Скорую помощь приравнять к МЧС. Повышение пенсионного возраста начинаем с чиновников и силовиков. 02.02.2016 5

Повышение пенсионного возраста  начинаем с чиновников и силовиков.


В этом вопросе поддерживаю заместителя прeдседателя кoмиссии по бюджeту и финансaм Палаты представителей Владимира Шитько.

Тему повышения пенсионной реформы белорусские власти обсуждают в последние месяцы особенно активно. Как отметила недавно министр труда и социальной защиты Марианна Щеткина, «никуда мы от этого не уйдем».


Действительно вопрос очень важный для жителей нашей страны.И решать этот вопрос нужно серьезно и ответственно.


Но если решать этот вопрос в целом и серьезно прошу выслушать и мое мнение. Не смотря на мои 54 года стаж у меня составляет 34(плюс 4 года учеба) года. Немало  согласитесь. Так как я отработал на одном месте (скорая помощь) более 30 лет я имею право ухода на досрочную пенсию в 55 лет. Справедливо? Да.


Я должен более 30 лет отработать в тяжелейших и опасных условиях, чтобы выйти на досрочную пенсию в возрасте 55 лет.


А в армии  прапорщик, начальник склада, уже в 45 лет пенсионер.


В армии один раз за год поднимут начальника склада по тревоге (служил-знаю), а меня по тревоге за одну ночь вызовут только раз 5.


И это притом, что я всю жизнь работаю на полторы ставки. А в последнее время работаю на двух станциях скорой помощи.


И в разных городах.


Возникает вопрос?


А чем я хуже сотрудника  милиции и МЧС?  КГБ?  Госслужащего?


В милиции смеются сотрудники.


Александр Васильевич в ГОВД уже 4 состава поменялось, а вы все работаете?


Детей, которых я знаю, когда они были еще первоклассниками уже майоры и подполковники.


Из всего сказанного возникает вопрос?


А как мне будут начислять пенсию?


Это уже вопрос к законодателям.


Ведь согласитесь читатели.


Если я отработал на полторы ставки и платил налоги вдвойне, то и пенсия должна быть больше.

Логично.

Но на практике получается, что пенсия у силовиков больше. Почему? Может пора и скорую помощь приравнять  к  МЧС.

Было бы справедливо.



Скорая помощь просит социальной поддержки 26.01.2015

После затяжных новогодних праздников выездной фельдшер высшей категории бригады скорой помощи из Жодино Александр ВОЛЧАНИН ( работает по совместительству и в Минске) рассказал Modus vivendi, почему медработники отказываются садиться за праздничные столы пациентов, за счет чего можно повысить зарплаты работникам скорой помощи и почему прошлогодняя инициатива его коллег заявить о проблемах врачей и фельдшеров не имела фактически никакого результата.


- В этом году подтвердился стереотип, что новогодние праздники - самые тяжелые дни для милиции и скорой помощи?

- На этот раз все прошло в достаточно спокойной обстановке: количество вызовов не отличалось от обычных дней (60-70 выездов на 5 бригад в сутки), обошлось, к счастью, без экстренных случаев - ножевые ранения, падения с высоты, тяжелые алкогольные отравления и т.д. В основном люди вызывали скорую помощь по причине высокого артериального давления, температуры, полученных мелких травм.

Для себя отметил, что обычные дни больше сюрпризов приносят: в частности, в последнее время наметилась тенденция к росту заболеваний, связанных с наркотической зависимостью, - периодически сталкиваемся с пациентами, употребившими спайсы или другие наркотики. Иногда молодые люди не могут выйти из состояния наркотического опьянения на протяжении суток, а то и двух - поют, танцуют, кричат, могут обижать окружающих. Таким людям ни в коем случае нельзя делать замечания, их лучше обходить стороной. Есть правоохранительные органы и скорая помощь - мы справимся.

ЛИМИТ НА ХАЛЯВУ

- В конце 2013г. ваши столичные коллеги обратились с открытым письмом к властям, в котором выдвинули ряд требований. Вы участвовали в этой инициативе?

