«Мясникович подписал мне бумагу вечером 31 декабря на подоконнике в фойе Дома правительства» 13.11.2014 4

Александр Волчанин,  специалист «скорой помощи» высшей категории, рассказал Салідарнасці, как Александр Лукашенко выполнил перед ним обещание, сколько зарабатывают медики и что следует изменить в сфере здравоохранения.

– В 1985 году я пришел на «скорую помощь» в Жодино. Жизнь у меня интересная. Был период, когда одновременно работал на «скорой», исполнял депутатские обязанности и учился в Московском государственном социальном университете.

Депутатом городского совета я избирался дважды подряд. В комсомоле меня научили говорить только правду, и я от этого потом страдал. Мне некоторые говорили: мол, чего ты поднимаешь такие вопросы на сессии, ты же мог бы иметь и престижную работу, и хороший дом. Но наша депутатская группа из шести человек молчать не могла. Хотя мы поднимали только социальные вопросы: строительство домов, школ, рынка. К примеру, подземный переход в Жодино возводился по моему депутатскому запросу.

Я выступал с идеей, чтобы в каждом районе появился центр социального обслуживания. Когда его создали в Жодино, я некоторое время поработал там заместителем директора (не уходя из «скорой»), но зарплата была очень уж маленькой, а у меня дети, велось строительство квартиры – пришлось уйти.

– С кем из крупных чиновников знакомы?

– В 1994 в Жодино приехал Александр Григорьевич. Я специально отпросился у главврача, чтобы посмотреть на него. Встретились с ним у Дворца культуры БелАЗ, где у Лукашенко должна была состояться встреча с избирателями. Но перед нами закрыли двери. Я сказал: Александр Григорьевич, что-нибудь придумаем, если что, будем встречаться с людьми в парке.

Не знаю, что произошло, но двери в ДК все-таки открыли. Там я взял слово и рассказал: Александр Григорьевич, у нас тяжелое положние со строительством кооператива – дом не строится. Он сказал: если я стану президентом, то помогу вам. И, надо сказать, свое слово выполнил. Знаю, что Лукашенко лично давал поручения по нашему кооперативу.

В этой связи, как бы это странно ни звучало из уст оппозиционера, хочу заступиться за Прокоповича Петра Петровича. Многие сегодня рассказывают про него анекдоты, басни, но в Жодино целый микрорайон построен благодаря ему. Когда он был председателем комиссии по строительству при Совете министров, я всегда мог позвонить ему в кабинет. Он очень помог нашему кооперативу ЖСК-19, который я возглавлял. Мы, медики, учителя, милиция (всего 72 семьи) тогда столько денег отдали, а они все пропали. Люди плакали, не знали что делать, с нас смеялись в облисполкоме. А Прокопович все проблемы решил.

По нашему делу пришлось встречаться и с Михаилом Мясниковичем. 31 декабря. Вечер, люди готовились встречать Новый год. Я стоял в фойе Дома правительства и думал, что меня сейчас прогонят. Но вышел Мясникович и на подоконнике подписал мне важную бумагу, которая давала банку право кредитования нашего кооператива.

Я всегда занимаю позицию центриста. Считаю, должна быть группа людей, которая не дает расслабиться ни власти, ни лидерам оппозиции. Есть вопросы, которые надо постоянно напоминать чиновникам, – необходимость демократии, свободы печати, общественных советов при министерствах.

Я считаю, гранты наносят большой вред оппозиции. Ее лидеры разучились работать. Они больше находятся за границей, чем на родине. Сегодня в оппозиции еще десятки и сотни людей, но могут остаться единицы. Приедьте в Борисовский район – там 10 активистов, в Логойском – 5, в Молодечно – 10. Это что – потенциал оппозиции? И даже при этом чиновники ее боятся. Боятся людей, которые хотят работать на благо общества.

– Вы работаете на «скорой помощи» в Жодино и Минске. Почему сразу на двух работах?

