политзаключённый вспоминает, что, побывав в пяти исправительных учреждениях, тяжелей всего ему было именно в Гродненской тюрьме. «На уголовном жаргоне это называется «стаканы». Это самое тяжелое для меня было, в Гродненской тюрьме. Помещение без окон, 2 на 3, закрытое наглухо, туда перед этапом набивают человек 20, часа три-четыре там стоишь, потому что сесть невозможно. Без воздуха, голова кружится, ноги подкашиваются. Некоторые падают. Я выстоял, но думал – умру там», - вспоминает Васильев.

В Гродненской тюрьме и сегодня содержаться два политзаключённых.

Уже четвёртый год отбывает наказание Николай Автухович – ветеран афганской войны, успешный предприниматель, один из лидеров предпринимательского движения.

Он был осужден 16 мая 2010 г. Верховным Судом Республики Беларусь на пять с половиной лет лишения свободы. Предприниматель получил такой большой срок якобы за хранение пяти охотничьих патронов, при том что он сам в прошлом был охотником.

Чем же он заслужи такую «нелюбовь»? Автухович в 2006 году провёл собственное расследование коррупции в руководстве гродненского региона. Кроме того, Николай Автухович, прошедший службу в Афганистане, стал одним из лидеров союза воинов-интернационалистов. Именно с этим многие связывают массовый отказ “афганцев” принять награду от имени Лукашенко в начале 2009 года.

За время заключения Николай Автухович неоднократно прибегал к голодовкам для защиты своих прав. Одна из них длилась более 70 дней, что поставило его на грань жизни и смерти. Политзаключённого пробовали «прессовать», в результате чего он вскрыл себе вены.

Автухович отбывал наказание в ИК-5 в Ивацевичах. Решением суда от 17 января 2012 года ему, как «злостному нарушителю режима», заменили условия отбывания наказания на более жесткие, что означало его перевод в Гродненскую тюрьму. Здесь он сидит и по сегодняшний день.

Кстати, это уже не первое тюремное заключение в жизни Николая Автуховича. В 2006 году его осудили на 3 с половиной года тюрьмы якобы за “уклонение от налогов”. Тот приговор тоже был признан политическим - истинными причинами уголовного преследования были не мифические нарушения, а борьба предпринимателя за свои права, за свой бизнес, на который положили глаз местные коррумпированные чиновники. Правда, просидел Автухович тогда недолго – он стал одним из шести политзаключенных, освобожденных в результате жестких санкций США и ЕС.

Условия содержания политзаключённого очень тяжёлые. В Гродненской тюрьме Николай Автухович сидит в маленькой, сырой, угловой камере, где холодно даже летом, не говоря уже о зиме. Из-за этого заключённый постоянно простужается, о чём сообщает в своих письмах. В добавок к этому отсутствует элементарное медицинское обслуживание и нормальное питание.

Узникам Гродненского централа как тюрьмы строгого режима звонить не позволяют. Встреча с родными – раз в полгода, не больше 2 часов, через стекло. Разговаривают заключённые с родными через телефонные наушники под присмотром охранников.

В своих письмах Автухович пишет, что проводит время как может, и летит оно быстро. В тюрьме есть библиотека, но он пока не пользовался ее услугами: «Книги мне отправляют в заказных письмах. Не успеваю все читать. Приходит много газет, пока просмотришь, пока на письма ответишь – и времени совсем мало остается. Но читаю, осталась одна непрочитанная книга”.

Политзаключённым доходят далеко не все письма с воли. Особенно если в конверт вкладываются какие-то распечатки статей из СМИ.

Ещё один политзаключённый, отбывающий наказание в Гродненском остроге – Дмитрий Дашкевич. Он возглавлял Минскую городскую организацию «Молодого Фронта», был активным участником и организатором многих массовых акций и мероприятий демократических сил Беларуси.

18 декабря 2010 года Дашкевича задержали в Минске. Его обвинили в том, что он вместе с товарищем по МФ Эдуардом Лобовым якобы избил случайных прохожих. Задержание Дашкевича и Лобова было превентивной мерой милиции накануне выборов президента, которые должны были пройти на следующий день.

В марте 2011 г. Дмитрий был осужден на 2 года тюрьмы за хулиганство. В августе 2012 года, прямо в Глубокской колонии, его осудили снова – за “злостное неповиновение требованиям администрации колонии”. Закрытый суд добавил к сроку Дашкевича еще один год. Если бы не это, активист вышел бы на свободу уже 18 декабря 2012 года.

Дмитрий Дашкевич кочевал из колонии в колонию, и в итоге в октябре 2012 года попал в гродненскую тюрьму.

Несколько месяцев назад он написал об унижениях, с которыми вынуждены сталкиваться заключенные ежедневно. Например, в тюрьме не позволяют пользоваться обычными ложками, кроме приемов пищи по расписанию. А это значит, что заключенные не могут ни размешать сахар в чае, ни съесть собственную еду, которую с передачами передают родные. Они вынуждены делать это футляром от зубной щетки. В своём письме Дмитрий обращается к администрации тюрьмы: «Если можно позволить для постоянного пользования кружку, то почему нельзя разрешить для постоянного пользования ложку? Конечно, я понимаю, что вы пока не думаете, что предстанете когда-либо перед судом человеческим, но перед судом Божиим пребываете. И разве не будет вам стыдно за то, что вы издевались над людьми, заставляя их вместо ложек пользоваться футляром от зубных щеток?»

Одна из насущных проблем в тюрьме – это недостаточное питание. Особый режим предусматривает ограничения на передачи. Фактически человек ограничен тюремным пайком, который там называют "положняк" – то есть то, что положено выдавать. А наесться досыта тюремной пищей – нереально.

Дашкевич сегодня содержится в камере-одиночке как злостный нарушитель тюремного режима.

Помните тюремную историю любви Томаша Гриба и Павлины Медёлки, о которой мы рассказывали в первой статье нашего цикла? Через полвека в Гродненских казематах история практически повторилась. Несмотря на многочисленные преграды и формальности, 26 декабря 2012 года в стенах гродненской тюрьмы состоялось бракосочетание Дмитрия Дашкевича с его невестой и соратницей по МФ Анастасией Положанко. Правда, жених был в тюремной робе, а невеста была без белого платья.

У влюблённых во время росписи было всего 10 минут, когда они могли побыть друг с другом и подержаться за руки. В условиях Гродненской тюрьмы свидание после заключения брака – только 2 часа и только через стекло. Если бы Дмитрий был в колонии, там молодожёнам дали бы три дня.

Теперь Настя, как настоящая жена декабриста, ждёт освобождения Дмитрия. И ждать, кстати, осталось не долго – Дашкевич должен выйти на свободу уже 28 августа. Когда это произойдёт, молодые люди хотят обвенчаться в церкви и устроить уже настоящую свадьбу, по всем правилам.

Политические заключённые, узники совести, сидят, конечно, не только в Гродненской тюрьме. Здесь сидят «счастливчики», для которых в качестве воспитательных мер выбрали наказание пожёстче. Все эти люди пострадали за свои политические взгляды, они боролись за свободу Беларуси и сегодня, как никогда, нуждаются в нашей солидарности.

13:43 11/08/2013




Loading...
ссылки по теме
Бывший политзэк Коваленко взял академический отпуск и работает на стройках Варшавы
В МВД Украины заявили о большой ошибке в расследовании дела Шеремета
Алесь Беляцкий: Человека в нашей «исправительной» системе за человека никто не считает


загружаются комментарии