- Ко мне лично никто не обращался, я бы поддержал коллег, хотя считаю, что такая форма протеста не совсем правильная. Да и резонанса не было бы, если бы хорошо работала та же профсоюзная организация работников здравоохранения. О ней слышно только в случаях, когда уже идет запах жареного. Если бы люди не сидели в кабинетах, периодически выезжали на места и интересовались текущими проблемами медиков, многое можно было бы решить через диалог.

Пора профсоюз выводить из затяжной спячки, а сделать это можно только за счет нового руководства, которое должно состоять из неравнодушных медиков с большим практическим опытом. Они должны решать сложные вопросы, а у нас фактически дети пытаются устроить забастовку. То открытое письмо я поддержал бы из солидарности, но оно меня больше огорчило, чем порадовало. Надо все делать грамотно, а не стихийно. Безусловно, в том обращении была соль, но когда на первый план выходят фотографии каких-то туалетов, основное забывается.

К сожалению, скорой помощи сегодня далеко до того внимания, которое оказывается государством Госкомитету судебных экспертиз, Следственному комитету, другим структурам. На мой взгляд, нам бы сильно помогло создание общественного совета, который успешно функционирует в системах здравоохранения России, Украины, Польши. Основная задача такой организации, в которую, как и в проф-союз, должны входить практикующие медики, - быть на постоянной связи с министром здравоохранения, депутатами. Мы досконально знаем то, чего не знают чиновники, а у них, в свою очередь, есть ресурс. Следовательно, это была бы хорошая коалиция.

- Год назад в своей петиции работники скорой помощи требовали страхования жизни и здоровья медработников, повышения социальных гарантий, запрета на работу неполных бригад, повышения зарплаты. Какие из этих пунктов были выполнены?

- Бригады сейчас сформированы из 2-3 человек - работать можно. Но вопросы соцзащиты медиков по-прежнему актуальны. Меня, к примеру, сильно задевает вопрос пенсионного обеспечения. Я должен 30 лет отработать в тяжелейших условиях, чтобы выйти на пенсию в возрасте 55 лет. А в армии какой-нибудь прапорщик, начальник склада, уже в 45 лет пенсионер.

Отсутствие страхового полиса - также серьезная проблема. Если я, находясь на работе, попаду в аварию или какой-то наркоман меня ударит ножом, моя семья останется без средств к существованию. Что касается зарплаты, то молодой специалист (без категории, выездного стажа) получает порядка Br3,5-4 млн. Некоторые как-то умудряются с такой зарплатой еще и жилье снимать за $200. Мой заработок, учитывая 30-летний стаж и высшую категорию, составляет порядка Br5 млн. В декабре на миллион больше получилось, но это с учетом годовой премии, других бонусов.

Пару месяцев назад помощник президента по экономическим вопросам Кирилл Рудый заявил, что для белорусов достойная зарплата - $3 тыс. Уважаемый Кирилл Валентинович, я согласен за свою опасную и очень сложную работу получать и $1 тыс., или, учитывая нынешние финансовые проблемы государства, хотя бы не меньше Br10 млн. на данный момент. Тем же молодым на стартовом этапе дайте Br5 млн. - это нормальная мотивация, чтобы повышать образовательный уровень и стремиться работать на скорой помощи до пенсии.

- А где вы предлагаете изыскать средства?

- В нашем обществе давно назрела необходимость пересмотреть сам механизм оказания неотложной медицинской помощи. Белорусы привыкли, что скорая помощь - бесплатная для всех, отсюда идет злоупотребление. Недавно в Минске у меня был случай: у девушки, живущей на ул. Менделеева, фактически напротив 6-й больницы, участковый врач заподозрил пневмонию. Вместо того чтобы пройти несколько шагов до клиники, она вызвала скорую помощь: машина ехала с ул. Захарова для того, чтобы перевезти больную через дорогу!

Я поддерживаю последние инициативы правительства насчет переадресации части медицинских расходов на население. Если посмотреть журнал вызовов, то у нас по 3-4 раза в месяц могут звонить одни и те же лица, страдающие алкогольной зависимостью и жалующиеся на головные боли. Есть хронические больные, которые буквально через день вызывают скорую, которая вряд ли чем в этой ситуации поможет. Недавно родственники больного артритом вызвали нас только для того, чтобы мы помогли сидящего на полу пациента поднять на кровать.

