О милоте и фашистах 20.05.2018

Павел Знавец написал довольно провокационную статью "Анонс артыкула пра Вільгельма Кубэ" про то, что Вильгельм Кубэ - "чалавек з пачуццём глыбокай прыязнасці і сімпатыі да карэннага народу нашай Беларусі".


Вполне справедливо люди стали возмущаться и указывать, что Вильгельм Кубэ, минуточку, был нацист с руками по локоть в крови (а может, даже по самый подбородок) и на его совести тысячи, десятки тысяч жертв.


Но!


Я не вижу тут противоречий.


Наша беда, что садисты, маньяки, фашисты, психопаты никогда не выглядят как карикатурные злодеи из комиксов. Часто в быту это очень приятные и милые люди, хорошие отцы, прекрасные собеседники, добрые друзья.


Приведу пример.


19го апреля 2011 года начальник общественной безопасности Фрунзенского РОВД Динас Линкус по приказу своего начальника Олега Гайдукевича избил меня, угрожал изнасилованием, а потом на меня и еще трех человек был составлен протокол как на подозреваемых в теракте в Октябрьском метро. Валерия Щукина по приказу Олега Гайдукевича держали 8 часов в наручниках - все интересующиеся могут увидеть следы от них до сих пор.


Когда я вышла и озвучила прессе все то, что происходило с нами во Фрунзенском гестапо, мне написала какая-то близкая родственница Динаса Линкуса. Она сказала: "Женщина, угомонитесь, он просто не мог такое сделать! Он не мог Вас избить! Он не мог угрожать изнасилованием! Он - не такой!".


Я думаю, что и Вильгельм Кубэ с людьми определенного круга был очень интеллигентным, приятным человеком во всех отношениях, демонстрировать прекрасное чувство юмора и хорошее образование. Что, впрочем, не мешало ему творить беспредел со всеми остальными, кто в этот самый "круг" не входил.


Так вот, для своего круга Вильгельм Кубэ тоже явно был "не такой".


На днях я смотрю, как Олег Гайдукевич постит фоточки своей дочки в фейсбук. Сплошное мимими... А на совести этого неофашиста - похищения и кровавый разгон мирных демонстрантов в 2011 году, сотнями фальсификации дел (только активистов "Молодого Фронта" по вине Гайдукевича отсидело около сотни), избиения женщин, стариков, мужчин, которые отказывались сдавать отпечатки пальцев... На совести Олега Гайдукевича - изуродованные наручниками руки правозащитника и, кстати, коллеги Павла Знавца депутата Верховного Совета Валерия Алексеевича Щукина...


Список можно продолжать...


Так вот, фашист может быть каким угодно милым. Он может красиво улыбаться и также красиво рассуждать.

Только фашистом его делают не красивые слова о судьбе Беларуси - фашистом его делают пытки и преследования невинных людей.


Поэтому я не вижу никакой темы для дискуссии.


Мне все равно, каким образованным человеком был Вильгельм Кубэ, мне все равно, какой муж Динас Линкус или какой там отец Олег Гайдукевич.


Фашист, как говорится, он и в Африке фашист.


Даже если он плачется, как сильно у него болит сердце за Беларусь.


Возвращение царя Ирода 31.10.2017

Ирод ... послал людей, чтобы они убили в Вифлееме
и во всех его окрестностях всех мальчиков в возрасте до двух лет.
Тогда исполнилось сказанное через пророка Иеремию:
«Голос слышался в Раме, плач и сильные рыдания.
Рахиль плакала по своим детям и не хотела утешиться,
потому что их больше не было».
Евангелие от Матфея

Очень неприятно быть героиней трагических сюжетов из книжек, написанных две тысячи лет назад.

Но еще более неприятно – видеть, как героинями того самого сюжета каждый день становятся знакомые и незнакомые женщины. Десятки женщин. Сотни женщин.

Плач стоит по всей Беларуси: рыдают матери, у которых белорусская власть силой отнимает детей. Руки ночью ищут в пустых кроватках – а некого обнять, некого приласкать. Молчат и молятся, сжав зубы, те женщины, кому угрожают забрать детей. Дети тоже плачут в детских домах, просятся домой. Но кто же их отпустит назад, к маме? «Президентские дети» – так между собой в кулуарах называют изъятых детей чиновники.

А те, кто непосредственно занимается изъятиями детей из семей, настроены бодро и полны энтузиазма.

Если семья нормальная, то после постановки на учет (в СОП) ей ничего не грозит, – рассказывает инспектор по делам несовершеннолетних Александр Романенков. – Домой будут приходить с проверками и через полгода с учета снимут (из статьи главной президентской газеты «Беларусь Сегодня», бывшая «Советская Белоруссия»).

СОП – для непосвященных термин непонятный. Означает «социально опасное положение». Опасное, по мнению властей, для ребенка. По крайней мере, именно так заявлено в Декрете №18 «О дополнительных мерах по государственной защите детей в неблагополучных семьях». Постановка в категорию «СОП» означает, что в любой момент твой ребенок может исчезнуть. Уйти в школу и не вернуться. Пойти к соседскому другу и не прийти домой. Пойти в поликлинику и пропасть. Лежать в больнице и испариться с больничной койки. И вот ребенок пропал, встревоженная мать бьет тревогу, бежит в милицию, а ей хладнокровно сообщает: вашего ребенка «изъяли». Теперь он – в приюте, в детдоме. Что ж Вы, маменька, хотели, Вы же – «СОП».

Неблагополучных детей государство должно защищать, вопросов нет. Но читайте цитату добродушного милиционера Романенкова из «Советской Б» и задайте себе вопрос: а зачем ставить в СОП нормальную семью и доставать ее проверками и визитами полгода? То есть семью, которая вполне себе благополучная?

Сомневаюсь, читал ли кто Библию из команды Александра Лукашенко, но вот слава царя Ирода им точно покоя не дает. Хочется чего-то эдакого: прославиться, да так, чтобы с гарантией на народную память, да на следующие две тысячи лет.

И выходит, что если бы Исус Христос случайно родился в Беларуси, то его участь была бы незавидной – его бы очень быстро изъяли из семьи органы опеки местного царя.

«А причины?» – спросите Вы. «Нельзя же просто так взять и отобрать ребенка у матери».

Вы правы, нельзя.

Поэтому доброе белорусское государство такие причины придумало.

Посмотрим повнимательнее на ситуацию.

1. Мама родила Исуса не в роддоме, а спаси Господи, в хлеву, рядом с ослами и другими животными. Короче, антисанитария – это раз. Семья не имеет постоянного места жительства, только арендное жилье – это два. Тут СОПом не отделаешься, тюрьма светит. В Беларуси, коль вы решили не рожать в белорусском роддоме, а дома (или, упаси Господи, в хлеву), и «что-то пошло не так», то вас за это посадят. Но если «что-то пошло не так» у врачей в роддоме и ребенок погиб, то врач спокойно работает дальше. В белорусском роддоме на все воля Божья, понимать же надо!

2. Семья Исуса, как мы знаем, была религиозная, а впоследствии и многодетная. Религиозность и многодетность – это высокие риски попадания в СОП, согласно методичкам белорусского Министерства образования. Со всеми вытекающими правовыми последствиями.

3. Семья Исуса была бедной. А его мать Мария по меркам белорусского законодательства так вообще была злостной тунеядкой со стажем: официально нигде не работала всю жизнь. Более того, она активно паломничала, читай – бродяжничала непонятно в каких странах. Уверена, что белорусские дамы из министерства образования обвинили бы Марию также в ассоциальном поведении и аморальности – никто не знает, что это значит, но в Беларуси отбирают и за это. Утверждать, что была постоянно занята воспитанием детей – нет, не прокатит. Постоянное воспитание детей в Беларуси, между прочим, с недавних пор в трудовой стаж не засчитывается и за труд государством не считается.

4. Если ребенок сам потерялся, обычные добросовестные родители бьют тревогу и ставят милицию на уши. В Беларуси это – огромная ошибка. Потому что когда ребенка найдут – семью также поставят в СОП. А вот если ты пьянствуешь беспробудно, не особо заботясь, где в этот момент шатается любимое чадо, то в СОП никто не поставит и тревожить не будет. Можно дальше спокойно бухать, главное - в милицию не обращаться. Как мы помним, Исус Христос потерялся в возрасте 12 лет при паломничестве в Иерусалим, родители волновались и его активно искали. Так вот при возвращении в Беларусь Исуса и его родителей ждал бы неприятный сюрприз.

5. Исус был первенец, а неопытность родителя может также привести в СОП. Хотя где можно взять опыт, если детей до этого не было? А родители Исуса ко всем прочим своим недостаткам были еще и люди необразованные, читать и писать не умели. Бинго!

6. Политическое: семья – в оппозиции к царю Ироду, и даже убегала от репрессий. Исус Христос – типичный ребенок белорусской «пятой колонны». Ну Вы же сами всё понимаете, да?

7. Если мама Исуса активно делилась своими впечатлениями с окружающими насчет встречи с Ангелом во время его зачатия, то ребенка бы забирали еще и на основании «Перечня заболеваний, при которых родители не могут выполнять родительские обязанности». Туда входит рак, инсулинозависимый диабет, разные анемии и заболевания щитовидки, перенесенный в прошлом инфаркт миокарда, астма, высокое давление и т.д. А уж психические расстройства с видениями ангелов и подавно! Короче, есть где разгуляться амбициозному карьеристу, который специализируется на изъятиях детей.

8. Если бы Иосиф задумался о способе зачатия своего первенца, и нечто заподозрив, начал гонять жену в состоянии алкогольного опьянения, а Мария, не дай Бог, вызвала бы милицию, то семья на первых порах получила бы предупреждение. А если бы Мария продолжала упорствовать в своем нежелании терпеть побои мужа, то дальше - СОП, и изъятие Исуса. Это же так мило – забирать детей у жертвы насилия, но она ведь «самадуравиновата», верно?

Не знаю, была ли в те времена «коммуналка», но если бы Мария с Иосифом задолжали белорусскому государству, то «самое социальное государство в мире» взяло бы Исуса «в заложники», пока родители не выплатят свои долги.

