ДОЧЕРЯМ БЕЛАРУСИ ПОСВЯЩАЕТСЯ...

В страшные годы ежовщины я провела

семнадцать месяцев в тюремных очередях в Ленинграде.

Как-то раз кто-то "опознал" меня.

Тогда стоящая за мной женщина, которая, конечно,

никогда не слыхала моего имени,

очнулась от свойственного нам всем оцепенения

и спросила меня на ухо (там все говорили шепотом):

– А это вы можете описать?

И я сказала:

– Могу.

Тогда что-то вроде улыбки скользнуло по тому,

что некогда было ее лицом.

Анна Ахматова. Реквием.



Ох уж эти коварные шоколадки! Который раз даешь себе зарок: с понедельника новая жизнь, и после шести вечера ни одной шоколадки в рот... Потом коришь себя за незаметно съеденную шоколадку, и новое обещание: с понедельника – ни-ни...

В ночь с 19-го на 20-е декабря, примерно до часа ночи я отпаивалась горячими чаями, отогреваясь от шестичасового хождения по площадям Минска и от минус семнадцати на улице, и была очень счастливым человеком на земле. Я была уверена, что никого из наших не забрали, и все благополучно исчезли в темных переулках и двориках ночного Минска...

В час ночи раздался звонок на мобильный. Если бы кто знал, как я не люблю ночные звонки. Ночной звонок – знак беды. Еще не поднята трубка, еще не услышана новость, еще я только сжимаю мобильный в руке, но уже знаю: случилось что-то плохое.

В трубке взволнованный голос Кристины:

- Ольга, нас забрали. На площади. Меня и Машу. Там милиционеры избивали дубинками какую-то женщину, мы вмешались. Ну, и... Везут в Московский РУВД.

... Я стояла около Московского РУВД г.Минска, а напротив меня в позе "стенка на стенку" стояла толпа мужчин в форме. Я сразу поняла, что Кристинку тут вспоминать бесполезно, надо пробовать вытянуть хотя бы Машу.

– А Вы кем ей являетесь?

- Сестра. – я шмыгнула носом и на всякий случай добавила. – Старшая.

- Ремня бы дать Вашей сестре, чтобы не тягалась по площадям. – Один из милиционеров решил со мной объясниться.

- Да, точно, надо дать ремня. – радостно закивала я. – отпустите ее, пожалуйста. А дома уж я ей сегодня такого ремня дам – обещаю...

- Нет, мы ее не отпустим. Пусть посидит и подумает о своем поведении.

- Может, Вы тогда одежду передадите? И шоколадку? Хотя бы шоколадку? – уговариваю, понимая, что передать надо хоть календарик, хоть ручку. Как знак, чтобы девочки знали: мы тут.

- Шоколадку, наверное, можно ей передать. – один из милиционеров неуверенно посмотрел на остальных. – Все-таки сестра волнуется.

Остальные отвели взгляд и сделали вид, что ничего не видят. Я протянула шоколадку через решетки. Он молча взял и ушел...

Ровно через четыре месяца, в ночь с 19-го на 20-е апреля шоколадка ко мне "вернулась". Как символ женской солидарности. Как добрая весть, что правда на нашей стороне, а добро всегда побеждает зло.

19-го апреля меня не арестовали и даже не задержали. Я просто не захотела оставлять наедине с милицией своего мужа, а он, в свою очередь, не захотел оставлять милиции нашего общего друга... И вся-то наша вина была в том, что мы, все вместе, попросили указать причину задержания, а милиция также дружно утверждала, что мы все едем в РУВД "добровольно" и "побеседовать". Сами, мол. Позже один из милиционеров мне будет долго объяснять всю глубину вот этого "преступления": спрашивать у милиционеров причину задержания нельзя. "Преступление" было настолько непростительным и ужасным, что заместитель начальника РУВД не поленился отхлестать меня по щеке, при этом объясняя, каким именно сексом он хотел бы со мной заняться, а потом меня кинут в "обезьянник", который вернее было бы назвать холодильником. На всю ночь.

Я сидела, побитая милиционером и голодная, свернувшись калачиком в ледяной камере. Каждый час громыхали железные засовы, и милиционер, матерясь, обходил все камеры. Увидев меня в первый раз, он остановился около моей камеры, посмотрел на меня внимательно и спросил:

- А тебя-то за что?

Я честно ответила, что, собственно, ни за что. Сижу просто так.

Он понимающе кивнул головой:

- А Вы эти, как их там... политические...

... Было два часа ночи. Милиционер опять остановился около моей камеры, без мата, но почему-то с укором тихо сказал:

- На, держи. Это от сестры.

В пакетике лежала бутылка минералки, туалетная бумага и... шоколадка. Я грела застывшие руки своим дыханием и отламывала по кусочкам "запретный" шоколад. На душе потеплело.

Со своей "сестрой" я познакомилась только назавтра, в суде. Пока нас вели в суд, нам совали в руки пакеты с передачами, с едой, с теплыми вещами. Друзья, знакомые и даже незнакомые люди. Все те, кто пришел в суд, чтобы показать свою поддержку и солидарность...

Я точно знаю: если когда-нибудь те, кто кидал нас в тюрьму, кто составлял на нас фальшивые протоколы или клеветал в суде, попадут в тюрьму, то ни один милиционер не остановится около их камеры, и не будет вот так корить, передавая "незаконную" шоколадку от "сестры".

Потому что нет в Беларуси таких женщин, кто бы понес им в тюрьму передачи...

18.05.11 0:38



Cервис комментирования Disqus позволяет легко авторизоваться через фэйсбук и твиттер, а также напрямую в Disqus. Даёт возможность репостить комментарии в фэйсбук, а также использовать изображения. 
Подробнее читайте здесь.
Ветеранам Клуба Партизан, мы оставляем и старую форму авторизации.
 
загружаются комментарии

Ольга Карач