Выезд медбригады стоит порядка Br450 тыс.: топливо, лекарства, работа специалистов, временные затраты и т.д. Если вы хотите просто получить консультацию или пообщаться с медработником - оплатите вызов через бухгалтерию больницы. Мне из этой суммы достанется 10% - уже повышение зарплаты. Бесплатно должна быть только неотложная помощь - главный принцип нашей работы.

Понимаю, если человек звонит в скорую и жалуется на боли в животе. Это может быть аппендицит, проводная язва, острый панкреатит, разрыв мочевого пузыря - я с ходу 20 диагнозов могу предположить. Конечно, мы приедем и разберемся, спасем человека. Но вызвать нас потому, что человек темноты боится или у него дома нет тонометра, - это уже ни в какие ворота.

УАЗ В ПОМОЩЬ

- Вы довольны материальным и техническим оснащением бригад скорой помощи?

- У нас есть все необходимое: оборудование, лекарства, перевязочный материал. У бригад есть возможность сделать ЭКГ или глюкометрию (определение уровня сахара в крови) по адресу вызова или в машине скорой помощи. Постепенно улучшается автопарк - недавно в Жодино мы получили новый УАЗ, который не хуже Peugeot, на которых ездят в Минске. Для работы в сельской местности (мы обслуживаем порядка 30 деревень) лучше машины вовсе не придумаешь.

В зданиях подстанций периодически проводится ремонт, нам выдали зимнюю одежду, заботятся о питании медработников: питание в столовой жодинской больницы обходится в Br57 тыс. в месяц (это цена за 7 обедов во время суточных дежурств).

В меру возможностей государство о медработниках заботится, но постоянный диалог с врачами все равно необходим. Это должно быть главным направлением в идеологической работе.

- Сильно отличаются условия работы бригады скорой помощи в Жодино и Минске?

- В плане оказания непосредственно медицинской помощи возможностей в столице значительно больше. Но если говорить о взаимоотношениях работников скорой помощи с врачами приемных отделений, тут сравнение явно не в пользу Минска. В Жодино одно приемное отделение - мы все друг друга хорошо знаем, а в Минске в диспансерах и больницах порядка 20 «приемок». У многих минских врачей скорая помощь изначально виновата в том, что привезла больного.

Недавно во 2-й больнице девушка бросила мне сопроводительный лист - видимо, у нее просто не было желания в час ночи принимать пациентку. Когда 25-летняя девочка себя так ведет - это страшно: человек не на своем месте, и чем дальше, тем будет хуже. К сожалению, нередко наблюдаю картину: приходят на работу молодые специалисты, глаза светятся, а уже через год у них хроническая усталость - от больных, коллег, от самой скорой помощи.

«ГДЕ БЫЛИ, СВОЛОЧИ?»

- На одной из минских подстанций скорой помощи медработников укомплектовали цифровыми диктофонами. По мнению главврача городской станции скорой помощи Александра Жинко, это «поможет контролировать свои эмоции, как медработникам, так и пациентам, повысит ответственность за сказанные слова». У этой инициативы есть шанс на успех?

- С одной стороны, это очередная нагрузка. У нас и так при сдаче смены голова идет кругом - лекарства, системы, тонометры, глюкометры. А тут еще и диктофон… Тем более что надо учитывать и специфику нашей работы. К примеру, приехал к пациенту, а он лежит в темноте без сознания - наклонился, выронил диктофон. Или агрессивные пациенты либо их родственники лезут драться… Потеряем технику, кто потом будет платить?

Но в целом идея хорошая. Та же девочка в приемном отделении, зная, что у меня диктофон, не будет хамить и швыряться документацией. А родственники больных не будут встречать фразой «Сволочи, где вас носило!». Аудиозапись - отличный аргумент в административном или даже уголовном производстве, если медработник был подвергнут физическому воздействию.

- Вам предлагали взятку за липовую госпитализацию?