И последнее. Так сказать, ягодка на торте. Гражданка Мария и гражданин Иосиф потерей ребенка не отделались бы. У белорусского государства не забалуешь, это не какой-то там слабак и идеалист Ирод. За каждого изъятого ребенка нужно платить! Что-то вроде налога государству на содержание изъятого ребенка. Это около 80-100 долларов в месяц. Если детей несколько, то сумма, соответственно, умножается на количество детей. В белорусской провинции, где зарплата в 200 долларов – это счастье, для матери-одиночки оплатить в месяц 150-200-300 долларов за несколько детей, да чтоб на «коммуналку» оставалось – непросто. Проще научиться ходить по воде, оживлять мертвых и превращать воду в вино.

П.С. Если Вы испугались, что к Вам в кровать нагло лезет незнакомый мужик в черном и с ботинками, то это подозрительно. Возможно, «из-за конфликтов в семье»... А это - прямая дорога - в ад. Ой, простите, в СОП.


Фото взято из газеты «Беларусь Сегодня»

Почему преемника не будет? 05.09.2017

Тут и волки сыты, и овцы целы. Только людей не видно.
Сколько волка не корми – он в лес смотрит.
Народные поговорки.
Все 23 года нахождения у власти Александра Лукашенко я слышу рассуждения разных людей про то, что вот-вот как чертик из табакерки появится некий его «преемник», которому Александр Григорьевич добровольно и радостно отдаст свою власть. Сегодня эти разговоры усилились, и понятно почему, – люди устали от Александра Григорьевича и хотят «легкого» решения смены власти, когда ничего не нужно делать, а всё произойдет «само».

Так вот, у меня для Вас плохая новость. Преемника у Александра Григорьевича не будет.

Не будет, потому что не позволяет та концепция политического лидерства, которую Александр Григорьевич придумал в далеком 1994 году, успешно внедрил и которой придерживался до сих пор. Концепция политического лидерства очень многое определяет – способы формирования команды, способы решения внутрикомандных конфликтов (а они всегда есть), методы управления избирателями (то есть теми, кто не в команде), само существование посланий народу, способы принятия законов-декретов и многое другое. А самое главное – концепция политического лидерства определяет способ, каким старый лидер передает свою власть новому лидеру.
Вот на фото отличный пример противоположных концепций политического лидерства. В каждой из стран лидер противоположной страны с противоположной лидерской концепцией вызывает только усмешку и недоумение избирателей: ну как за такого можно голосовать? Но в своей стране каждый из них имеет высокий, почти непререкаемый авторитет.
Почему в Беларуси концепция политического лидерства еще более важна, чем в других странах?
В Беларуси мы видим персонифицированную политическую власть, которая строго ассоциируется с конкретным человеком.
Поэтому вопрос, кто конкретно сменит Александра Лукашенко, для избирателей намного важнее, чем какая у этого политика политическая или экономическая программа.
Итак, на заре своего президентства, еще в 1994 году, Александр Григорьевич сформулировал концепцию политического лидерства очень доходчиво – «молодые волки». Вслух не было сказано, но его команда есть суть «стая молодых волков».

Что означает для Беларуси такая концепция политического лидерства?


  1. Лидер страны – это самый сильный и самый агрессивный «волк». Или «альфа-самец». Да, обычным гражданам такое обозначение себя как лидера «не продашь», поэтому изобретен эвфемизм – «Батька». Это то же самое: сильный, в том числе физически, лидер, который принимает решения за всех остальных в стае/стране. Несогласных заставляют покориться воле вожака или уничтожают. И ведь интересно, что в кулуарах чиновники сами себя часто называют «семья», т.е. по сути та же «стая». Остальные «волки» «в стае» должны демонстрировать публичную лояльность, и для этого АГЛ придумал «селекторные совещания» с публичным унижением членов своей команды и свои поездки по городам, деревням, заводам, колхозам, школам и больницам Беларуси с «показухой» и бодрыми отчетами чиновников об успехах под чутким управлением «сáмого-сáмого». Кстати, хорошая новость для феминисток – вожаком волчьей стаи вполне себе может быть и волчица, т.е. женщина.


  2. Лидерство строится на «крови» и жестокости. Как «батька» или «вожак стаи», Александр Григорьевич должен постоянно доказывать, что он – самый-самый брутальный мачо во всех смыслах. Это делает его заложником определенного политического выбора. Он не может показывать свою слабость, а в волчьей стае под слабостью воспринимается, к примеру, гуманность и милосердие. В итоге, он не может помиловать своих политических конкурентов из оппозиции (если они сидят в тюрьме), потому что для команды это будет обозначать именно то, что он больше – не «батька»/не вожак. Не может Александр Лукашенко и отменить смертную казнь или хотя бы наложить мораторий на нее. Обратим внимание, что в ранние годы президентства смертная казнь применялась куда чаще – до нескольких десятков казней в год. Сейчас это пару человек за год, которые ни на что не влияют, их можно было бы и не убивать. Но это влияет на настроения и лояльность в команде АГЛ, потому что «гуманный и милосердный волк» – это немного оксюморон. Для команды отмена смертной казни – сигнал, что Александр Григорьевич уже не такой сильный, как раньше – подобрел, постарел, расслабился. А значит, вырастает риск «дворцового переворота», когда кто-то из «стаи» попытается главного сменить.


  3. Свободные выборы в такой системе – невозможны. В «волчьей стае» нет свободных выборов, честного подсчета голосов, равной конкурентной борьбы, дискуссий, потому что при волчьей концепции политического лидерства победитель получает всё. Проигравший – ничего в прямом смысле, зато теряет всё, в том числе и чаще всего потерю свободы, а то и жизни. Самый сильный, жестокий, хитрый и агрессивный волк побеждает всех остальных, и это изначально борьба на выживание, тут о честности не может быть и речи.


  4. Приручить волка нельзя. Именно поэтому все стратегии «договориться» с Александром Лукашенко потерпели крах. «Волки» не садятся за стол переговоров и не ведут диалог с другими «волками».

Для них весь мир делится:
• на «пищу» (ресурс, т.е. что они могут получить из этого), либо
• на «опасность» (то, что может отобрать ресурс, в том числе власть), либо
• на «чужую волчью стаю» (а это конкуренты, их нужно уничтожать). Поэтому попытки идти путем диалога и переговоров бесполезны и не дадут никакого результата.
Кроме этого, «волку» по большому счету все равно, что будет с той территорией завтра, где он сегодня живет и охотится. Равнозначно ему всё равно, что было до него. Это такая специфика мышления «волка». Какие же на сегодня есть стратегии смены АГЛ в публичной сфере, и что они означают для простого обывателя?
  1. Белорусский «маугли». На сегодняшний день больше известна как «стратегия мирных перемен», но первым ее озвучил Анатолий Левкович, председатель белорусской социал-демократической партии. Ее придерживаются, в том числе, ЛДПБ, ряд белорусских независимых экспертов и белорусские бизнесмены. Собственно, смысл стратегии – договориться с «волком», чтобы именно конкретно их не трогали. Можно даже сидеть рядом с «волками», их можно погладить по шерсти, но как Вы понимаете, любое неловкое движение против шерсти – и «маугли» будет съеден. Тут еще нюанс: как бы «маугли» не старался, он не может стать полноценным членом «стаи», и мы видим массу примеров, когда люди из оппозиции пытались договориться с «вертикалью» или перейти туда, но всё равно не стали «своими» до конца. Мало того, если «волкам» нужно «покушать», то «маугли» – это хороший и грамотный «стратегический запас»: сам передвигается, всегда чист, опрятен и всегда рядом. Например, в случае экономического кризиса власть начинает массово арестовывать крупных бизнесменов по каким-то нелепым обвинениям, и, по сути, «доить» их на деньги. Шансов стать вожаком стаи у «маугли» никаких нет, но ему это в принципе не нужно. Каждому «маугли» достаточно, чтобы первым съели другого «маугли».


  2. «Птица Феникс». Смысл этой стратегии – это люди выходят на «волков» без оружия, «волки» испугались и убегают, счастливые люди занимают административные здания (почту, телефон, телеграф) и начинают строить человеческую (демократическую) жизнь. Пример: все те мирные акции протеста, которые проходили в Беларуси последние 23 года. На сегодняшний день самый яркий представитель данной концепции – Николай Статкевич и традиционно политические партии в оппозиции. В этой стратегии есть шансы поменять политическую ситуацию при условии, что «людей» на улицы выйдет больше чем «волков». Но, к сожалению, выходит недостаточно людей, и стычка безоружных «людей» с «волками» (у которых опыт, дубинки, сплоченность и т.д.) заканчивается «кровавым побоищем»/массовым разгоном, то есть в пользу волков. Как Вы понимаете, «волчьей стае» все равно, что там у Вас написано на плакате или какой флаг Вы там несете. Им просто хочется «кушать» (в данном случае – власти). Поэтому власть одинаково репрессирует и либералов, и коммунистов, и христиан. Одинаково страдают и прорусские, и проевропейские силы. Садятся в тюрьму все: и «регнумовцы», и «пальчисы». После каждого разгрома (фактически, ежегодно) оппозиция должна зализывать раны и буквально «восставать из пепла». Это очень тяжело в эмоциональном плане, люди впадают в депрессию, фрустрацию, поэтому каждые новые выборы активных сторонников этой стратегии становится все меньше и меньше. Кроме этого, стоит отметить один нюанс: иногда «Феникс» после пережитых пыток и мучений возрождается сумасшедшим. Это стало заметно по ряду активистов, которые пережили репрессии, но сошли с ума в том или ином виде (стали слышать голоса с неба, видят везде заговоры и агентов КГБ и т.д.).


  3. «Спасем Красную Шапочку». Эта стратегия опасна тем, что она ведет к гражданской войне в Беларуси. Собственно, ее идея укрепилась совсем недавно в Беларуси вследствие украинских событий. На сегодняшний день существуют белорусы, которые активно принимали и принимают участие в военных действиях в Украине на стороне ЛНР/ДНР или АТО. Эти люди умеют обращаться с оружием. Судя по лозунгам, которые периодически звучат то с той, то с другой стороны, каждая сторона воспринимает себя этаким «охотником», спасающим «Красную Шапочку», и заодно ее бабушку, из лап ужасного волка. В случае с теми, кто на стороне АТО, это «спасение от бандитской России», в случае с теми, кто на стороне ЛНР/ДНР, это, конечно, «спасение от бендеровцев и НАТО». Проблема в том, что у них есть свежий опыт убивать, они это умеют и хотят делать, и это тоже стратегия, основанная на крови (даже большей крови, все-таки «волки» в Беларуси – более мирные, чем «охотники»). Смена Лукашенко с помощью такой стратегии возможна (охотник с ружьем всегда сильнее волка или стаи волков), но возможна только насильственным кровавым путем. Судя по нервной реакции Александра Лукашенко и силовиков, они серьезно относятся к такой возможности и появлению «охотника/ов».


