Интервью госпожи Считалкиной. Фельетон. Часть 1.

Интернет-портал  ТАМ. BY представил на суд своих читателей  интервью своего собкора Митрофана Тутбайкина с госпожой Л.М. Считалкиной.  Которая, как известно, на протяжении последних  почти уже 20 лет является главным  счетоводом страны. Интервью можно почитать, а также  посмотреть его смонтированную  видеозапись по адресу: три дабл-ю точка там точка бай.  Ну а вашему  вниманию, уважаемые читатели, в форме фельетона  предлагаютя самые интересные моменты интервью, мои впечатления от него, а также то, что осталось, как говорится, за кадром. 

Итак, дорогие читатели!  Не могу не выразить своего искреннего восторга от увиденного и услышанного! Особенно восхитило то, как мастерски сыграл свою роль спецкор портала ТАМбай  Митрофан Тутбайкин. Он не просто блестяще, играючи, задавал всемогущей госпоже Считалкиной  заранее заготовленные по просьбам  читателей ТАМбая  вопросы! Но и выслушивал в большей части согласованные  ответы на них! Митрофану  Тутбайкину удалось прямо-таки вжиться в образ  Кролика, лебезящего перед Удавом!  И даже превзойти этот образ и подать себя в качестве Крольчонка, стоящего перед всемогущей и всезнающей Коброй. Впрочем,  об этом Вам самим судить, уважаемые читатели.

Увы, не обошлось без неприятного осадка, который остался после просмотра этого интервью-шедевра.  А именно: почему Митрофан Тутбайкин  так и не задал госпоже Л.М. Считалкиной главных вопросов, которых  все так  ждали!  Тем более, что ответы на них были, по большому счету, многим уже известны.  Но об этом  позже. А пока—само интервью в его, так сказать, фельетонической форме.

Тутбайкин : Сегодня у нас в гостях – главный счетовод страны, а точнее, поскольку счетовод представляет прекрасную половину человечества, то уместнее будет сказать  «главная считалка  страны», председатель Центральной считальной комиссии Линда Майкловна Считалкина. Итак, первый вопрос: «Линда Майкловна, как вы попали на работу в Центральную считальную комиссию? Довольны ли вы этой работой?»

Считалкина: Ничего осбенного в моей трудовой карьере нет. Работала сначала, как и все. Занимала должность юриста.  Или юристши в провинции, если быть  юридически более точной. Не то, чтобы в каком-то  там Мухосранске, скажем так.  Но и не в столице, хотя и не очень далеко от неё.

Жила, как и все, в обычной квартире. Но по счастливой случайности мои юридические способности заметили – и один мой знакомый порекомендовал мне подработку в столице, в Центрсчиталкоме. Я, естественно, согласилась, деньги ведь никогда лишними не бывают.

Тутбайкин: То есть вы, Линда Майкловна, не сразу возглавили Центрсчиталком? 

Считалкина: Нет конечно! Сначала пришлось поработать рядовым счетоводом, то бишь , считалкой с небольшим, прямо скажу, окладом.  Да и жилья служебного в столице, как сейчас, тогда не предоставлялось. Тем более, рядовой считалке, каковой я являлась. Поэтому после работы, так сказать, вахтовым методом, в Центрсчиталкоме, приходилось возвращаться ночевать к себе домой, в провинцию. Благо, это не так  далеко от столицы, хотя и не совсем  близко. Болботуйск , может слышали? 

Тутбайкин:  Да, конечно, этот город все знают. Ведь наш и ваш Линда Майкловна, главный начальник, его как-то даже, простите меня за прямоту, « свинушником» назвал. Но перейдем к вопросам посетителей нашего портала.  Уточните, пожалуйста, что это было за время, когда вы устроились на подработку в Центрсчиталком? 

Считалкина: О, это было начало лихих девяностых!  Тогда эти националисты и нацмены всякие были у власти.

Тутбайкин: Простите, Линда Майкловна, я что-то такого не припомню. Их же  в парламенте тогда  было совсем немного…

Считалкина: Да что вы говорите! Они же ведь всем заправляли. И какие хамы все были! Приходили без приглашения в Центрсчиталком и дверь ногой открывали! А еще их этот главный нацмен и националист! Ну, что ходил, как говорил наш с вами тогдашний и  нынешний главный начальник товарищ  Кашенко,  «вечно в   в помятом пинжаке».  Это же вообще—жуть! Позор! Так что не надо ля-ля! При этих националистах, помню, зарплата была около 30 баксов в эквиваленте. Так что приходилось в буквальном смысле выживать. 