- Я только пишу сопроводительные листы, решение принимает врач приемного отделения. В целом скорая помощь - наверное, самая некоррумпированная служба. Что нам можно предложить? Мы даже шутим по этому поводу: «Вы можете спасибо не говорить, главное, чтобы жалобу не писали». Медработники в этом плане достаточно уязвимы: при разборе полетов руководство, чтобы избежать ненужной огласки, может принять сторону жалобщика. А это - выговор, лишение премии. Хотя есть руководители, которые всегда за своих медработников.

- Во время праздничных дежурств получаете ли презенты в благодарность от родственников пациентов?

- И за стол приглашают, и отблагодарить предлагают, но мы такие варианты даже не рассматриваем. Во-первых, возьмешь презент - и тот же, кто предложил, потом начнет всем рассказывать, какие у нас медработники. Во-вторых, если больному вдруг станет хуже, этим еще и упрекать начнут. По мне, повторюсь, лучше всего ровные отношения - без благодарностей и жалоб: обслужил вызов, и все довольны.

УНИКУМ ИЗ КОЛЛЕДЖА

- На вас часто жалобы пишут?

- Чаще пытаются просто сорвать злость. Недавно чуть задержались по адресу из-за большого количества вызова, так родственники больного начали нас оскорблять, пытались завязать драку. Самое лучшее в такой ситуации: бери носилки и выполняй свою работу. Любое слово в ответ вызывает еще больший гнев. Иногда жалуются на нас главврачу за отказ везти пациента в больницу, но мы в таких случаях не видим надобности. Руководство справедливо разбирается в подобных ситуациях.

- Пациенты к вам относятся как к спасателям или скорее как к обслуживающему персоналу?

- Все зависит от воспитания, хотя в большинстве случаев народ вежливый. Иногда даже извиняются за то, что вызвали нас ночью. Однако порой действительно кажется, что ты вызывающим должен, причем немало. У кого-то, возможно, хобби такое - сорвать злость на беззащитной скорой.

- А как вам молодое поколение медработников?

- Некоторые молодые кадры, только окончившие медколледж, приходят к нам со знаниями врача, который лет 15 уже отработал. У нас есть такой уникум как  фельдшер второй категории Казакевич Сергей Олегович  : работает всего 2 года, но ЭКГ знает в совершенстве - хоть сейчас ставь за кафедру медуниверситета лекцию по этой теме читать. Даже я со своим опытом не стесняюсь задавать ему какие-то вопросы. А он - фельдшер второй категории, сейчас получает еще высшее образование на биофаке БГУ. Была бы моя воля, сразу бы ему высшую категорию присвоил.

Правда, встречаются и те, кто явно ошибся с выбором профессии. Приезжаешь на выезд, а медработник, делая укол, не может в вену попасть: тыркает, нервирует больного, вызывает стыд у коллег. И дело не в обучении: борисовский медколледж - сильный, преподавательский состав там хороший. Так что все зависит от самих специалистов.

- У вас не было желания подработать в частной медицине?

- Я уже привык здесь работать, к тому же платная медицина нуждается не в работниках скорой помощи, а в специалистах более узких профилей.

Из статьи в "Белгазете"

«Мясникович подписал мне бумагу вечером 31 декабря на подоконнике в фойе Дома правительства» 13.11.2014 4

Александр Волчанин,  специалист «скорой помощи» высшей категории, рассказал Салідарнасці, как Александр Лукашенко выполнил перед ним обещание, сколько зарабатывают медики и что следует изменить в сфере здравоохранения.

– В 1985 году я пришел на «скорую помощь» в Жодино. Жизнь у меня интересная. Был период, когда одновременно работал на «скорой», исполнял депутатские обязанности и учился в Московском государственном социальном университете.

Депутатом городского совета я избирался дважды подряд. В комсомоле меня научили говорить только правду, и я от этого потом страдал. Мне некоторые говорили: мол, чего ты поднимаешь такие вопросы на сессии, ты же мог бы иметь и престижную работу, и хороший дом. Но наша депутатская группа из шести человек молчать не могла. Хотя мы поднимали только социальные вопросы: строительство домов, школ, рынка. К примеру, подземный переход в Жодино возводился по моему депутатскому запросу.

