Начальник футбольных раздевалок

Многие люди из мира спорта хорошо знают заслуженного тренера Беларуси Юрия Александровича Ясинского. Но мало кому известно, что этот человек в 60-е годы десять лет проработал на минском стадионе “Динамо” в должности... начальника футбольных раздевалок.

Начальник футбольных раздевалок

О закулисье большого футбола, о доселе неизвестной должности Юрий Александрович сегодня рассказывает корреспонденту “Народной Воли”.

...О таких, как он, говорят: “Душа-человек”. Общительный, приветливый, не теряющий оптимизма. Мой собеседник говорит, что, возможно, выпустит книгу своих воспоминаний. Потому что ему действительно есть что рассказать.

— Юрий Александрович, так что это была за должность такая — начальник футбольных раздевалок? Я, например, слышу о ней впервые...

— Точнее будет сказать, не начальник, а руководитель раздевалок. Хотя понятно, что сути дела это не меняет. Но до меня такой должности действительно не было. Все началось с того, что в раздевалке кто-то из футболистов обжегся чаем. Директором спорткомплекса “Динамо” тогда был Яков Маркович Рахлин, царствие ему небесное. Футболист обжегся — скандал! Написали жалобу, нас вызвал председатель Федерации футбола Василий Афанасьевич Некрасов. А я в то время работал простым старшим инструктором c окладом в 110 рублей. И вот Некрасов вызывает, говорит Рахлину: “Яша, а с кого спросить за это безобразие? Кто отвечает за раздевалки?” Яков Маркович обвел взглядом присутствующих и вдруг тыкнул на меня пальцем: “Он”. Меня как током долбануло! Но, думаю, если начну возражать, то подставлю Рахлина. Василий Афанасьевич на меня: “Так что ж это такое, а?” Но и я не растерялся, отвечаю: “А меня только вчера назначили”. На следующий день Яков Маркович уже собрал планерку и представил меня как руководителя футбольных раздевалок. И в штатном расписании мне тогда написали: “старший инструктор-руководитель футбольных раздевалок”.

— Кто был у вас в подчинении?

— В штате у меня было пять человек. Электрик, сантехник, две уборщицы и женщина, которая готовила для футболистов и судей чай и кофе. Как официантка обслуживала команды в перерыве. Чай и кофе нужно было приготовить заблаговременно, с соблюдением температуры, чтобы футболист снова не хватанул кипятка. Но чтобы чай и холодным не был. Кроме того, на полставки у меня был сапожник, врач, который должен был снимать пробу напитков. А как же иначе? Может быть, приехала команда, а ей в чай чего-нибудь подсыпали. Взяли на полставки и фотографа. Как сейчас помню — Колю Радюка. Полный такой, но очень добродушный. Он, допустим, фотографировал команды в начале матча, когда они выходили из раздевалок, а в перерыве на столах в судейской комнате уже лежали на память фотографии. Одним словом, работы хватало, нареканий не было. Как-то пришел в раздевалки зампредседателя Белсовета “Динамо” Константин Васильевич Гонестов. Мы заходим в комнату, Рахлин мне говорит: “Наливай”. Я налил полстакана коньяка, а он: “Ты что, краев не видишь?” Константин Васильевич выпил и говорит: “Молодец, продолжай в том же духе”. И каждый год Гонестов меня вызывал к себе. Очень толковый был мужик. Болел за дело, за футбол. Мог и поговорить по-человечески, и выпить. Стакан коньяка выпьет, папироску закурит — и пошел.

— А как принимали судей?

— О, это вообще было искусство! Например, получаем телеграмму, что команды прилетают в аэропорт или приезжают на вокзал. Вместе с администратором “Динамо” Вилли Антоновичем Искоркой едем встречать их на машине. Гостиницу, само собой, заказываем. Судьи в основном останавливались в гостинице “Беларусь”, которая тогда была рядом со стадионом “Динамо”. Позже облюбовали “Минск” — там номера покомфортнее. Заказывали гостиницу, размещали... В тумбочке судьям всегда оставлялась бутылка конька и бутылка шампанского. На каждый приезд. Но судьи что! Сложнее было с приездом команд. Приезжало по 15—16 человек. А иногда и 20, и больше... Кавказские команды очень любили наведываться в Минск “расширенной” делегацией. А упрекнешь — обижаются: “Юра, ты что делаешь? Это нужные люди. Я же полечу домой, мне перед ними стыдно будет”. Во время этих приемов я настолько заматывался, что после встреч Рахлин мне всегда давал два дня выходных. И так целый сезон, представляете?! С апреля по ноябрь. Полотенце не дай Бог не то, простынь... Все это висело на мне.