  4. «Акелла промахнулся». Это стратегия внутреннего «дворцового переворота», когда постаревшего и ослабевшего вожака – Александра Лукашенко сменяет «новый волк», более молодой, энергичный и более жестокий. Эта концепция ближе всего к «идее преемника», за исключением того, что выбирает уже не Александр Лукашенко и его сыновья, а его команда, которая идет за новым вожаком. Внешне это может выглядеть как «преемник», но отличие в том, что мнение Александра Григорьевича будет уже не интересно никому и на выбор нового лидера не влияет. Повторю, новым вожаком может быть и волчица (например, Лидия Ермошина или Наталья Качанова, в руках которых сосредоточены определенные рычаги власти). Эта стратегия – реализация страхов очень многих демократических активистов, которые боятся, что в случае смены Александра Лукашенко на кого-то, мы получим нового «лукашенко». Я бы уточнила, что в этой ситуации мы получим «молодого агрессивного Лукашенко образца 1994-1999 года». Т.е. готового доказывать свое лидерство кровью. Важно помнить, что в данной стратегии новый «волк» – исключительно и всегда из команды Лукашенко, это будет тот, кто ближе всего и незаметнее подберется к «политическому горлу».


  5. Стратегия «Нашего Дома». Про нее попозже и отдельно. Следите за публикациями.


  6. «Иван-царевич и серый волк». Это стратегия России, о ней тоже попозже. Отмечу лишь, что она так до конца не оформилась вследствие того, что концепции политического лидерства Владимира Путина и Александра Лукашенко существенно различаются.

Стратегии ЕС и США, насколько мне известно, учитывают лишь первую и вторую белорусские стратегии. Поэтому нет смысла выделять их в какую-либо отдельную группу.
Есть еще несколько теоретических стратегий, но поскольку в Беларуси пока еще их никто не использует, то мы про них тоже не говорим.
Как мы видим, персонально для Александра Лукашенко стратегии передачи власти и ухода с президентского поста в этой концепции нет.
Я понимаю, что для него стратегия «преемника» – самая оптимальная, потому что позволяет сохранить жизнь и свободу, а также определенные блага, но, увы, в волчьей стае другие законы.
Когда старый волк ослабел, не может доказать свое лидерство, стая отворачивается и ищет нового вожака. Старый вожак и его мнение на этот счет остается при нем, на него уже никто не ориентируется. Договориться с волками, даже если это в прошлом твоя собственная команда, – нельзя. Можно только убежать (если успеет, но команда за этим следит), или героически «погибнуть» в «схватке» с новым вожаком (не обязательно физически, это может быть и тюрьма, и психбольница).
На сегодня я вижу, что Александр Лукашенко пытается переформулировать концепцию политического лидерства, чтобы выйти из этого политического «тупика». Я не верю, что старый, а значит слабый вожак (а сегодня АГЛ – уже старый вожак) может «продавить» новую концепцию (для этого нужна энергии и ресурсы, у АГЛ сегодня их нет), но сама попытка – похвальна.
Впрочем, в ближайшие 3-5 лет станет понятно, чья «лошадка»-стратегия придет к финишу первой. В любом случае, в ближайшее время в Беларуси будет интересно. Ольга Карач Наш Дом


«Замёрзшее» общество 29.03.2017 2

Давайте попробуем разобраться: почему сегодняшняя Беларусь застыла, почему в ней ничего по существу не меняется? Ведь вокруг нас – стремительно изменяющийся мир. Почему же тогда отечественная «стабильность» не просто стала притчей во языцех, но и намертво заблокировала развитие страны?

Лично я вижу две главные причины.

Не работают социальные лифты

Недавно мне довелось очень сильно удивиться. Один из моих друзей в соцсети Facebook неожиданно написал на своей странице: «Ничего не меняется. Совсем. Хоть бы война началась, что ли…». Признаюсь, сперва я была в шоке. Ладно бы это сказал какой-то неразумный подросток. Однако когда такое пишет взрослый, состоявшийся и успешный, известный в стране человек?...

Особенно учитывая, что едва ли не главный лозунг белорусов – «Абы не было войны!».

Что же должно было случиться, чтобы человек так сказал? Впрочем, вскоре я начала припоминать, что читаю подобное уже не впервые. В разных формах такую мысль высказывали многие. Но прошло ещё пару дней – и я вспомнила, где впервые услышала эту фразу. Пару лет назад, в российском фильме «Дикое поле», про быт Богом забытой степной провинции. Там тоже один из главных героев говорит: «Всё застыло, никаких изменений, и мы ничего поменять не можем. Хоть бы война началась!».

Как видим, в разное время, в разных странах и у разных людей мысли совпадают практически дословно. Что происходит? Я думаю, это общий симптом для всякого общества, в котором оказались выключены социальные лифты. То есть ситуации, когда люди лишены возможности своими собственными усилиями кардинально поменять свою жизнь к лучшему.

А война – это всегда перемены, обычно быстрые и радикальные. Не случайно в русском языке есть пословица: «Молодые лейтенанты очень любят войну».

Всё правильно: молодые лейтенанты амбициозны, они хотят стать генералами. В мирной жизни лейтенант станет генералом лишь к старости, получит звёздочки в придачу к геморрою и язве. А на войне он рискует – но может стать и молодым генералом.

Конечно, война не нужна – ни Беларуси, ни другим странам.

Но перемены нужны. А для этого нужно снова включить социальные лифты.

В последний раз они в нашей истории работали в конце 80-х – начале 90-х. Тогда сперва перестройка, а потом обретение Беларусью независимости открыли множество новых возможностей для самых разных людей во многих сферах – от политики и СМИ до бизнеса. Между прочим, Александр Лукашенко тоже воспользовался социальным лифтом, который и вознёс его к самым вершинам власти и сделал первым человеком в стране.

Проблема только в том, что Александр Григорьевич, обустроившись в президентском кресле, социальные лифты в стране просто «выключил». Потому что понимал: на Олимпе ему конкуренты не нужны.

С тех пор для молодёжи «социальный лифт», способ «выбиться в люди», – это не наука, не искусство, не предпринимательство и тем более не гражданская активность. Чтобы стать «уважаемым человеком» в наши дни нужно идти либо в силовые структуры, либо делать «комсомольскую» карьеру – то есть выслуживаться в БРСМ.

Есть ли будущее у общества, в котором самые «уважаемые люди» – милиционеры и идеологи? Ответьте на этот вопрос сами.

Нет обратной связи

Неработающие социальные лифты – это одна базовая проблема сегодняшнего белорусского общества.

Вторая – отсутствие обратной связи между обществом и властью. В нормальном современном государстве такую обратную связь обеспечивают сильные независимые СМИ, независимые выборы и отчитывающиеся перед гражданами чиновники.

То есть как раз все те составные части общества, которые в Беларуси, мягко говоря, неразвиты.

Хорошая иллюстрация такого отсутствия обратной связи – безрезультатность всех многочисленных петиций, которые белорусы подписывали в 2016 году. (Почему то именно в прошлом году они стали особенно популярны).

Вы можете вспомнить хоть одну петицию, которая возымела действие? Я с трудом припоминаю только шум, поднятый вокруг минской Осмоловки – и всё.

Но ведь есть многие тысячи граждан, которые воспользовались возможностью выразить свою позицию по разным вопросам в надежде, что она будет хотя бы услышана властями. Однако всё это выражение гражданского мнения неизменно натыкается на несколько никем не выбранных чиновников, работающих в разных ведомствах, которые делают свои заключения и закрывают дискуссию: нет оснований и нецелесообразно! Сколько раз уже общественность честно собирала подписи под инициативами, которые тихо умирали под сукном чиновничьего стола…

Эта ситуация модельная для понимания специфики функционирования (квази)демократических институтов в современной Беларуси. Она демонстрирует, что у граждан нашей страны нет никаких возможностей воздействовать на власть напрямую, непосредственно: везде и всегда между гражданами и властью вмонтированы фильтры.

Благодаря им любая активность, не одобряемая или просто не санкционированная властью, может быть легко проигнорирована или заблокирована, и не важно, о чём идет речь – об участии в выборах неугодного кандидата, о требовании отменить закон, о проведении митинга или о сборе денег на оппозиционную деятельность.

Не приходится сомневаться, что если бы «декрет о тунеядцах» внесли в качестве закона на голосование в парламент, – депутаты без колебаний бы его приняли. Но уже сам факт вынесения в официальное поле и на публичное рассмотрение хоть чего-нибудь рожденного не в процессе аппаратных согласований внутри администрации президента, а живым творчеством масс, в нашей системе не предусмотрен и потому невозможен.

Введение в любую демократическую процедуру чиновничьего фильтра или создание условий для появления неформального механизма закулисных согласований – вот что превращает провозглашённую Конституцией демократическую республику в унитарную автократию.

По сути, сегодняшняя Беларусь повторяет практику СССР: при всех демократических формулировках советской Конституции решение вопросов происходило вовсе не голосованием избранных народом депутатов, а через резолюции партийных структур, которые покорно и безусловно поддерживались соответствующими советскими органами.

С одной стороны, это обрекает нас на повторение застоя, ситуации времён позднего СССР, когда тоже были выключены социальные лифты, а между людьми и властью существовала мощная прослойка чиновников. С другой стороны, опыт перестройки показал: система фильтров оказывается и самым уязвимым местом системы. Стоит отказаться хотя бы от некоторых из них, как даже существующие законы и органы власти оказываются вполне себе демократическими или хотя бы вполне удовлетворительными на переходное время. Именно по такой схеме в конце 1980-х, когда убрали «руководящую и направляющую роль КПСС» (в современной Беларуси – Администрации президента), безголосые и безвластные Советы обрели и голос и власть.