Я выступал с идеей, чтобы в каждом районе появился центр социального обслуживания. Когда его создали в Жодино, я некоторое время поработал там заместителем директора (не уходя из «скорой»), но зарплата была очень уж маленькой, а у меня дети, велось строительство квартиры – пришлось уйти.

– С кем из крупных чиновников знакомы?

– В 1994 в Жодино приехал Александр Григорьевич. Я специально отпросился у главврача, чтобы посмотреть на него. Встретились с ним у Дворца культуры БелАЗ, где у Лукашенко должна была состояться встреча с избирателями. Но перед нами закрыли двери. Я сказал: Александр Григорьевич, что-нибудь придумаем, если что, будем встречаться с людьми в парке.

Не знаю, что произошло, но двери в ДК все-таки открыли. Там я взял слово и рассказал: Александр Григорьевич, у нас тяжелое положние со строительством кооператива – дом не строится. Он сказал: если я стану президентом, то помогу вам. И, надо сказать, свое слово выполнил. Знаю, что Лукашенко лично давал поручения по нашему кооперативу.

В этой связи, как бы это странно ни звучало из уст оппозиционера, хочу заступиться за Прокоповича Петра Петровича. Многие сегодня рассказывают про него анекдоты, басни, но в Жодино целый микрорайон построен благодаря ему. Когда он был председателем комиссии по строительству при Совете министров, я всегда мог позвонить ему в кабинет. Он очень помог нашему кооперативу ЖСК-19, который я возглавлял. Мы, медики, учителя, милиция (всего 72 семьи) тогда столько денег отдали, а они все пропали. Люди плакали, не знали что делать, с нас смеялись в облисполкоме. А Прокопович все проблемы решил.

По нашему делу пришлось встречаться и с Михаилом Мясниковичем. 31 декабря. Вечер, люди готовились встречать Новый год. Я стоял в фойе Дома правительства и думал, что меня сейчас прогонят. Но вышел Мясникович и на подоконнике подписал мне важную бумагу, которая давала банку право кредитования нашего кооператива.

Я всегда занимаю позицию центриста. Считаю, должна быть группа людей, которая не дает расслабиться ни власти, ни лидерам оппозиции. Есть вопросы, которые надо постоянно напоминать чиновникам, – необходимость демократии, свободы печати, общественных советов при министерствах.

Я считаю, гранты наносят большой вред оппозиции. Ее лидеры разучились работать. Они больше находятся за границей, чем на родине. Сегодня в оппозиции еще десятки и сотни людей, но могут остаться единицы. Приедьте в Борисовский район – там 10 активистов, в Логойском – 5, в Молодечно – 10. Это что – потенциал оппозиции? И даже при этом чиновники ее боятся. Боятся людей, которые хотят работать на благо общества.

– Вы работаете на «скорой помощи» в Жодино и Минске. Почему сразу на двух работах?

– Это уже второй случай в моей жизни. Когда строил квартиру, чтобы выплачивать кредит, одновременно работал в Жодино и Смолевичах. И сегодня у меня возникли финансовые трудности: надо достроить дачу, надо помочь дочери с внуком. Я просто вынужден был пойти работать в Минск. Т.е. тружусь на ставку в Жодино и на полставки в Минске. Если распределить все часы, то получается, что работаю сутки через сутки. Это, конечно, тяжело.

Когда устроился на центральную подстанцию в столице, то после первых суток, несмотря на 30-летний стаж, испытал шок. За смену обслужил 24 вызова! Не хватает бригад. В Жодино вызовов в два раза меньше, да и расстояния малые.

И что интересно: если в Жодино я могу больного везти в поликлинику, чтобы там его без очереди проводить к терапевту, хурургу, невропатологу, то в Минске больного нужно везти сразу в больницу. Более того: в больницу по месту прописки. Бывает, что человека из центра города нужно доставить в 9-ю больницу. А ему, может, всего два-три шва на лоб надо наложить. Его же можно было доставить в ближайшую больницу или поликлинику. А если больной не из Минска, то приходится везти его аж в Боровляны. Это же столько тратится времени и бензина! Казус. Разве может после этого государство быть богатым?

