Биатлон. Рустам Валиуллин считает, что у нас самое слабое место в биатлоне, это стрельба

11 марта в Уистлере (Канада) индивидуальными гонками у мужчин и женщин стартует предолимпийская неделя – седьмой этап Кубка мира по биатлону. О подготовке белорусской команды рассказал ее участник, Рустам Валиуллин в интервью «Спортивной панораме».

Биатлон. Рустам Валиуллин считает, что у нас самое слабое место в биатлоне, это стрельба

- В эстафете вы закрыли лишь две мишени на втором огневом рубеже, и в итоге наша сборная финишировала 19-й. В чем причины столь неудачной стрельбы?
— Вы наверняка знаете, какая обстановка с ветром была в Южной Корее. Зачастую стрельба превращалась в лотерею. И я попал в эстафете в порыв. У меня и так «стойка» — слабое место, а в таких условиях… Возможно, я перестраховался, подойдя к огневому рубежу слишком медленно. То есть пошла суперкомпенсация, перевосстановился — и не смог удерживать винтовку без колебаний.
-  Ребята, тренеры предъявляли претензии?
— Диалога на повышенных тонах не было. Спокойно провели анализ. В команде все понимают, что такое может случиться с каждым.
-  Время лечит или до сих пор вспоминаете ту «стойку»?
— Поначалу, не скрою, было тяжело. Несколько дней ходил сам не свой. Но сейчас более-менее отошел. Настраиваюсь на следующие гонки и стараюсь не думать о плохом. Все-таки сезон еще не завершен.
- А в целом быстро приходите в себя после неудачных стартов?
— По-разному. Иногда быстро, а бывает, что не сразу удается отбросить негатив в сторону.
- Какие впечатления от работы с Зибертом?
— Немецкий специалист привнес изменения, стали работать по-другому. Правда, у меня не повысилась меткость в этом сезоне. Доволен своей стрельбой только в нескольких гонках.
- Клаус занимается с вами индивидуально?
— Да. Например, в Италии, где мы готовились перед чемпионатом мира, практически каждый вечер работали на стрелковом тренажере. Зиберт давал персональные задания, контролировал, вносил коррективы. Я в основном работал над «стойкой».
- Языковой барьер существует?
— Знаю общие фразы на немецком. А если что-то не понимаю, то Зиберт прибегает к жестам или Олег Рыженков переводит.
- Известно, что вашей стрельбе стоя мешают хронические проблемы со спиной…
— В этом сезоне не чувствую такого дискомфорта, который присутствовал раньше. Очень надеюсь, что и дальше не будет обострений.
- Какую роль играет психологический фактор?
— Сложно сказать… Пожалуй, определенные психологические проблемы имеют место. Но я не опускаю рук. Верю, что работа все-таки принесет плоды и буду попадать.
- Не прибегали к услугам психолога?
— Перед Олимпиадой в Турине с командой сотрудничали наши специалисты. Но, понимаете, я уже далеко не первый год в биатлоне. И психологу, не зная всех нюансов, очень сложно подсказать мне что-то новое. Поэтому, по большому счету, особого эффекта не было.
- Слепцова в одном из интервью заявила, что во время стрельбы успевает подумать о посторонних вещах. Вас посещают на «стойке» какие-то мысли?
— Стараюсь «отключать» голову. Это как в математике. Грубо говоря, помнишь формулу: «ровная мушка, плавный спуск». Принцип должен быть именно таким. Хотя не всегда получается полностью абстрагироваться. Также и в гонке. Один раз проходишь дистанцию, ни на что не отвлекаясь. А другой — и бежишь, и думаешь о чем-то. Раз на раз не приходится.
- На прошлогоднем чемпионате мира в Эстерсунде вы были восьмым в индивидуальной гонке, участвовали в масстарте. Почему не удалось выступить успешно в Пьенчане?
— Не справился со стрельбой. Если в Эстерсунде, например, у меня было две минуты штрафа в индивидуальной гонке, то в Южной Корее допустил четыре промаха. Все упирается в стрельбу стоя.