Нормы и процедуры демократии в Беларуси только тогда заработают как положено, когда будут максимально ориентированы на прямую и непосредственную реализацию гражданами своих конституционных прав, с минимизацией возможностей для чиновников хоть как-то влиять на ход и результаты общественно-политических процессов. То есть петиция с подписями граждан, должна не просто поступать на рассмотрение парламента немедленно и минуя промежуточные комиссии, а в некоторых ситуациях и непосредственно приводить к принятию требуемых решений.

В противном случае перспективная и передовая демократическая процедура теряет смысл, что мы и наблюдаем сейчас.

А вообще история учит: любая лазейка для подмены или искажения публичной, гласной и однозначно трактуемой процедуры закулисным чиновничьим согласованием рано или поздно обязательно будет использована в ущерб демократии.

Что мы и видим.

Немного о белорусском менталитете 22.03.2017 10

Почему выборы в Беларуси – в европейском вроде бы государстве – упорно не приводят к переменам к лучшему? Действительно ли проблема только в фальсификациях, которые раз за разом организует действующая власть? Или, быть может, дело в менталитете белорусов, которые, став уже городской нацией, пока ещё сохраняют деревенский образ мышления? В таком случае, когда ситуация изменится?


Белорусские «хоббиты»


Я уже неоднократно говорила и писала: я думаю, что и Александр Лукашенко, и значительная часть национально-ориентированной оппозиции совершают одну и ту же ошибку. А именно: они пытаются апеллировать к белорусам как сельской нации и мыслить Беларусь как аграрную страну. Между тем, правильно уже согласиться с тем, что белорусы – это городская нация с сельскими корнями. И выстраивать свою национальную идентичность вокруг этого, вокруг городской жизни и культуры.


Статистика это вроде бы подтверждает: как раз недавно мне пришлось писать о том, что как бы мы не развивали АПК страны и не гордились достигнутой продовольственной безопасностью, но всё же сегодняшняя Беларусь – это индустриальная страна. Да, у нас традиционно много внимания уделяется агропромышленному комплексу, но его доля в ВВП страны – всего 6,7% объема ВВП. При этом в сельскохозяйственном секторе работает около 9% от общего количества занятых в экономике Беларуси. А доля сельских жителей в населении страны – 22%. То есть белорусы в большинстве своём – это уже горожане. И здесь мы вполне следуем общеевропейской тенденции – и бояться этого не надо.


Однако мышление людей меняется медленнее, чем их образ жизни. Очень многие «городские белорусы» – это горожане в первом или втором поколении, то есть если даже и не вчерашние сельские жители, то уж точно люди, сохраняющие пока менталитет жителей глухой провинции. И это ощущается даже в повседневной жизни. В Минске в адрес человека, стоящего слева на эскалаторе в метро или задерживающего очередь из-за неумения обращаться с банковской пластиковой карточкой нет-нет, да прозвучит: «Из какой деревни приехал?!». И уж совсем классикой стало высказывание в адрес многих молодых посетительниц гламурных столичных клубов: «Можно вытащить девушку из деревни – нельзя вытащить деревню из девушки».


Как это нередко бывает, в описанных случаях городской фольклор действительно отображает глубинные процессы, происходящие в психологии «новых горожан». Недавно о том же самом очень точно сказал в своем интервью российский кинорежиссёр Андрей Кончаловский: «У нас крестьянское сознание. Это добуржуазные ценности: “своя рубашка ближе к телу”, “не трогай меня, я тебя не трону”»... Действительно, крестьянское сознание – это отсутствие внутреннего желания принимать участие в жизни общества. Все, что находится за пределами интересов семьи, в лучшем случае вызывает равнодушие, в худшем – отторжение и враждебность.


Вспомните, сколь часто мы слышим, порой даже от близких нам людей: «Смысла идти на выборы нет, всё уже решено за нас», «Выдвигаться кандидатом – только неприятности себе наживать», «Это не наше дело, пусть начальство решает».


В далёком уже от нас XVI веке возникновение буржуазии в Европе породило республиканское сознание. А республика – это общество граждан. Беларусь того времени развивалась аналогично – города с зародившейся буржуазией, Магдебургское право, ограничение прав аристократии и короля… Однако последовавшие драматические события – жестокие войны с Россией, разделы Речи Посполитой, безрезультатные восстания, – повыбили значительную часть как национальной аристократии, так и буржуазии. Остались крестьяне, появилось мышление в формате «Абы чего не вышло» и «Лишь бы не было войны».


И сегодня даже живущие в городах белорусы чаще всего замкнуты на себя и свою семью, работу. Чисто подсознательно они боятся соприкосновения с «большим» окружающим миром. Статистика говорит: 72% белорусов никогда не покидали границ своей страны, 46% – своей области. То есть кругозор людей формируется телевизором, и им этого достаточно. А вместо того, чтобы съездить за рубеж, посмотреть мир, они лучше ещё один холодильник купят. Белорусы рассуждают в точности как хоббиты из бессмертного романа Толкиена: «Ещё неизвестно, что он принесёт, этот большой мир. Лучше оставаться у себя дома. А то ступишь на дорогу – и неизвестно, куда она тебя заведёт».


Стать гражданином


Однако я оптимистка. Потому что я вижу, как ситуация меняется. Именно сегодня в большой белорусской семье с крестьянским сознанием происходит смена формата. Очень многие перестают быть равнодушными, замкнутыми только на себя и свою семью.

Не то чтобы белорусы так уж начали стремиться в политику. Но интернет уже проник по всей стране – даже в мало-мальском райцентре среди молодёжи уже моветоном считается не быть подключённым к Сети. Добавим сюда самый высокий в мире процент Шенгенских виз на душу населения – белорусы всё активнее знакомятся с окружающим миром. И это не только жители Ошмян, Гродно или Бреста, привыкшие мотаться в соседние Литву и Польшу. В Европу ездят уже представители всех слоёв населения – и видят, что люди там не с пёсьими головами, да и гей-парады проходят вовсе не непрерывно. Зато жить там намного лучше, а местные жители не боятся ходить голосовать или (о Боже!) выходить на митинги, когда им что-то не нравится.


Если всё это не будет прервано в результате какого-либо политического катаклизма, то уже довольно скоро наши соотечественники начнут обретать навыки солидаризации, расширять политический кругозор, задавать вопросы власти. То есть становиться гражданами. Потому что крестьянское сознание (чтобы было, как у меня в избе, и более никак) крепко устоями, основанными на личном опыте. А когда личный опыт становится богаче, будь то путешествия по миру или путешествия по интернету, видоизменяются и устои. Нормальный процесс. И ничем он в Беларуси не отличается от того, что проходили многие другие страны.


Вот только у наших чиновников сохраняется устойчивое убеждение, что ментальность нашего народа – детская, незрелая. А значит, ему постоянно нужен строгий родитель. Чиновники не хотят верить, что жизнь идет вперед и ребенок рано или поздно вырастает. Так что я очень боюсь того, что доказывать свою ментальную «взрослость» белорусам в какой-то момент придётся через насилие. Потому что для государственной системы признать «взрослость» подопечного народа – значит потерять власть.


Я верю, что многие мои соотечественники прямо сейчас становятся гражданами (не по паспорту, а по мышлению), что они искренне хотят хотя бы на что-то в стране влиять, что им давно тесно в своей избе и на своих страничках в соцсетях. Но они пока не знают, что им делать, куда нести эту свою общественную активность, когда государство относится к ней в лучшем случае подозрительно, а в худшем – выход на мирную уличную акцию приведет только в СИЗО.


Напоследок – одно наблюдение, которое хорошо показывает, как отличаются то общество, которое есть – и то, которое нам пытается нарисовать государство. По сети гуляют видео брутального «хапуна» невинных людей, которые пытались уехать на троллейбусе №37 после акции протеста 15го марта. По белорусскому телевидению идут «кошмары» про каких-то демонстрантов «в масках, с кастетами и ножами». Любой может посмотреть видео с кадрами задержаний – нигде не мелькают ножи и кастеты, а вот дубинки и запредельно жестокое поведение милиции – очень даже мелькают и вызывают омерзение. Даже у тех, кто не знает ни русского, ни белорусского языка. Очевиден разрыв – между «официальной» реальностью и нашей жизнью.


И вот в этом разрыве я и вижу надежду для Беларуси.

Белорусы к реформам готовы. Готовы ли реформы к белорусам? 20.03.2017 2

Экономический кризис, почти переросший в политический из-за протестов против «Декрета о тунеядцах», вновь показал: без рыночных реформ у Беларуси будущего нет. Вот только, как выясняется, говоря о реформах, каждый имеет в виду что-то своё. Чиновники видят реформы по-своему, «простой народ» – по-своему. И оба этих взгляда имеют очень мало общего с успешными моделями реформ, реализованных в других странах.


Желания против реальности


Чем хуже живут белорусы в условиях тянущегося третий год кризиса, тем охотнее они поддерживают проведение рыночных реформ. Об этом говорят и обнародованные в конце февраля данные опроса Белорусской аналитической мастерской Андрея Вардомацкого (BAW, Варшава). Опрос, прошедший в декабре 2016-го, показал: по сравнению с 2015 годом, когда экономическую ситуацию в стране как «плохую» оценили 42,7% опрошенных, к концу 2016 года таких стало 55%.

При этом экономическое положение страны наши соотечественники оценивают очень по-белорусски – через состояние собственного кармана. 36,1% белорусов называли положение собственной семьи «плохим» в 2015 году, 44,8% – в 2016-м. При этом наихудшие оценки дают люди активного экономического возраста.


В 2016 году по сравнению с 2014-м заметно выросло число сторонников скорейших рыночных реформ за счет падения числа тех, кто поддержал бы постепенный переход к рынку. Этот растущий запрос на реформы, пишет Tut.by, отразился и в ответах на вопрос, который BAW задала белорусам перед парламентскими выборами 2016 года. Из тех, кто собирался голосовать, 52,1% говорили, что выберут того, кто представляет альтернативные пути развития, а 27,9% – тех, кто поддерживает сегодняшний политический и экономический курс.

Правда, есть одно неприятное «НО». И это «НО» при неблагоприятном раскладе способно перечеркнуть весь кажущийся позитив приведенного выше опроса. (Правда, я сейчас буду отталкиваться от данных 2014 года – более свежих просто нет.) Дело в том, что белорусы в большинстве своём под реформами имеют в виду вовсе не либерализацию – как политическую, так и экономическую.