Я всегда говорю: если бы министр здравоохранения пригласил нас, опытных, закаленных специалистов, мы бы смогли кое-что подсказать для улучшения работы. Однако не отрицаю, что много хорошего делается: на «скорую помощь» поступают новые автомобили, оборудование, лекарства. Но стоило бы еще создать общественный совет при министерстве, как это сделано в России и Польше.

http://gazetaby.com/i/2014/11/volchanin_2.jpg" style="width: 525pt; height: 369.75pt; visibility: visible;">

– Что входит в ваши обязанности ?  

– Прежде всего, я, как старший бригады, дожен оценить общее состояние человека и исключить острую патологию. Бывает, больной вроде бы и неплохо себя чувствует, но что-то подсказывает мне, что его нужно забрать в больницу.

В Жодино был случай, когда выпивший человек не помнил, что с ним случилось, вроде ничего у него не болело, но он осознавал, что со здоровьем что-то не то. При осмотре в больнице оказалось, что у него внутричерепная гематома, и он умер. А не забрали бы мы его в больницу, нас же потом прокуратура тягала бы. У тех же аппенцидитов есть атипичная форма. У человека спина болит, около печенки ноет, мы думаем, что хронический гепатит. А оказывается, там аппенцидит лопнул.

Но надо сказать, профессионал в 70-80% случаев может поставить диагноз уже во время ощупывания пациента или во время разговора с ним.

Работа у нас непростая. Люди, которые очень любят себя, в «скорой помощи» не задерживаются. Но что интересно, такие люди хорошо работают в коммерческих центрах. Там они паиньки. А за копейки никто работать не хочет.

Недавно в два часа ночи привез больного в приемное отделение второй клинической больницы. Молоденькая девочка мне, человеку в возрасте, швырнула сопроводительный лист: не буду больного принимать. Коллеги сказали: Александр Васильевич, не переживайте, такое часто бывает, «скорую» не любят. Хотя в Жодино такого не случается.

Это, конечно, касается не всех молодых специалистов, но многие из них пришли и думали, что здесь будет рай. А тут ночные смены, больные с постоянными жалобами. Молодые за год сгорают и больше не хотят работать в бесплатной медицине.

Это наша беда. У нас из «скорой» недавно девушка ушла, сказала: я больше не могу. В армии есть понятие «боевая тревога», которая раз в полгода случается. А у меня тревога по 5-6 раз на ночь. Немного приснешь в кресле, но так, чтобы сразу подняться, когда по радио скомандуют «957 бригада на вызов». Этот стресс для организма длится уже 30 лет.

Так давайте поддержим молодых специалистов, которые чуть ли не на полторы ставки получают на «скорой» 3 млн 400 тысяч. Мы, старики, уйдем, а кто останется?

– Сколько вы зарабатываете на полной ставке в Жодино?

– С учетом высшей категории и стажа выходит примерно 5 млн. Можно по-разному оценивать эту сумму. Но в магазине техничка столько же получет и она ни за что не отвечает. А у меня работа ночная, тяжелая морально и физически. И не надо забывать: я работаю с ВИЧ-инфицированными, онкобольными, заключенными, больными турберкулезом. У меня даже нет страховки. Я считаю, что медикам нужно делать обязательное страхование за счет работодателя.

– У ваших коллег зарплата еще меньше?

– Конечно. У молодых фельдшеров выходит 3–3,5 млн. Молодой парень в Минске сказал мне: как за эти деньги мне семью содержать? Помощник президента Кирилл Рудый сказал, что достойная зарплата – три тысячи долларов. Я отвечу: да не надо трех тысяч, если пообещали повысить зарплату, то повысьте ее хотя бы на миллион.    

– Сколько времени вы спите?

– После работы в Минске я приезжаю домой в 10.00 и сплю до 17.00. А после смены в Жодино ложусь спать в 9.00 и сплю до 13.00. Это говорит о тяжести работы в столице. Не знаю, буду ли я после этого интервью работать в Минске, но я бы просил депутатов Минского горсовета и бизнесменов подумать, как помочь медикам. Не только строить виллы по миллиону долларов, но и быть меценатами, создать фонд для работников «скорой помощи».