– Это уже второй случай в моей жизни. Когда строил квартиру, чтобы выплачивать кредит, одновременно работал в Жодино и Смолевичах. И сегодня у меня возникли финансовые трудности: надо достроить дачу, надо помочь дочери с внуком. Я просто вынужден был пойти работать в Минск. Т.е. тружусь на ставку в Жодино и на полставки в Минске. Если распределить все часы, то получается, что работаю сутки через сутки. Это, конечно, тяжело.

Когда устроился на центральную подстанцию в столице, то после первых суток, несмотря на 30-летний стаж, испытал шок. За смену обслужил 24 вызова! Не хватает бригад. В Жодино вызовов в два раза меньше, да и расстояния малые.

И что интересно: если в Жодино я могу больного везти в поликлинику, чтобы там его без очереди проводить к терапевту, хурургу, невропатологу, то в Минске больного нужно везти сразу в больницу. Более того: в больницу по месту прописки. Бывает, что человека из центра города нужно доставить в 9-ю больницу. А ему, может, всего два-три шва на лоб надо наложить. Его же можно было доставить в ближайшую больницу или поликлинику. А если больной не из Минска, то приходится везти его аж в Боровляны. Это же столько тратится времени и бензина! Казус. Разве может после этого государство быть богатым?

Я всегда говорю: если бы министр здравоохранения пригласил нас, опытных, закаленных специалистов, мы бы смогли кое-что подсказать для улучшения работы. Однако не отрицаю, что много хорошего делается: на «скорую помощь» поступают новые автомобили, оборудование, лекарства. Но стоило бы еще создать общественный совет при министерстве, как это сделано в России и Польше.

http://gazetaby.com/i/2014/11/volchanin_2.jpg" style="width: 525pt; height: 369.75pt; visibility: visible;">

– Что входит в ваши обязанности ?  

– Прежде всего, я, как старший бригады, дожен оценить общее состояние человека и исключить острую патологию. Бывает, больной вроде бы и неплохо себя чувствует, но что-то подсказывает мне, что его нужно забрать в больницу.

В Жодино был случай, когда выпивший человек не помнил, что с ним случилось, вроде ничего у него не болело, но он осознавал, что со здоровьем что-то не то. При осмотре в больнице оказалось, что у него внутричерепная гематома, и он умер. А не забрали бы мы его в больницу, нас же потом прокуратура тягала бы. У тех же аппенцидитов есть атипичная форма. У человека спина болит, около печенки ноет, мы думаем, что хронический гепатит. А оказывается, там аппенцидит лопнул.

Но надо сказать, профессионал в 70-80% случаев может поставить диагноз уже во время ощупывания пациента или во время разговора с ним.

Работа у нас непростая. Люди, которые очень любят себя, в «скорой помощи» не задерживаются. Но что интересно, такие люди хорошо работают в коммерческих центрах. Там они паиньки. А за копейки никто работать не хочет.

Недавно в два часа ночи привез больного в приемное отделение второй клинической больницы. Молоденькая девочка мне, человеку в возрасте, швырнула сопроводительный лист: не буду больного принимать. Коллеги сказали: Александр Васильевич, не переживайте, такое часто бывает, «скорую» не любят. Хотя в Жодино такого не случается.

Это, конечно, касается не всех молодых специалистов, но многие из них пришли и думали, что здесь будет рай. А тут ночные смены, больные с постоянными жалобами. Молодые за год сгорают и больше не хотят работать в бесплатной медицине.

Это наша беда. У нас из «скорой» недавно девушка ушла, сказала: я больше не могу. В армии есть понятие «боевая тревога», которая раз в полгода случается. А у меня тревога по 5-6 раз на ночь. Немного приснешь в кресле, но так, чтобы сразу подняться, когда по радио скомандуют «957 бригада на вызов». Этот стресс для организма длится уже 30 лет.

Так давайте поддержим молодых специалистов, которые чуть ли не на полторы ставки получают на «скорой» 3 млн 400 тысяч. Мы, старики, уйдем, а кто останется?