Например, граждане выступают за введение страховой медицины, но чтобы роль государства в здравоохранении при этом оставалась высокой, то есть чтобы медицинскую помощь они получали в любом случае. При этом все сходятся в том, что результатом реформ должен стать рост лично их благосостояния. Однако понятно, что на первом этапе любых реформ падение уровня жизни неизбежно. Формально с этим согласны и готовы потерпеть 5-7 лет ради благополучия в будущем 51% опрошенных. Однако какой окажется эта цифра, когда реформы реально начнутся, – сказать невозможно.


В то же время исследования «Либерального клуба» показывают, что часть людей (включая госслужащих) действительно ждет реформ, но массово население все же не готово нести убытки в ближайшей перспективе ради положительного эффекта в будущем. Одновременно чисто психологически наши граждане не готовы отказаться от присутствия государства в большинстве сфер жизни.

Инициировать и нести ответственность за изменения, по мнению значительной части населения, должно правительство. За повышение государственного влияния в различных сферах в 2014 году высказались 43% опрошенных, против – 33%. К сегодняшнему дню эти цифры наверняка изменились не в пользу государства, но вряд ли сильно.


Директор Школы молодых менеджеров публичного администрирования SYMPA, социолог Наталья Рябова считает, что желание белорусов повысить роль властей связано с иждивенческой привычкой и непониманием того, что присутствие государства в разных сферах мы оплачиваем из своего кармана.


«Основную роль в разработке реформ население возлагает на правительственные организации. Роль общественных организаций, политической оппозиции и международных организаций не видится столь существенной. Но с другой стороны, весомая часть опрошенных высказывается за то, чтобы все заинтересованные стороны участвовали в разработке реформ», – отмечает аналитик BISS Елена Артеменко.

При этом результатом реформ, по мнению большинства белорусов, должна стать система политического и социально-экономического устройства, подобная шведской: незначительное имущественное расслоение, высокий уровень социального обеспечения со стороны государства. Правда, при этом, как оказывается, никто не готов платить налоги в том размере, в котором их платят шведы, и работать со шведской производительностью труда.


Свобода бизнеса по версии чиновников


Когда говорят об успешных реформах, проведенных в соседней Польше, все почему-то вспоминают начатые в 1991 году «реформы Бальцеровича» – приватизацию крупных заводов, закрытие убыточных госпредприятий, массовые увольнения и падение уровня жизни. Но забывают, что за два года до этого прошла т.н. «реформа Мазовецкого», которая дала полную свободу частному бизнесу, прежде всего малому и среднему. Польские предприниматели получили абсолютную свободу действий – и начали активно работать, создавая рабочие места.


Так что когда в 1991-м начались увольнения с госпредприятий, львиную долю высвобождающейся рабочей силы поглощал уже частный сектор. Как результат, удалось не только избежать массовых народных волнений – уже через несколько лет начался экономический рост, своими темпами удививший всю Европу. И удивляющий, к слову, до сих пор.

У нас про развитие малого и среднего бизнеса любят говорить, но не любят делать что-то конкретное. А если и делают (чиновники), – то только с прицелом на обеспечение благополучия своих детей и других членов семьи. Я сейчас говорю о проекте указа президента, который предполагает мораторий на проверки до конца 2020 года и широкие налоговые льготы для фирм, работающих в сфере торговли, общепита и бытовых услуг. А заодно – особо льготные условия приватизации для представителей подобного бизнеса. Этот документ подготовило Министерство антимонопольного регулирования и торговли. Проект предусматривает введение до 31 декабря 2020 года моратория на проведение плановых проверок компаний, работающих в нескольких сферах бизнеса, в которых доля частного капитала на сегодняшний день очень велика.


Организациям и ИП указ разрешит самим устанавливать режим работы своих заведений, а также строить стационарные объекты независимо от того, вошли ли они в утвержденные исполкомами схемы развития населённых пунктов. Предусмотрены и значительные налоговые льготы для тех, кто занимается бизнесом на территории средних, малых городских поселений и в сельской местности. Согласно проекту, фирмы и ИП, владеющие магазинами и павильонами с торговой площадью до 100 кв. м, торговыми местами на рынках, объектами общепита с количеством мест до 50, а также те, кто оказывают бытовые услуги, вправе не уплачивать НДС и налог на прибыль, а индивидуальные предприниматели — подоходный налог с физлиц. Ставка налога при использовании упрощенной системы налогообложения установлена на уровне 1%.


А теперь – самое «вкусное». Проект президентского указа предусматривает преференции в виде продажи государственного имущества по оценочной стоимости без проведения аукциона, а также рассрочку оплаты. Разрешается проводить перепланировку помещений без проектно-сметной документации (если работы не затрагивают несущие конструкции).

Кто больше всего выиграет от нового президентского указа в случае его принятия? Это, конечно, те жители регионов, у кого есть определенные капиталы и административный ресурс для вхождения в новый бизнес на новых условиях – через льготную раздачу госимущества. Но, в отличие от Минска, частный бизнес в провинции развит совсем слабо, а где и развит – там он занимает лишь определенные рыночные ниши, выход за пределы которых для него – большой риск. У рядовых граждан в провинции денег на собственный бизнес нет – это показали в том числе прошедшие протесты простив «налога на тунеядцев».


Кто остаётся? Чиновники местных администраций + их родственники, а также «аграрные бароны». Те самые мужички в кургузых пиджаках, что окружают президента каждый раз, когда он приезжает с очередной инспекцией на какое-нибудь агропредприятие. Давайте вспомним, сколько миллиардов долларов государство за пару последних десятилетий «похоронило» в АПК (по словам Михаила Мясниковича, только за 2011-2015 годы это $43,8 млрд). Тут сложно не согласиться с Ярославом Романчуком, который утверждает, что на самом деле эти директора убыточных агропредприятий и председатели колхозов «20 лет без урожая» – главные теневые капиталисты в сегодняшней Беларуси. В самом деле, не все же выделенные правительством на агропром деньги сгнили вместе с картошкой в буртах…


Сегодняшние «ипэшники», держащие точки на вещевых рыках и в торговых центрах, скорее озабочены собственным выживанием. Они не верят государству и не планируют выходить в новые сферы бизнеса, даже небольшого по масштабам. Зато в эту нишу приходят дети и прочие родственники представителей местной власти. У них есть деньги, есть нужные связи, чтобы получить лакомые объекты мимо аукциона (причём вполне легально). И они знают, что нынешняя власть не вечна, причём, перефразируя Булгакова, «не вечна внезапно». Они торопятся обеспечить себе сытое будущее.

Резюмирую. Региональная номенклатура явно нацелилась на приватизацию множества всё ещё сохраняющихся «лакомых кусочков» в провинции. А в этой сфере местным функционерам всегда проще договориться со всеми – включая местных правоохранителей и работников КГК.


Пока я могу предположить, что это – новая форма социального договора. Прежний общественный договор власти с населением («мы вам – чарку и шкварку, а вы – не лезете в политику») уже не действует, что и подтвердил несуразный «декрет о тунеядцах». Сейчас всё выглядит так, что прямо теперь власть пытается утвердить новый договор – уже с местной номенклатурой. Его суть: «мы вам – собственность и спокойный бизнес, вы нам – обеспечиваете спокойствие в регионах и нужный результат голосований».

Вот только, жаль, к рыночным реформам это не имеет ровным счётом никакого отношения. А значит, через какое-то время их придётся начинать с нуля. Только делать это будет ещё тяжелее.

Окружающая среда 17.03.2017 5

или Политическое дежавю

Меня окружали вежливые,
отзывчивые люди,
медленно сжимая кольцо.
Андрей Кнышев, афоризмы

15 марта в Беларуси – праздник, День Конституции. Ну, вы знаете, это та тоненькая книжечка, где написано, что именно нам разрешено и почему. Вдобавок к тем разрешениям, как раз в этот день белорусскими властями была разрешена мирная акция протеста под названием «Марш нетунеядцев» в Минске. По разным оценкам, собралось 3-5 тысяч демонстрантов, которые прошли с транспарантами, барабанами, плакатами, помитинговали и… попытались мирно разойтись по домам. Но это оказалось нелегкой задачей.

Неизвестные мужчины в штатском стали гоняться за демонстрантами, избивать их и увозить на машинах без каких-либо опознавательных знаков. А особенную «любовь» принял на себя троллейбус с очень символическим номером 37, в котором началась форменная свалка: людей били, хватали, тянули, пустили слезоточивый газ. Били так, что на полу осталась кровь. Позже похищенных нашли в разных РУВД, их там продержали голодными всю ночь, а наутро включился судебный конвейер, где косноязычные милиционеры с бедной фантазией на ходу, а может – плохо подготовившись выдумывали слезные истории о злостных матерщинниках и их приставаниях к прохожим. И самое страшное – ведь демонтсранты были в противогриппозных масках, что, конечно, просто немыслимое преступление в Беларуси. Свои 15 суток получил даже россиянин-москвич, который ни на какие акции не ходил, а на свою беду ехал себе куда-то в троллейбусе № 37.

За 22 прошедших года как только силовики не издевались над белорусами. Били, сажали, угрожали изнасилованиями, делали «ласточку», «играли в слона», заковывали на сутки в наручники, похищали прямо на улице, красили «зеленкой», бросали в «психушки», вывозили в леса и имитировали расстрелы. Ничего нового или удивительного 15 марта 2017 года не случилось – власть вела себя так, как ведет себя обычно. По-зверски.

Но…

Так получилось, что в декабре 2014 года я была в Киеве. Как раз накануне по приказу Виктора Януковича были сильно избиты молодые ребята, сидевшие в палаточном городке в центре украинской столицы. Реакция украинских властей на протесты меня нисколько не удивила, я – белоруска, видела и не такое. Меня удивила реакция украинских граждан, которые, по моему мнению, политикой особо не интересовалиь, разве что в виде сплетен – кто чего и сколько украл в миллионах. Пенсионерки во дворе, продавщицы в магазине, предпринимательницы на рынках, женщины в транспорте, нянечки-санитарки-медсестры – все буквально тряслись и кипели от злости и возмущения. Киев бурлил негодованием. Фраза, которую я лично слышала десятки, а то и сотни раз за день: «Как этот мудак мог побить детей?».