— Вы, наверное, уже и в гостиницах всех знали?

— И я знал, и меня знали. И официанток, и поваров... Со всеми приходилось иметь дела. Иногда свои деньги закладывал. Туда, сюда... Что-то купишь, тебе пообещают, что позже компенсируют. Так вот и работал... А матч когда заканчивался, что происходило?! Я же еще ввел правило и журналистов угощать. После каждой игры в центральной комнате приема накрывал для них стол с “Беловежской”, бутербродами. Болдырев всегда заходил, Саша Майский, Володя Глод... Меня еще Рахлин учил: “Юра, журналисты должны быть угощены в первую очередь. Это наши люди”.

— С футболистами вы были на дружеской ноге?

— Я считал их хорошими знакомыми. Более дружен был с Иваном Савостиковым, Юрием Погальниковым, Вениамином Арзамасцевым, Эдуардом Малофеевым, Михаилом Мустыгиным. А какой был человек Лев Яшин! После операции на почках я пришел на работу еле живой. Лев Иванович увидел меня, говорит: “Лечиться вам надо, у нас же санаторий динамовский есть в Трускавце”. Я тогда подумал, что это все слова, и вдруг мне на самом деле приходит персональная путевка. Душевнейший человек! Сашу Прокопенко до сих пор с восторгом и преклонением перед его талантом вспоминаю. Я тогда видел, что тренировками, конечно, можно довести человека до уровня мастера спорта. Но вот рождает же земля такие таланты — как Александр Прокопенко, как великолепный тандем в исполнении Малофеева и Мустыгина. А Сашу я любил за его мышление на поле. Он после какого-нибудь матча, бывало, подойдет ко мне и своим заикающимся голосом говорит: “Ал-лександрыч, т-ты з-заметил, как я в-вижу поляну? З-за это надо вып-пить шампуньчика”. А я и не отказывался. Встречал его, когда они стали чемпионами Союза и только приехали из Москвы.

— С развлечениями для футболистов и судей вам приходилось помогать?

— Не без этого. Я имею в виду девочек, которых и находить не надо было — они возле стадиона во время матчей уже ждали. Я их называл “мои синички”. Были постоянные, приводили с собой подружек. Вот, предположим, приезжали московские судьи. Их в основном интересовали только рестораны и выпивка. А кавказцы наоборот — им только девочек подавай. Помню, был один известный бакинский судья, так он мне всегда говорил так: “Юра, что ты мне поставил этот коньяк? Выпей лучше сам за мое здоровье. А мне девочку предложи”. И это все незаметно, но уже становилось моими обязанностями. Я, конечно, мог отказаться, но тогда меня там точно никто не держал бы. Как-то был такой инцидент, доложили Рахлину. Вызвали на ковер и русским языком объяснили: “Если не можешь справляться с почетной должностью руководителя футбольных раздевалок, значит, уходи”. Но я на самом деле любил свою работу. И подходил к исполнению своих обязанностей со всей ответственностью.

— Были какие-то памятные матчи, которые вам вспоминаются до сих пор?

— Я хорошо помню матч между “Динамо” и куйбышевскими “Крыльями Советов”. Вопрос тогда стоял о том, что если мы проигрываем, то вылетаем из высшей лиги. За десять минут до конца игры динамовцы проигрывали — 1:2. Видели бы вы лица наших руководителей в это время! Серые! Как будто наблюдали последний день Помпеи. Как сказал Гонестов: “Мы здесь, но завтра нас уже не будет”. И когда Володя Сахаров за восемь минут сравнял счет, все бросились ко мне в комнату приема. Из той комнаты мы вышли, по-моему, в шесть или семь утра.

— А партийные руководители заходили в раздевалки к команде?

— Заходили. Лично я видел, что Петр Миронович Машеров один раз наведался. Очень готовились и ждали его прихода. И еще частенько бывал товарищ из ЦК КПБ, который курировал физкультуру и спорт. Он не представлялся, а меня его фамилия, честно говоря, мало интересовала. Потому что мне всегда были ближе люди попроще. Для них я работал, и ни одного отрицательного отзыва о нашей работе за все это время не было. Это была моя жизнь...

06:20 06/04/2009




Loading...


загружаются комментарии