– Сколько вы зарабатываете на полной ставке в Жодино?

– С учетом высшей категории и стажа выходит примерно 5 млн. Можно по-разному оценивать эту сумму. Но в магазине техничка столько же получет и она ни за что не отвечает. А у меня работа ночная, тяжелая морально и физически. И не надо забывать: я работаю с ВИЧ-инфицированными, онкобольными, заключенными, больными турберкулезом. У меня даже нет страховки. Я считаю, что медикам нужно делать обязательное страхование за счет работодателя.

– У ваших коллег зарплата еще меньше?

– Конечно. У молодых фельдшеров выходит 3–3,5 млн. Молодой парень в Минске сказал мне: как за эти деньги мне семью содержать? Помощник президента Кирилл Рудый сказал, что достойная зарплата – три тысячи долларов. Я отвечу: да не надо трех тысяч, если пообещали повысить зарплату, то повысьте ее хотя бы на миллион.    

– Сколько времени вы спите?

– После работы в Минске я приезжаю домой в 10.00 и сплю до 17.00. А после смены в Жодино ложусь спать в 9.00 и сплю до 13.00. Это говорит о тяжести работы в столице. Не знаю, буду ли я после этого интервью работать в Минске, но я бы просил депутатов Минского горсовета и бизнесменов подумать, как помочь медикам. Не только строить виллы по миллиону долларов, но и быть меценатами, создать фонд для работников «скорой помощи».

Их поддержка должна быть приоритетной для государства. А то получается, что военный отбыл в армии начальником склада и в 45 лет уходит на пенсию. А медработник должен столько ночей не досыпать и 30 лет беспрерывно отработать, чтобы на 5 лет раньше выйти на досрочную пенсию.

Кстати, при выходе на пенсию, ты не можешь работать на прежней должности. Я считаю, что эту норму нужно отменить. Ничего страшного не случится, если специалист «скорой помощи» воспользуется правом досрочной пенсии и будет продолжать работать на прежней должности.

Ведь сегодня государство теряет из-за этого грамотных специалистов. Если бы оно приняло иное решение, то не надо было бы тратить таких больших средств на подготовку молодых специалистов, старая элита еще лет десять поработала бы. Я просил бы правительство и парламент рассмотреть этот вопрос – им будут благодарны тысячи медработников.

– Что бы вы еще изменили в своей работе, если бы могли?  

– Если больной не может идти (инфаркт, перелом шейки бедра), то в автомобиль его несут на носилках только медики – водителям это не оплачивают. Человек может весить за 150 кг, а со мной только молодая девушка или парень. Бывает, мы просим кого-то из близких помочь, но иногда родственники отвечают: вам платят за это, вы и несите.

А девушке со «скорой», которая несет такую тяжесть, еще рожать. Женщина не может носить такие тяжести. Министерству стоит подумать над тем, чтобы водителям добавить зарплату за носилки, а медикам также платить достойно.

Общественному совету при министерстве здравоохранения быть. 16.10.2014 1

– В октябре мы получили всего на 100 тысяч больше. В апреле нам дали только 300 тысяч. При нашей инфляции это копейки, – рассказывает Салідарнасці Александр Волчанин, выездной фельдшер высшей категории с 30-летним стажем работы: – Мне жировка пришла за квартиру: 800 тысяч нужно отдать. Так что такая прибавка к зарплате – вообще мизер. А ведь работа у нас тяжелая. Я вот сейчас приехал с больным после инфаркта. Мы два часа обслуживали этот вызов. Несли на носилках с 4-го этажа. Это же такая тяжесть, а со мной девочка, ей нелегко было мне помогать.

Анестезиолог-реаниматолог одной из столичных клиник Андрей Витушко сообщил «Салідарнасці», что он и его коллеги повышения зарплаты также не ощутили.