И подработка  рядовым счетоводом-считалкой в Центрсчиталкоме была каким-никаким, но подспорьем к моему основному скромному  заработку юристши в моем Болботуйске. Хотя  эти подсчеты-проценты в Центрсчиталкоме отнимали порой уйму временм!  Ведь считать тогда приходилось! Реально считать! И, порой  до темна задерживаться на работе:  уйма бумаг, протоколов… Иногда  домой в  мой родной Болботуйск не успевала приезжать. И  приходилось ночевать в столице у знакомых или снимать номер в гостинице. 

Тутбайкин(вздыхая):  Да было время… Линда Майкловна, напомните  вкратце нашим читателям историю о том, как вам удалось стать главным счетоводом? То бишь, главной, так сказать,  считалкой страны? 

Считалкина: О, это было давно, по-моему  в середине лихих 90-х.  Тогда коммунисты и колхозники, которые сменили националистов в парламенте, прислали к нам в Центрсчиталком  на должность председателя своего человека. Умного, смелого, красивого, напористого! Я ему поначалу ну  прямо в рот смотрела! Его колхозники и коммунисты  внаглую избрали у себя на сессии в парламенте на должность главы Центрсчиталкома, устроив  там тайное голосование через кабины и урны.  И  посмели при этом ссылаться на конституцию как основной закон и всякие там парламентские процедуры, не спросив об этом товарища Кашенко… 

И тогда нашему общему с вами главному начальнику  и моему  протеже  товарищу  Кашенко всё  это жутко не понравилось. Он  решил разогнать этот  коммуно-колхозный  парламент к чертовой матери! И заодно изменить конституцию! Что и было сделано. Избранного тогда  парламентом на должность главы Центрсчиталкома человека, фамилии не припомню -- он впоследствии  куда-то исчез,  бравые бойцы охраны  нашего товарища  Кашенко взяли за руки-ноги  и в буквальном смысле вынесли из кабинета председателя Центрсчиталкома. 

 И вот тогда мне мой протеже и наш с вами главный  начальник, товарищ  Кашенко и предложил занять  освободившееся  вакантное место председателя Центрсчиталкома.  За что я ему безмерно благодарна.

Тутбайкин:М-да, вот как ведь порой просто бывает—достаточно вынессти за руки-ноги высокопоставленного чиновника из его рабочего кабинета – и его место уже вакантно! Линда Майкловна, ну  а теперь то, надо полагать, решился и  ваш жилищный вопрос в столице? 

Считалкина: Да, слава Богу, с этим всё в порядке. Живу  в  резиденции «Дятлы», всё необходимое для работы и досуга имеется, проблем никаких не испытываю. В резиденции красиво, много зелени, птицы  поют...  Живут ведь  в резиденции «Дятлы»  не только дятлы.. Но и другие птицы высокого и не очень полета. В прямом и переносносном смысле. К примеру, дрозды, соловьи...

Соловьи, кстати, в отличие от дятлов,  умеют петь осанну  нашей истинно народной власти. Я люблю слушать их трели: они воспевают нашу прекрасную действительность, в которой мы с вами живем.  А их звуки – это совсем не то, о чем поведал как-то один мой венесуэльский знакомый начальник по случаю кончины своего друга Уго. 

Трели наших соловьёв буквально завораживают! Они пронизаны духом и  мудростью нашего с вами незаменимого вождя, товарища Кашенко! Который твёрдой рукой ведет нас в светлое будущее. Впрочем, вы наверняка  сами об этом знаете и чувствуете это всеми фибрами души. Этого просто невозможно не знать и не чувствовать! Для стойкого восприятия величия духа и мудрости нашего с вами главного начальника достаточно хотя бы изредка  смотреть телевизор или почитывать нашу прессу. Да и ваш портал, насколько мне известно, старается работать в этом направлении. Поэтому, поверьте, Вас никто и не собирался блокировать.

Тутбайкин :Линда Майкловна, а как у вас  сложились отношения с вашими соседями, проживающими  в резиденции «Дятлы»?

Считалкина: Как вам сказать?  По разному. Резиденция  ведь большая, с соседями я пересекаюсь нечасто. Но откровенно скажу, что с соловьями мне всегда  приятнее общаться.  А дятлы, если честно…, ну те,  которые всё время стучат, и не только, кстати,  по дереву, но чаще друг на друга… Они,  поймите меня правильно, своим  бесконечным стукачеством порой изрядно надоедают. 

Тутбайкин: Стало быть, вы себя не относите к дятлам, а скорее к соловьям?