19 декабря 2010 года белорусская власть жестоко разогнала мирную демонстрацию. Были арестованы почти все кандидаты в президенты (кроме самого главного), в тюрьму КГБ брошены все руководители оппозиционных предвыборных. За одну ночь было задержано и оказалось за решеткой около 1.000 человек. А реакция белорусов была другой, не украинской. Общее мнение было таким: «нефиг было туда соваться, сами виноваты». На этом фоне возмущение украинцев восхищало и вызывало тихую зависть. Я себя тихонько утешала: «белорусы – не украинцы, мы просто другие».

Что-то изменилось.

«Точка невозврата» – это не когда власть беспредельничает. Бесконтрольная и безграничная власть беспредельничает всегда.

«Точка невозврата» – когда народ уже не согласен терпеть этот беспредел.

Раньше Александр Григорьевич прикрывался элегантной формулой: «царь – хороший, бояре – плохие». 15 марта 2017 года эта формула была уничтожена неизвестными амбалами в черных шапочках, избивающими студенток и несовершеннолетних в троллейбусе после демонстрации. Сейчас уже никто не верит, что «царь – не знал».

Беларусь кипит и бурлит. Фейсбук просто взорвался. Про политику говорят даже те, у кого на уме до этого были только печеньки и котики, кто даже слова такого не знал – «политика». Общее возмущение можно выразить коротко: «Как так, акция была разрешена официально, почему такой кровавый разгон? Сам же Царь разрешил. Какая же запредельная подлость!». Неизвестных амбалов народ сходу прозвал «шунявками» – по аналогии с «титушками» в Украине. Только в отличие от гопников-«титушек», «шунявками» стали неопознанные сотрудники милиции, которую возглавляет генерал-лейтенант милиции Игорь Шуневич.

Как оказалось, белорусы – все-таки немного украинцы. Не так уж отличаются наши нации. И с русскими тоже – не очень отличаются.
Помнится из истории, в январе 1905 года петербургские рабочие шли к царю Николаю II с целью вручить Коллективную Петицию о рабочих нуждах. Против безоружных людей было применено огнестрельное оружие, погибло более сотни человек. Кровавый разгон мирной демонстрации послужил толчком к началу Первой русской революции и получил впоследсвии название «Кровавое воскресенье».

В белорусскую историю день 15 марта 2017 войдет под названием «Кровавая среда». И мое политическое чутье, отточенное за 22 года, подсказывает, что Беларусь – на пороге больших перемен.

2017 год – ведь он все равно семнадцатый…

Кто вчера избивал детей и студентов? 16.03.2017 26

Какие-то очень глупые или очень подлые люди злонамеренно вкидывают в "широкие массы" идею про то, что вчера молодежь избивали российские спецслужбы, а Александр Лукашенко про это "не знал".

Так вот, даже не сомневайтесь. Это были белорусы. Дадада, те самые наши соседи, одноклассники, отцы одноклассников наших детей и мужья наших подруг. Вот те, которые живут рядом - в соседней квартире или на соседней улице.

В 2011 году такие же "люди в черном", на машинах без опознавательных знаков и номеров, похищали и избивали протестующих, пытали, вывозили в лес, сажали в тюрьмы.
А потом оказалось, что ими руководил Олег Гайдукевич, начальник Фрунзенского РОВД, и это были милиционеры.
Их неравнодушные граждане по фотографиям и аккаунтам в соцсетях вычислили.

Поэтому нужно понимать, что приказ разгонять и бить отдал лично Александр Лукашенко. Для сомневающихся есть видео в сети, где он прямым текстом приказывает силовикам "выковыривать изюм из булок". Какие еще нужны доказательства?

Если бы этот разгон и избиение были без ведома Лукашенко, то сегодня были бы очень громкие отставки. Никого из силовиков не сняли, как я вижу. Наоборот, ожидаю наград и повышений.

Если бы тут хозяйничали россияне, то это означает, что Беларусь уже лишилась своей независимости, и мы уже живем в какой-то другой стране. Беларусь, слава Богу, еще есть. Мало того, наконец-то у нас появился белорусский народ.
Тот самый, когда гордишься, что ты - тоже часть этого народа.

Я понимаю, что психика любого человека ищет защиту даже в самых абсурдных нелепостях, люди боятся смотреть правде в глаза.

А правда такова: детей били и топтались по ним белорусские силовики, и приказ на разгон разрешенной акции отдал лично Лукашенко.
И другой правды нет.


«Как Вы лодку назовете» 09.03.2017 2

или почему важно с умом выбирать политические символы

Политический символ – условный образец
важнейших политических идеалов,
важнейшее средство пропаганды и утверждения.
Из словаря.
На общем собрании моя подруга была убедительной и немногословной:
– Нам нужен свой собственный узнаваемый символ.
Например, геккон.
Он – миленький, хорошенький, а главное может лазить
по стенкам и потолку – в общем, с уникальными способностями.
Совсем как мы.
– В Беларуси гекконы не водятся, – засомневалась я.
– Тем лучше! Это не какой-то там аист, который у всех.
Мы будем единственные и неповторимые!

Мы встретились с ней в Минске после ее долгой командировки.
Она хитро подмигнула и поставила картонную коробку на стол:
– Ольга, а ты помнишь, что у нашей организации скоро десятилетие? Я тебе тут кое-какой подарок приготовила. Ты даже не представляешь, какого труда мне стоило его протянуть через все границы…. Смотри.
В коробке сидел… самый настоящий живой геккон в очень плохом настроении и смотрел на меня злыми глазками…

* * *
В вагон я вошла – такая вся из себя дама, в строгом костюме, с деловой прической и на высоких каблуках. Грубая картонная коробка немного портила впечатление и казалась пустой. Геккон в ней уже сделал вид, что умер, потому что я в жарком летнем Минске за встречами и делами я не выполнила один из пунктов пользовательского соглашения – максимально часто брызгать его водой. Воды я с собой не ношу, а из остальных жидкостей с собой были только духи Escada Magnetism, но их тратить на геккона было жалко.
Я беззаботно поставила коробку на стол. Два моих соседа-мужчины уже расположились и пили пиво.
Я окинула их недобрым взглядом: однажды в такой же поездке такой же злоупотребивший явно не «Эскадой» попутчик ощутил некий магнетизм, и всю ночь каждые 15 минут будил меня ради шампанского, пива, водки – предложения следовали по убыванию романтизма в названиях напитков. После той бессонной ночи пьющих мужчин в поездах я недолюбливаю.
Короче, в воспитательных целях я посуровела и мрачно пресекла любые разговоры в целях улучшения будущего процесса сна. Будить меня я им мысленно настрого запретила.
Но не тут-то было.
Разбудил меня резкий, полный отчаяния мужской крик. В женских романах такие крики обычно называются «леденящими кровь».
Мой сосед стоял ко мне спиной и кого-то ожесточенно бил подушкой. Я лихорадочно вслепую зашарила руками по столу – искала футляр с линзами, без них было понятно только то, что в купе кто-то пытается дорого отдать свою жизнь.
Мужчина почувствовал шевеление за своей спиной, обернулся ко мне и предостерегающе крикнул:
– Не двигайтесь, девушка, тут какая-то гигантская ящерица!
– Ой, это мое! Это мой геккон! – пискнула я и сразу же об этом пожалела. По-моему, только врожденная интеллигентность и доброта помешала ему ударить подушкой меня. Желание прибить меня я почувствовала даже в темноте.
– Х-кто это??? – закричал он.
И как оказалось, геккон только притворялся мертвым. У него были далеко идущие научно-исследовательские планы: где-то под Оршей он запросто выбил головой крышку, обрел свободу и вполне себе счастливый пополз куда-то неспешно по своим гекконьим делам. К несчастью, он выбрал путь аккурат по лицу моего соседа, который безмятежно спал и чувствовал себя в полной безопасности от всех гекконов мира в спокойнейшем белорусском поезде «Барановичи-Полоцк». Почувствовав нечто на лице, мужчина решил, что это крыса, и поймав, поднес поближе к глазам, чтобы посмотреть.
А геккон всегда выглядит так, как будто на него упала двухтонная плита, и он под ней уже успел полежать недели две. И в темноте он слегка светится.
Поэтому мой сосед, схватив «крысу», впечатлился тем, как ницшеански на него посмотрело невиданное чудовище. Геккон решил усилить впечатление, распушил свои щеки, высунул язык и зашипел. Мужик дико заверещал и отбросил его куда-то в сторону.
Геккон решил, что ему тут не рады, и сделал очень белорусский выбор для такой небелорусской зверюшки: шустро уполз в соседнее купе через щель в стенке.
Я схватила полотенца, чтобы обмотать руки для защиты от укусов и пошла стучаться к соседям. Кстати, от наших криков там уже проснулись и с тревогой вслушивались, ожидая продолжения. Мои спокойные слова «только не волнуйтесь, у вас в купе геккон» всех очень даже взволновали. В основном потому, что никто не понял, что же это – «геккон». Началась небольшая паника, сопровождаемая попытками одновременной эвакуации из купе нескольких человек при моей отчаянной попытке туда же войти.
Тем временем, геккон торжественно прошествовал по стенке купе, обернулся на зрителей, снова раздув щеки как капюшон кобры, и зашипел.
Тучная дама в ночнушке, зачем-то прихватив с собой подушку, отчаянно заверещала, лихо впечатала меня в стенку и выбежала в коридор. Она начала носиться по коридору, сбив и даже не заметив моего соседа, протоптавшись по нему несколько раз, также вереща и с подушкой, убежала в соседний вагон. Оттуда примчался проводник с огнетушителем, рывком поднял валяющегося мужчину и властно спросил у него: в каком купе пожар?
Уточнив направление, проводник впорхнул в купе сизым голубем, но сразу же споткнулся об меня в интересной позе. Я стояла на коленках, с задранной юбкой, руки согнуты в локтях и обмотаны полотенцами. Видимо, люди на пожаре выглядят слегка по-другому. Проводник завис, засмотрелся на открывшиеся ему виды и, к счастью для меня, забыл нажать на кнопку огнетушителя. Конечно, пена из огнетушителя добавила бы пикантного колорита в ситуацию, но навряд ли бы улучшила наши с гекконом отношения.
Веселье в ночном поезде было в самом разгаре. Самые трусливые удрали в соседние вагоны, откуда потянулись зеваки и любопытствующие. История про убежавшего геккона превратилась в историю про убежавшего дракона и обрастала все более чудовищными подробностями. Самые смельчаки и отчаянные головы наблюдали, как я ползаю на коленях и ловлю чудовище, при этом подбадривали меня свежим матерком и язвили насчет моих скверных охотничьих способностей. Самому геккону вся эта суета казалась лишней, он довольно удачно сменил цвет на веселенький серый – под цвет стенки, сорвав этим дополнительные восторги и аплодисменты группы поддержки. Я понимала, что если я его не поймаю, то он так и останется тут жить. Навсегда.
Эта мысль особенно бодрила проводницу, которая билась об двери купе как рыбка в аквариуме, подбирая особенно яркие выражения в мой адрес, параллельно криками в воздух по одному слову цитируя правила белорусской железной дороги по перевозке животных. Даже не думала, что человек в состоянии наизусть декламировать так много технического текста.
Наконец-то я его поймала и торжественно, сопровождаемая всей толпой, принесла опять в коробку.
Мой сосед пошел к проводнице и скупил все пиво. Спать со мной и с гекконом в одном купе он уже не мог. Мы сидели напротив друг друга, он всю оставшуюся дорогу пил пиво и шепотом причитал, что такая приличная на вид девушка, а возит всякую дрянь, так и до инфаркта недалеко… Мне было очень стыдно, я тяжело вздыхала и только покрепче прижимала коробку с гекконом к своей груди… Мы подъезжали к Витебску, и терпеть оставалось недолго. Сверху раздался сонный голос второго соседа, мужчины, который единственный из вагона, кто проспал всю суету, но сейчас проснулся: «Хватит там шептаться, дайте уже поспать!»