– Павышэння заробку зусім не адчуў. У нас у бальніцы зараз жартуюць: нам заробак усё павышаюць і павышаюць, а мы ўсё ніяк гэта не адчуем. Ніхто з маіх калег, у якіх я пытаўся пра заробак, не сказаў, што заўважыў яго падвышэння, – отмечает Андрей Витушко.


По его словам, на увеличение зарплаты медики всерьез и не надеялись.


– Усурёз большасць работнікаў аховы здароўя гэтага не чакала. Павышэнне заробкаў нам абяцалі ўжо шмат разоў. Калі з гэтага некалі нешта і вырастала, то на такую нязначную сумму, якая не магла кампенсаваць павышэння коштаў у крамах. Цяпер гэтыя абяцанкі-цацанкі людзьмі ўсур’ёз не ўспрымаюцца. Наадварот, яны ўжо выклікаюць раздражненне. Народ пачынае разважаць на тэму, колькі гэтыя чэрці будуць яшчэ нас дурыць, – отмечает  анестезиолог-реаниматолог одной из столичных клиник.

Вопрос о необходимости повышения низкой зарплаты будоражит сферу здравоохранения весь 2014 год. В первых числах января на интернет-площадке change.org свыше пяти тысяч человек поставили подписи под петицией работников «скорой помощи» к главе государства и министру здравоохранения Василию Жарко с требованием предоставить дополнительные гарантии медработникам.

После этого власти стали анонсировать скорое повышение зарплат. 1 апреля по решению правительства на 40% выросли оклады части медиков: участковых терапевтов и педиатров, врачей общей практики, врачей и фельдшеров скорой помощи.

В апреле же министр здравоохранения Василий Жарко анонсировал повышение зарплат всем медработникам с 1 июля. Но этого не произошло. В июне Василий Жарко пообещал медикам достойно повысить зарплату «к осени».

– К осени мы достойно повысим зарплату, и она будет значительно выше, чем теперешняя, – сказал министр.

Вскоре премьер-министр Михаил Мясникович подтвердил: «Мы планируем с 1 сентября 2014 года поднять зарплаты врачей и учителей в среднем еще на 15-18%».

Однако, как видим, медики анонсированного повышения не ощутили. «Салідарнасць» попыталась выяснить, как оценивают произошедшее в официальном профсоюзе и министерстве.

Руководитель Белорусского профсоюза работников здравоохранения Роберт Часнойть комментировать ситуацию по телефону не пожелал. В министерстве здравоохранения обнаружить специалиста, готово дать комментарий, также не удалось.

Фельдшер Александр Волчанин считает, что министерству здравоохранения стоит пойти на диалог с медиками.

– Я не сторонник нагнетать обстановку. Зная положение в стране, мы же не требуем бог знает чего. «Скорая помощь» должна быть у государства в приоритете. Здесь не каждый выдерживает: поработают немного и уходят. Диалог должен быть обязательно. Хорошо было бы, если бы министр или замминистра пригласили нас, объяснили что и как. Нам, специалистам, тоже есть что сказать и подсказать, как улучшить работу. Нам же изнутри больше видно, – говорит Александр Волчанин.

Весной, анонсируя повышения зарплат медикам, министр здравоохранения выражал беспокойство оттоком специалистов за рубеж. Остановить этот процесс властям пока не удается.

– Так, шмат людзей прыходзіць з універсітэтаў. Але адчувальным з’яўляецца адток высокакваліфікаваных кадраў. Медыцына – гэта такая сфера, якой трэба доўга вучыцца. Да прыкладу, паслядыпломная адукацыя лекара-педыятра ў Амерыцы займае тры гады, – отмечает Андрей Витушко.

В качестве примера оттока специалистов за рубеж он привел отъезд в Азербайджан несколько месяцев назад Александра Барсукова, заместителя директора по научной работе РНПЦ «Мать и дитя», который ранее работал главным акушером-гинекологом отдела медпомощи матерям и детям Минздрава.

– Страта кожнага такога спецыяліста – удар па сістэме аховы здароўя, – считает Андрей Витушко.