Считалкина: Естественно! Но если быть юридически и стилистически точной, то отношу себя  к соловьихам. Ведь не скажешь: к соловьям-самкам – это звучит как-то по-хамски… 

Тутбайкин: Понятно. Перейдем  теперь к другой группе вопросов, поступивших от аудитории нашего портала. Вот, например, наши студенты всё  жалуются, что их силой, да еще и досрочно, то есть до наступления Дня счетоводства, гонят на счетоводческие участки. Чтобы там организованно, в порядке  живой очереди  они опускали  в урны-ящики  свои счётные бюллетени. Прокомментируйте, пожалуйста, это противоречит  Счетоводческому кодексу? 

Считалкина: К нам в Центрсчиталком таких жалоб от студентов не поступало. А если и поступали, то единицы, которые никоим образом на сам счетоводческий процесс не повлияли. Да и как можно, простите меня, принудить, как вы говорите, студента силой идти на счетоводческий участок? 

Тутбайкин:  Студенты говорят, что им угрожают лишением койко-места в общежитии, а то и отчислением из ВУЗа? 

Считалкина: По большей части это – фантазии самих студентов. И все  эти вопросы, связанные с, якобы,  запугиванием и принуждением студентов к досрочному участию в счетоводческой кампании – не в нашей компетенции. Для этого есть Прокуратура, милиция в конце концов. Пусть туда жалуются, если их права на участие или неучастие в счетоводческих  кампаниях  кто-то ущемляет!

Тутбайкин: Понятно. Теперь, Линда Майкловна, позвольте перейти к вопросам наблюдения за счетоводческим процессом. Наблюдатели или надзиратели, не знаю как  это точнее выразиться, жалуются, что не могут не только считать счётные бюллетени, но и наблюдать за самим их подсчетом? 

Считалкина: Как это не могут наблюдать?  Это чушь. Мы в своей деятельности руководствуемся рекомендациями европейских счетоводов, согласно которым никому  из наблюдателей или надзирателей, как вы выразились, не возбраняется участвовать в счетоводческом процессе и обозревать  сам процесс подсчета бюллетеней на счетоводческих участках.  Но поймите меня правильно-- мы ведь не можем прописать всё до мелочей. Но мы разослали в счетоводческие комиссии методички с рекомендациями по поводу содействия работе наблюдателей на счетоводческих участках. 

Тутбайкин: Позвольте тогда уточнить вопрос. Вот наблюдатели жалуются,  что их садят на расстоянии в  пять, а то и в десять метров от счетоводческого стола.  То есть, от того места, где производится подсчет бюллетеней. При этом члены местных считалкомов ещё и закрывают  сам обзор счетоводческого процесса своими спинами и, простите, задницами, когда встают и окружают стол во время подсчета. Как вы это прокомментируете?

Считалкина: Вы поймите нас!  Мы же не можем прописать всё до метров и сантиметров, т.е. до минимального или максимального расстояния, необходимого наблюдателям  или надзирателям для того, чтобы обозревать процесс подсчета бюллетеней!  Это всё невозможно прописать в законе. 

Но мы в своих рекомендациях ориентируем членов местных считалкомов на то, чтобы те во время подсчета бюллетеней  активнее двигали  вправо-влево свои толстые и тощие задницы!  А  также выполняли движения талией и спиной, чтобы был виден просвет для наблюдателей.  И чтобы при этом не перепутали ориентацию, не дай Бог!  Такие наши рекомендации увеличивают  угол обзора, который, согласно Счетоводческому кодексу, необходим наблюдателям, говоря юридическим языком,  для обозрения счетоводческого процесса. 

Тутбайкин: Простите, Линда Майкловна, поясните пожалуйста нашим читателям, что вы имели ввиду, говоря об  ориентации, которую могут перепутать члены местных считалкомов во время подсчета бюллетеней? 

Считалкина: Разумеется, имеется  ввиду  ориентация  на правильный и справедливый подсчет счетных  бюллетеней. Мы ведь не заинтересованы в том, что бы кто-то из членов местных считалкомов вдруг сменил свою ориентацию. Это же будет скандал! И  в этом смысле никому не позволено нарушать закон!  А  если на счетоводческом участке, к примеру, десять и более наблюдателей – как, скажите,  всем угодить и никого не обидеть?  Поймите меня правильно, мы делаем всё,  чтобы никто не  пожаловался, что, мол, не видел, не слышал  процесса подсчета.

Вопросы о том, на  сколько метров или сантиметров наблюдатели должны находиться от стола подсчета бюллетеней, не урегулированы  Счетоводческим кодексом. Их  мы оставили на усмотрение местных считалкомов. А в разосланных методичках, как я уже упоминала, рекомендуем членам местных считалкомов активнее двигать своими задницами во время подсчета бюллетеней, извините за такое сравнение. Чтобы как можно меньше заслонять от наблюдателей стол для подсчета бюллетеней. И  чтобы наблюдатели, в конце концов, могли обозревать, как  справедливо указали нам на это наши  европейские  коллеги-счетоводы,   сам процесс подсчета. 