* * *
Моя неугомонная подруга и коллега в ответ на мой слезный рассказ о своих злоключениях этой ночи невозмутимо пожала плечами и философски заявила: «Радуйся, что мы не выбрали своим символом крокодила. Если бы крокодил убежал у тебя в купе, то было бы грустно. Пора бы привыкнуть, что белорусы всегда скандалят по пустякам».
А через какое-то время мы выбрали своим символом зубра…

Май покажет наше место 07.03.2017 1

Ну вот, «Газпром» повысил для Беларуси цену на газ. А ведь ещё недавно белорусские чиновники утверждали, что обо всём в Москве уже договорились. 16 февраля вице-премьер правительства Беларуси Владимир Семашко заявил, что документ «по нефти и газу» может быть подписан на следующей неделе: «Проект протокола находится на рассмотрении у руководства РФ».


Ага, договорились… до повышения цен.


Лично я обратила внимание вот на какой момент. 3 марта российское издание РБК сообщило о письме зампредседателя правления «Газпрома» Валерия Голубева министру энергетики России Александру Новаку. Из него следует, что с 1 января нынешнего года российский природный газ для Беларуси подорожал на 6,81%, до 141,1 долларов США за 1 тыс. куб. м. Причём само письмо датировано 25 января 2017 года. То есть получается, что белорусские переговорщики по поставкам энергоносителей из России больше месяца «вешали лапшу» на уши Александру Лукашенко и всей стране, заверяя, что «практически обо всём договорились», и теперь нашей стране за газ придётся платить меньше. А поставки беспошлинной нефти вскоре «возобновятся в полном объёме».


На практике же оказалось, что потребители газа в Беларуси теперь будут платить почти на $80 млн больше. Цифра в масштабах государства небольшая, но она показала крах всех газовых переговоров белорусского правительства. Кстати, знаете, как белорусские журналисты между собой называют Владимира Семашко? «Ярославна». Потому что как не выступает публично – обязательно плачется, рассказывает, как всё плохо, тяжело и трудно. Ну вот, дорассказывался.

Сбылось.


Но я вообще хочу сказать о другом. Вот уже год мы следим за тем, как разворачивается «веер» белорусско-российских конфликтов – «нефтегазовый», «продуктовый», скандал с арестом пророссийских публицистов, «пограничный», многочисленные опасения белорусских экспертов по поводу российской аннексии или «гибридной войны»… И как-то наша публика привыкла думать, что белорусское будущее прописывается в Москве, причём независимо от того, хочет этого или нет Александр Григорьевич. (Полагаю, что не хочет.)


Действительно, нынешний начальник Беларуси и его подчинённые слишком много сделали для того, чтобы разорвать связи со всеми. Однако я сейчас думаю о другом. А насколько вообще адекватно продолжать считать, что именно в Москве формируется наше будущее? Быть может, Москва осталась уже только в роли своего рода «пугала» для Минска, Киева и прибалтийских столиц? А реальная политика в Евразии делается совсем в другом месте. Скажем, в Пекине.


Это рассуждения совсем не на пустом месте. В конце февраля академик РАН и советник президента России, известный экономист Сергей Глазьев опубликовал семь сценариев развития России в глобальной экономике. Они очень разные, но у них есть один общий момент: в каждом из сценариев фигурирует Китай, причём как сила, намного более значимая и могущественная, чем Россия. Понятно, что если Китай Россией может вертеть, как хочет, то Беларусью – этим «бутылочным горлышком» между Азией и Европой – и подавно.


Скажу честно: я совсем не приверженница Сергей Глазьева и тем более его взглядов на экономику. Слишком сильно от них несёт социализмом, госрегулированием и всеобщей уравниловкой, а заодно – идеями накачки национальной экономики за счёт печатного станка и тому подобных методов. Но нельзя не обращать внимания на его оценки складывающейся ситуации – как в мире в целом, так и на постсоветском пространстве.


Вообще же Сергей Глазьев считает, что Россия – как и всё постсоветское пространство – существует в условиях, когда два геоэкономических центра – США и Китай – ведут жесточайшую борьбу за глобальное лидерство. «Экономическая политика у нас пассивна. Не имея собственной стратегии, мы отдаём инициативу по освоению нашего экономического пространства иностранцам. Они господствуют на финансовом рынке и манипулируют им, доминируют на рынке машин и оборудования, потребительских товаров длительного пользования», – говорит Глазьев.


Интересам иностранных инвесторов подчинена и валютно-денежная политика. По его словам, эмиссия российских рублей ведется преимущественно под покупку иностранной валюты. Это означает, что эволюция российской (и не только) экономики направляется внешними силами, которые заинтересованы в потреблении российских природных ресурсов и сбыте своих товаров. «Инициативой в нашем финансово-экономическом ориентировании пока владеют «западные партнеры» – США и Евросоюз. Но вследствие введенных ими же санкций инициатива постепенно переходит к китайским товарищам», – считает Глазьев.


Так кто же реально влияет на политику нынешнего президента Беларуси – Москва или Пекин? Думаю, ответить на этот вопрос можно будет в мае. Тогда в Пекине состоится саммит глав государств – участников инициативы «Экономического пояса нового Великого Шелкового пути» (ЭПНВШП). А Беларусь (в лице своего руководства), как известно, ещё в прошлом году очень гордилась тем, что стала ключевым узлом этого самого «Нового Великого Шелкового пути», географической и транзитной смычкой между ЕАЭС и Европейским Союзом – тем самым рынком, ради которого Китай вообще выстраивает всю громаду транзитного пути через множество стран.


Вот и посмотрим: пригласят ли Александра Григорьевича в мае в Пекин, а если пригласят – то на какое место за общим столом посадят, дадут ли новых кредитов с инвестициями, продолжат ли вкладываться в китайский технопарк под Минском и логистические центры со складами. Или же интересы Беларуси в Китае будет реально представлять кто-то из Москвы.

Мы хоть поймём, кто реально дирижирует нынешней белорусской властью.

А значит, сможем разобраться, что нас ждёт и какое будущее нам строить.

Четверть века «между» 01.03.2017 7

Немного размышлений между зимой и весной.


Советский Союз исчез четверть века назад, но мы его ощущаем каждый день – он жив и здоров в головах людей. 25 лет уже Беларусь независима, но всё это время мы чувствуем себя не самодостаточным государством, а чем-то «между». Между Россией и Польшей, между «русским» и «западным» миром, между ЕАЭС и ЕС, между Европой и Азией, между социализмом и капитализмом… Перечислять можно долго.


Мне кажется, что именно в этом внутреннем ощущении «между» и заключается странная аполитичность белорусов. Пока в душе целого народа не завершился жестокий матч между «старым» и «новым», заставить людей выйти на улицу может либо совсем уж грубое попрание их мнения (как 19 декабря 2010-го), либо жирная государственная рука в их полупустом кармане (как сейчас, из-за Декрета №3 или №18).

Именно это ощущение «между» заставляет одних белорусов смотреть на Восток, других – на Запад, но при этом обречённо махая рукой говорить: «Ай, здесь всё равно ничего не изменишь!». Хотя надо признать: всё больше людей, особенно молодых, задают себе вопросы:

кто мы? где наше место? в какую сторону двигаться?


Причина такой «между»-психологии в том, что, хотим мы этого или нет, умерший Советский Союз (для одних – мать родная, для других – суровая мачеха) сформировал как наше политическое сознание, так и государственные институты (включая такие базовые, как, например, границы, которые все у нас нарисованы четким почерком Иосифа Виссарионовича). И посмертно СССР продолжает оставаться одним из главных факторов политической культуры в нашей стране. Тут уже особое «спасибо» стоит сказать Александру Григорьевичу, который, можно сказать, жизнь положил, чтобы законсервировать СССР в отдельно взятой стране.


По сути, наш собственный политический и социальный строй – это набор классических проблем переходного периода от колониальной империи к интеграционным объединениям. Вот только, к сожалению, по описанным выше причинам Республика Беларусь пока не успела построить классическое национальное государство. То есть слишком многое ещё остаётся в нас от БССР – включая герб/флаг, КГБ и милицию. Отсюда и проблемы с вектором интеграционного выбора: как делиться суверенитетом, если мы не уверены, что он у нас есть?


Факт длительного и глубокого пребывания в составе советской империи – в качестве внутренней колонии – оставил в сознании людей наследие, которое продолжает формировать политические будни нашей страны и, по сути, мешает нам построить нормальное государство. Метаясь между «движением в будущее» и «сохранением лучшего из прошлого», мы не замечаем, что стоим на месте. Поэтому мне кажется нелишним вычислить и озвучить основные компоненты постколониального наследия.