Их поддержка должна быть приоритетной для государства. А то получается, что военный отбыл в армии начальником склада и в 45 лет уходит на пенсию. А медработник должен столько ночей не досыпать и 30 лет беспрерывно отработать, чтобы на 5 лет раньше выйти на досрочную пенсию.

Кстати, при выходе на пенсию, ты не можешь работать на прежней должности. Я считаю, что эту норму нужно отменить. Ничего страшного не случится, если специалист «скорой помощи» воспользуется правом досрочной пенсии и будет продолжать работать на прежней должности.

Ведь сегодня государство теряет из-за этого грамотных специалистов. Если бы оно приняло иное решение, то не надо было бы тратить таких больших средств на подготовку молодых специалистов, старая элита еще лет десять поработала бы. Я просил бы правительство и парламент рассмотреть этот вопрос – им будут благодарны тысячи медработников.

– Что бы вы еще изменили в своей работе, если бы могли?  

– Если больной не может идти (инфаркт, перелом шейки бедра), то в автомобиль его несут на носилках только медики – водителям это не оплачивают. Человек может весить за 150 кг, а со мной только молодая девушка или парень. Бывает, мы просим кого-то из близких помочь, но иногда родственники отвечают: вам платят за это, вы и несите.

А девушке со «скорой», которая несет такую тяжесть, еще рожать. Женщина не может носить такие тяжести. Министерству стоит подумать над тем, чтобы водителям добавить зарплату за носилки, а медикам также платить достойно.

Доплата сотрудникам «Скорой помощи» не решает проблему. 11.01.2014

Столичные власти пошли на уступки сотрудникам станции «Скорой помощи» Минска, собиравшим подписи под коллективным обращением. Главными претензиями медиков были низкая оплата труда и неимоверная нагрузка.

Как сообщило БЕЛТА со ссылкой на Мингорисполком, доплата в размере 6 ,5 базовой величины в месяц, а это на сегодня 845 тысяч белорусских рублей, предусмотрена врачам, а также фельдшерам скорой медицинской помощи, выезжающим по вызову самостоятельно, в проекте бюджета Минска, который проходит согласование.

Мы попросили прокомментировать ситуацию демократического активиста, члена ОГП и профсоюза РЭП Александра Волчанина, около тридцати лет работающего фельдшером высшей категории на «Скорой помощи» в Жодино.

- Настроения столичных сотрудников «Скорой» разделяют и в регионах, ведь проблемы одни и те же. Однако называть победой решение городских властей белорусской столицы, видимо, нельзя. Во-первых, доплата установлена только минчанам, а это усугубляет положение тех, кто работает на «скорой» за пределами минской кольцевой автодороги. Во-вторых, доплата не сможет решить проблему нагрузки, а так же социальной и иной защиты сотрудников станций «Скорой помощи» в целом по стране. Вопрос надо решать системно.

- Каким образом?

- Давно назрела необходимость выделения службы «Скорой помощи» в автономную структуру по примеру того, как был выделен Следственный комитет и Государственный комитет судебных экспертиз из недр министерства внутренних дел. По уровню социальной защиты сотрудники «Скорой» должны быть приравнены к милиционерам, спасателям МЧС, военнослужащим. Те имеют право выхода на пенсию после 25 лет службы, в возрасте где-то 45 лет. А сотрудники «Скорой» сейчас могут выйти на пенсию на пять лет раньше, лишь при условии работы в течение тридцати лет. А ведь это серьезнейшая физическая и психоэмоциональная нагрузка, которую испытывает далеко не каждый военнослужащий и милиционер. Кроме того, наша работа сама по себе довольно опасная: мы приезжаем порой на вызовы к людям с асоциальным поведением, а порой и просто к буйным психическим больным. Мы передвигаемся на автомобилях в любое время года, несмотря на сложные климатические условия, но мы никак не застрахованы на случай дорожно-транспортных и иных чрезвычайных происшествий. Ну, и конечно, уровень оплаты никак не стимулирует стабильность кадров «Скорой помощи». Молодые специалисты, поработав год-два, уходят в иные сферы деятельности, порой, далекие от медицины. Остаются ветераны, которые осталось относительно немного до пенсии.

- На зарплату жалуются все бюджетники, даже госслужащие до недавней «оптимизации» жаловались. Чем сотрудники «скорой» лучше?