- Магдалена Нойнер заметила, что, прежде чем распаковывать вещи, она вместе с Хитцер два часа убирала комнату в отеле. Вам тоже пришлось наводить порядок?
— Когда мы только приехали в гостиницу, номера и впрямь были неубраны. Ждали, пока все помоют. Но в остальном условия для проживания были вполне приемлемыми.
- Питание?
— Очень специфическое. Еда была остро-сладкой. Неудивительно, что многие жаловались. Тяжело без соли…
- Своего повара, как у россиян, у нас не было?
— Нет. Но как-то питались. Пускай и через силу. Иначе как соревноваться?
- Что скажете о трассе, атмосфере на трибунах?
— Складывалось такое впечатление, что приехали на большую контрольную тренировку. После этапов Кубка мира в том же Оберхофе или Рупольдинге было очень непривычно видеть так мало зрителей. Что касается трассы, то поначалу она, мягко говоря, оставляла желать лучшего. Правда, вмешалась и погода — буквально накануне чемпионата прошел ливень. В результате организаторы сделали не три круга по 3,3 км, как обычно принято, а четыре — по 2,5. Но постепенно все нормализовалось.
- Вспомните самый необычный подарок, который вы получили от болельщиков?
— Навскидку не вспомню. Но очень благодарен людям, которые меня поддерживают, переживают.
- Вы общаетесь со шведами?
— Намекаете на их прошлогодние обвинения, дескать, Валиуллин и другие белорусы употребляют допинг? Ферри тогда извинился. Сказал, что на самом деле это не он нас обвинял, а его друзья. Сейчас же мы почти не поддерживаем отношения. «Привет», и все.
- Тяжело было сконцентрироваться на гонках в Пьенчане, когда один скандал сменялся другим?
— Вся эта шумиха не проходила мимо. Но чтобы она сильно мешала мне выступать, такого не было.
- На чьей вы стороне в отношении пресловутой гонки преследования?
— Неоднозначная ситуация. Согласен, правила есть правила. Но если разобраться, то какое преимущество получили Бьерндален и другие? Максимум пять секунд. А на финише норвежец выиграл у Чудова больше 40. Разве справедливо в таком случае дисквалифицировать спортсменов? Поэтому я, скорее, на стороне Бьерндалена.
- Как вы относитесь к словам Маттиаса Нильссона, который заявил, что не принимает даже витаминных комплексов. Мол, все необходимые для организма элементы есть в продуктах…
— Возможно, Нильссон сказал правду, кто знает? Мне сложно это комментировать. Стараюсь больше следить за собой.
- У вас не возникает чувство страха, что в один день можете услышать о результатах собственной положительной допинг-пробы?
— Мне нечего бояться. Пускай приезжают в любое время и проверяют сколько угодно.
- Сколько анализов сдали в этом сезоне?
— Два. Вначале, кажется, брали кровь на этапе КМ в Швеции, а затем в Оберхофе. На чемпионате мира на этот раз не дергали. Только Серегу Новикова проверяли.
- Рады, что сейчас после чемпионата мира не нужно выступать на «Европе»?
— Да, ведь есть возможность перевести дух. А то обычно «мир», «Европа», Универсиада… Не хватало времени на восстановление.
- Чем занимаетесь в перерывах между гонками?
— По-разному: читаю книжки, смотрю телевизор, захожу в Интернет... В Пьенчане в основном спали.
- Поставили себе задачу на Олимпиаду в Ванкувере?
— Не хочу об этом публично говорить, а то цель покажется кому-то нескромной. Замечу лишь, что каждый спортсмен стремится к максимуму. И я не исключение.
- Вам не приелся биатлон?
— Соревнования, гонки по-прежнему приносят большую радость. А от всех этих перелетов, сборов действительно накопилась усталость. Хочется чаще видеть семью.
- До Сочи дотянете?
— Все будет зависеть от результатов выступлений в Ванкувере.


 

16:30 10/03/2009




Loading...


загружаются комментарии