Первый компонент: отсутствие национальной идеи – да, об этом и Лукашенко недавно говорил, позоря тем самым собственных идеологов. В результате многолетнего запрета на воплощение в жизнь естественных национальных стремлений (и заодно на приведение к реалистичным и цивилизованным формам этих стремлений) складывается ситуация, когда одна часть общества абсолютизирует нацию и государство, а вторая – наоборот, призывает поскорее расплавить государство в разных интеграционных объединениях. И оба этих аномальных течения захватывают все больше сторонников, оставляя очень небольшое идейное пространство для национальных «натуралов».


Второй компонент: отсутствие национальной политической элиты в её классическом понимании. В БССР на протяжении нескольких поколений правящие круги формировались для управления государством, сформированным для обслуживания ненациональных интересов. В результате мы получили элиту, расколотую на «аборигенов» (бывшие диссиденты и их идейные наследники – нынешняя оппозиция) и «колониальных сержантов» (бывшая номенклатура и её воспитанники). Ни у тех, ни у других нет нормального представления о том, как должно функционировать классическое национальное государство. Нет у них и ноу-хау для его создания.


Первые «продолжают борьбу», начатую в подпольных рядах антикоммунистического движения, выискивая «предателей» и исключая целые группы сограждан из «белорусскости». Вторые пугают себя и других перспективами «пещерного национализма», «гей-парадов на наших улицах», а более образованные – ещё и «ювенальной юстиции». В результате вместо нормальной политической конкуренции и обмена аргументами получается драка между «предателями национальных интересов» и «разгулявшимися националистами», в котором по определению нет места компромиссу, а целью является не убеждение, а уничтожение противника.


Третий компонент следует из двух предыдущих. Это отсутствие консенсуса по поводу содержания национальных интересов вплоть до полного отвержения этого термина: мол, национальных интересов у нас нет, есть только социальные и экономические. Это не удивительно, ведь они очень давно (по сути – с конца XVIII века) не были сформулированы на государственном уровне в качестве директивы для реального действия. А все попытки их концептуализации либо делались в полном отрыве от реальности (например, эмиграционными кругами), либо пресекались жесточайшим образом во имя имперского строя.


Если нет легитимной элиты и жесткой идейной борьбы за смысл существования государства, невозможно ясно сформулировать перечень целей и приоритетов. В результате барахлит весь государственный аппарат в виде администрации, милиции, судов и всех прочих структур, которые получают противоречащие друг другу директивы. Экономический кризис, соответственно, прилагается.


Можно ли всё это исправить? Особенно в условиях, когда наша страна (как сообщество граждан) ещё только приступает к формированию консенсусного для всех жителей ответа на вопрос, «зачем существует наше государство». В данном случае это не оскорбление Беларуси, а её оправдание, поскольку до недавнего времени было непонятно, в чем суть наших национальных интересов. А значит, государственная власть не являлась инструментом их реализации, а просто средством получения административной ренты. Собственно, и сегодня в большинстве случаев конечная цель принятия тех или иных решений (в плоскости национального, а не личного интереса) никому не понятна.


Что делать? Взрослеть. Взрослеть как нация, как народ, как сообщество ГРАЖДАН. К нашему счастью, история является динамичным, линейным процессом, и она знает много примеров успешного преодоления колониальных рефлексов, травм и комплексов.

Система образования: что стоит поменять? 15.02.2017 2

К рассмотрению в Палате представителей готовится проект нового Кодекса об образовании – один из самых спорных государственных документов последнего времени.


Но в состоянии ли он решить основные проблемы сферы образования в нашей стране? Вряд ли.

Причём дело тут вовсе не в самом Кодексе – а в людях.


Общая беда – безразличие


Я думаю, главная проблема белорусского образования сегодня – безразличие. Давайте посмотрим, что сегодня происходит в средней школе. Если не брать редкие школы с действительно талантливыми и увлечёнными педагогами, что школьники попросту не заинтересованы в получении образования. Они сидят на уроках, и им всё безразлично. И не случайно уже в ВУЗах преподаватели жалуются, что к ним приходят всё более слабые выпускники школ.


Чем можно объяснить безразличие школьников? Мне кажется, проблема не в том, что дети не заинтересованы в учёбе, а в том, что в педагогические институты поступают немотивированные молодые люди, и такие же получаются учителя. Нет заинтересованности у учителей (им безразличен результат) – не будет её и у школьников. Как ни печально, но сегодня в учителя идут те, кто не собирается далее работать учителем после двухлетней отработки – но у кого не хватает способностей поступить куда-то ещё.


Заканчивается обучение в школе – и мы вновь видим безразличие, теперь уже со стороны студентов и преподавателей ВУЗов. Ситуация немногим лучше, чем в школе. Нет особых стимулов ни у студентов – учиться, ни у преподавателей – учить. Причина в том, что высшее образование в Беларуси стало почти таким же всеобщим, как и среднее. Результатом становится девальвация дипломов. Куда не плюнь – попадёшь в человека с дипломом, но с сомнительным качеством образования. В том числе и потому, что более 60% сегодняшних студентов учатся платно. То есть молодым людям образование «на тарелочке» приносят родители. А ведь известно: что достаётся без усилий – то не ценится.


По словам бывшего первого проректора ЕГУ, профессора Владимира Дунаева, Беларусь – почти чемпион мира по доступности высшего образования. «У нас совершенно невероятное количество молодёжи попадает в высшую школу. Сейчас только немного поменьше стало, из-за демографических проблем. Но всё равно, по статистике 95% выпускников школ поступает в ВУЗы и ССУЗы, – говорит Дунаев. – Это фантастический показатель! Понятно, что при такой массовости невозможно обеспечить достаточное качество образования».

Как результат, сегодня Беларусь – лидер в своём регионе по дефициту компетенций у выпускников ВУЗов. Система образования не ориентирована на рынок труда. По словам сотрудников кадровых агентств, только у 7% вчерашних студентов знания и навыки соответствуют требованиям работодателей.


Поменяет ли что-то новый Кодекс?


С тем, что проект нового Кодекса об образовании несовершенен, согласны, пожалуй, все – кроме, конечно, его разработчиков. Более того, принимавшиеся ранее документы были более ориентированы на развитие образования, чем новый Кодекс. Например, Закон об образовании 1991 года предусматривал, что расходы страны на образование должны были составлять 10% от ВВП. А зарплата преподавателя чётко привязывалась к средней зарплате по промышленности. Другое дело, что это никогда не выполнялось. В какой-то момент новейшей истории Беларуси финансирование образования составляло 6,2% ВВП, но с тех пор эта цифра не достигалась ни разу. Хотя 10% – это нормальная международная норма расходов.


Зато в новом Кодексе говорится, что всю политику образования определяет президент – лично, а вот парламент в Кодексе даже не упоминается. Более того, в документе не прописаны важнейшие моменты, связанные с образованием, – например, сроки трудовых контрактов преподавателей ВУЗов. Зато указано, как распределяются тапочки в интернате.


Единственный очевидный плюс нового Кодекса – то, что предложенные изменения прописывают вхождение Беларуси в Болонский процесс. А это сегодня единственная согласованная с Европой программа реформ. Вот только готова ли наша система образования перестраиваться по европейской модели? Вряд ли. В конце концов, недавно Министерство образования возглавил лидер провластных коммунистов Игорь Карпенко – бюрократ, который множество раз высказывал свою приверженность советской модели построения образовательного процесса.


Ну и последнее. В сегодняшних белорусских условиях, когда законы не действуют, даже самый идеально написанный кодекс ничего не изменит. То есть определяющим становится человеческий фактор. Документ – новый Кодекс – может быть отличным, но выполняют его люди. Это наши чиновники, для которых подзаконные акты и распоряжения президента – превыше и законов, и Конституции.


Что нам делать?


Главный вывод: никакой Кодекс сам по себе не способен поменять безразличное отношение со стороны всех участников образовательного процесса. По-иному отнестись к образованию должно прежде всего общество – и заставить государство изменить своё отношение.

Лично я вижу несколько способов радикально поменять ситуацию на каждом из этапов образовательного процесса. В общеобразовательной школе – прекратить «гонку за оценками», когда эффективность работы учителя измеряется оценками учеников. Не надо никого «тащить», уговаривать учиться. Нужно создать условия, при которых кто хочет учиться – тот может получить все знания в полной мере. А кому учиться не интересно – тот пусть не напрягает учителя.


Конечно, результат мы получим только через поколение. Сперва из школ выйдут молодые люди, имеющие в большинстве своём ужасающе низкий уровень образования. Впрочем, они же уже в 25 лет – поняв, что ничего в жизни достичь не смогут, – бросятся «добирать» недополученные знания на разного рода образовательных курсах. Зато представители уже следующего поколения будут учиться, как одержимые – поверьте, родители их достойно простимулируют.


А что делать с высшим образованием? Во-первых, нужно вернуть престиж институтскому диплому. В обществе должно быть от 30% людей с высшим образованием (как во Франции) до 40% (как в Швейцарии). В России, кстати, уже готовятся пойти по этому пути. В прошлом году вице-премьер правительства РФ Ольга Голодец сообщила, что планируется достичь следующей пропорции среднего специального образования и высшего – 65% и 35% соответственно. Это она объяснила тем, что России не нужно то количество специалистов, которое российские ВУЗы выпускают сейчас. Зато необходимо повышать качество и привлекательность среднего специального образования.


В Беларуси это же можно реализовать через жёсткую, но эффективную реформу. С одной стороны – чётко ограничить общее число мест в коммерческих ВУЗах. Чтобы возможность учиться в них определялась не только толщиной кошелька абитуриента (его родителей), но и его способностями и старательностью.


Одновременно в государственных ВУЗах всех студентов-«платников» перевести на обучение за счёт бюджета. Разумеется, из госбюджета придётся компенсировать институтам утраченное финансирование. Однако это будет справедливо в том плане, что исчезнет двойное налогообложение. Ведь сегодня очень и очень многие семьи фактически дважды оплачивают образование своих детей. Первый раз – за счёт налогов, направляемых в том числе в систему образования. А второй раз – за счёт оплаты обучения в государственных ВУЗах.


А вот дальше студентам, переведённым с платного на бесплатное обучение, придётся доказывать, что высшее образование им действительно нужно. Причём доказывать уже на ближайшей сессии, на которой их теперь никто не будет «тянуть за уши» ради сохранения доходов института. Понятно, что очень многие на этом этапе уйдут.


Зато диплом ВУЗа уже через несколько лет вновь обретёт свою прежнюю ценность.

Страницы: 1 2 След.
Читать другие новости

Ольга Карач