- Тем, что мы работаем, по сути, во фронтовых условиях. Конечно, зарплаты и учителей, и медиков, работающих в поликлиниках, также далеки от идеала. Но сравнивать нагрузку и значимость наших профессий, на мой взгляд, просто некорректно, сотрудники «Скорой» на передовой схватки за человеческую жизнь, ценнее которой ничего нет.

-- Вы считаете, ваши предложения могут быть реализованы?

-- И мои предложения, и предложения моих коллег. Необходим прямой контакт, встреча людей непосредственно работающих на станциях «Скорой», с теми, кто принимает решения. Рано или поздно в руководстве страны осознают такую необходимость. Главное, чтобы не поздно. В этой ситуации возмущает позиция официальных профсоюзов. Именно они должны озвучивать наши предложения и требования, не доводить до конфликтов, каких-то протестных акций. Но профсоюзные бонзы, получающие весьма немалую заработную плату из наших взносов, занимаются в лучшем случае бумаготворчеством. Так не должно быть.


Павел Лобач                    ex-Press.by

Зверь в человеческом обличии. 27.01.2013 6

Будни "скорой помощи" в городе Жодино.



Хочу рассказать хотя бы об одном дежурстве на скорой медицинской помощи.  Объяснить,  почему служба скорой медицинской помощи должна быть приоритетной. Может после этой публикации правительство и депутаты задумаются и сделают что-то для усиления социальной защиты специалистам  скорой медицинской помощи.

Заступив на дежурство 26 января 2013 года я не мог представить, что ждет меня и моих коллег впереди. В городе Жодино на станции скорой медицинской помощи  работают 5 бригад. Благодаря распоряжению Министерства здравоохранения  фельдшерские бригады усилились. В бригаде сейчас работают два фельдшера. Старшим фельдшером, как правило, работает опытный фельдшер с высшей или первой категорией. Мне пришлось работать в эту смену вдвоем с водителем. Так как мой  фельдшер сдает сессию в университете. Вызова начали обслуживать разные. Это и температуры у детей и взрослых, травмы, роды, алкогольные психозы и делирии, перевозки, сердечные приступы, боли в животе, замена  урологических трубок, обезболивание онкологических больных и т.д.  К ночи количество вызовов заметно увеличилось.



Приехав на один вызов,  а это было уже около 12 часов ночи,  я застал следующую картину . На кухне сидит мужчина практический весь в крови. Рядом лежит топор для рубки мяса и нож в крови. Мужчина в шоке. Не может рассказать, что случилось. При осмотре я обнаружил лишь небольшую рану на затылке. Рана не кровоточила. Вся кухня была в крови. Позвонил в приемное отделение и выяснил,  что к ним поступил мужчина в тяжелом состоянии с резаными ранами. Помещен в реанимационное отделение. Вызвал сотрудников милиции. Нужно сказать, что в городе Жодино оперативно работает служба 102. Был допрошен в качестве свидетеля. Мне не нравится слово допрос в отношении мед.работников, но что поделаешь. Служба есть служба. Приехав на станцию скорой помощи стал пополнять сумку медицинскую лекарствами, а затем заполнять документацию. Документации на скорой не меньше, чем у педагогов. Через 10 минут получаю от диспетчера вызов констатировать смерть двухлетнего ребенка. Когда приехал на вызов увидел ужас, который не увидишь в кошмарном фильме ужасов. Мои коллеги два фельдшера останавливают кровотечение у мужчины. На полу лежит женщина. Рядом лежит ребенок с перерезанной шеей. Что в этот момент чувствует медработник?  Кровь стынет, тело мертвеет, волос седеет. Вот что такое служба скорой медицинской помощи. В 2 часа 46 минут я констатировал смерть ребенка. Мои коллеги испытали еще большее потрясение. Когда вошли в квартиру,  их встретил зверь в человеческом облике, который держал мертвого ребенка за ножку и бил об пол. Что в этот момент испытали мои молодые коллеги только Богу известно. Это ужас. Это страх. Все - больше не могу писать.


Страницы: 1
Читать другие новости

Александр Волчанин