Доплата сотрудникам «Скорой помощи» не решает проблему. 11.01.2014

Столичные власти пошли на уступки сотрудникам станции «Скорой помощи» Минска, собиравшим подписи под коллективным обращением. Главными претензиями медиков были низкая оплата труда и неимоверная нагрузка.

Как сообщило БЕЛТА со ссылкой на Мингорисполком, доплата в размере 6 ,5 базовой величины в месяц, а это на сегодня 845 тысяч белорусских рублей, предусмотрена врачам, а также фельдшерам скорой медицинской помощи, выезжающим по вызову самостоятельно, в проекте бюджета Минска, который проходит согласование.

Мы попросили прокомментировать ситуацию демократического активиста, члена ОГП и профсоюза РЭП Александра Волчанина, около тридцати лет работающего фельдшером высшей категории на «Скорой помощи» в Жодино.

- Настроения столичных сотрудников «Скорой» разделяют и в регионах, ведь проблемы одни и те же. Однако называть победой решение городских властей белорусской столицы, видимо, нельзя. Во-первых, доплата установлена только минчанам, а это усугубляет положение тех, кто работает на «скорой» за пределами минской кольцевой автодороги. Во-вторых, доплата не сможет решить проблему нагрузки, а так же социальной и иной защиты сотрудников станций «Скорой помощи» в целом по стране. Вопрос надо решать системно.

- Каким образом?

- Давно назрела необходимость выделения службы «Скорой помощи» в автономную структуру по примеру того, как был выделен Следственный комитет и Государственный комитет судебных экспертиз из недр министерства внутренних дел. По уровню социальной защиты сотрудники «Скорой» должны быть приравнены к милиционерам, спасателям МЧС, военнослужащим. Те имеют право выхода на пенсию после 25 лет службы, в возрасте где-то 45 лет. А сотрудники «Скорой» сейчас могут выйти на пенсию на пять лет раньше, лишь при условии работы в течение тридцати лет. А ведь это серьезнейшая физическая и психоэмоциональная нагрузка, которую испытывает далеко не каждый военнослужащий и милиционер. Кроме того, наша работа сама по себе довольно опасная: мы приезжаем порой на вызовы к людям с асоциальным поведением, а порой и просто к буйным психическим больным. Мы передвигаемся на автомобилях в любое время года, несмотря на сложные климатические условия, но мы никак не застрахованы на случай дорожно-транспортных и иных чрезвычайных происшествий. Ну, и конечно, уровень оплаты никак не стимулирует стабильность кадров «Скорой помощи». Молодые специалисты, поработав год-два, уходят в иные сферы деятельности, порой, далекие от медицины. Остаются ветераны, которые осталось относительно немного до пенсии.

- На зарплату жалуются все бюджетники, даже госслужащие до недавней «оптимизации» жаловались. Чем сотрудники «скорой» лучше?

- Тем, что мы работаем, по сути, во фронтовых условиях. Конечно, зарплаты и учителей, и медиков, работающих в поликлиниках, также далеки от идеала. Но сравнивать нагрузку и значимость наших профессий, на мой взгляд, просто некорректно, сотрудники «Скорой» на передовой схватки за человеческую жизнь, ценнее которой ничего нет.

-- Вы считаете, ваши предложения могут быть реализованы?

-- И мои предложения, и предложения моих коллег. Необходим прямой контакт, встреча людей непосредственно работающих на станциях «Скорой», с теми, кто принимает решения. Рано или поздно в руководстве страны осознают такую необходимость. Главное, чтобы не поздно. В этой ситуации возмущает позиция официальных профсоюзов. Именно они должны озвучивать наши предложения и требования, не доводить до конфликтов, каких-то протестных акций. Но профсоюзные бонзы, получающие весьма немалую заработную плату из наших взносов, занимаются в лучшем случае бумаготворчеством. Так не должно быть.


Павел Лобач                    ex-Press.by
Страницы: 1
Читать другие новости

Александр Волчанин