При этом с точки зрения Счетоводческого кодекса, важно, чтобы наблюдатель, видел, обозревал сам процесс подсчета счетных бюллетеней. А не то, что в них там написано и  было указано гражданами в ходе счетоводческого процесса. 

То есть, подчёркиваю: с точки зрения закона , то бишь Счетоводческого кодекса,  соершенно не важно, что там указали, накалякали, грубо говоря, сами граждани в наших счетных бюллетенях! Важен сам процесс счетоводства и возможность его обозревать наблюдателям и всякого рода надзирателям, включая вашего дотошного брата журналиста. 

Тутбайкин: А почему бы всё же этим наблюдателям не разрешить самим участвовать в подсчете голосов наравне с членами местных считалкомов? И не возникало бы никаких вопросов.  Ведь такая практика уже была апробирована  у нас более  20-ти лет назад и хорошо себя зарекомендовала. Кстати, тогда, насколько мне известно, согласно всем счетоводческим ведомостям, избрали на высший начальственный пост нашего с вами, Линда Майкловна,  и говоря в шутку, «отныне присна и во веки веков бессменного»  главного начальника страны, товарища Кашенко? 

Считалкина: Ну, ваша ирония здесь не совсем  уместна.  Счетоводческий кодекс этого не предусматривает, а изменять его положения – не в нашей компетенции. Мы можем лишь издавать соответсвующие постановления, инструкции и методические рекомендации. Что мы, кстати, и делаем. 

Тутбайкин: Понятно. Теперь позвольте перейти к вопросам более личного, философского, так сказать, характера. Говорят, вы умеете готовить борщ? 

Считалкина: Ну вот вы опять про борщ. Я тогда ведь образно сказала.   Можно сказать, ляпнула языком, обращаясь к домохозяйкам, которые ходили митинговать вместо того, чтобы дома сидеть и готовить борщ.  И теперь, видно, суждено мне слыть борщеваркой до конца дней своих. Да и мне некогда, поймите  меня правильно, каждый день борщ варить! Я его один раз в неделю приготовлю, поставлю в холодильник, а потом  по мере надобности разогреваю. Либо отвожу часть борща сыну, родственникам и знакомым. Они от его вкуса в восторге! 

Тутбайкин:  А что еще, кроме борща, вы предпочитаете готовить? 

Считалкина:  Разные блюда. На одном борще не зацикливаюсь. Главное, чтобы вкусно было.

Тутбайкин: А как насчет французского деликатеса из лягушачьих лапок? Ведь вам почему-то запретили выезд во Францию и другие страны Европы, где можно было бы попробовать это истинно французское блюдо? 

Считалкина: Ну да, пока не могу съездить во Францию, полюбоваться  Парижем и попробовать настоящие французские лягушачьи лапки. Но, надеюсь, когда-то  запрет отменят—и я смогу посетить Париж. А пока на этом не заморачиваюсь. 

Тутбайкин: Линда Майкловна, наших читателей интересует также, когда вы всё-таки уйдёте  на покой?  На пенсию, так сказать… 

Считалкина: Пока мне рано об этом думать. Я ведь еще могу сама ходить на работу, руководить счетоводческим процессом в стране, получать удовольствие от этой работы. А что я на пенсии буду делать? 

Мы ведь  в Центрсчиталкоме общаемся, постоянно стараемся усовершенствовать процесс счетоводства в нашей стране. Мы, кстати,  давно уже отказались от счётов. Помните, были такие  костяшки ещё в середине лихих 90-х. Теперь о них люди помнят разве что по мультфильму «Дюймовочка». В  котором жадный господин Крот подсчитывал, сколько зернышек уйдет на прокорм Дюймовочки, скажем,  за год. При том, что Кроту было известно, что Дюймовочка поедает пол-зёрнышка в день. 

Тутбайкин: И сколько тогда зёрнышек господин Крот насчитал? Напомните  нашим читателям, ведь многие давно, наверное ещё в детстве последний раз смотрели этот замечательный мультфильм. 

Считалкина:   Крот насчитал сто восемьдесят два с половиной зерна.  Или, говоря математическим языком—сто восемьдесят два целых и пять десятых зерна. Общее количество дней в году  -- триста шестьдесят пять,  Крот разделил на ноль целых пять десятых каждого отдельного зёрнышка, поедаемого Дюймовочкой ежедневно. И получил точную цифру, которая при правильном подсчёте  практически никогда не бывает целостной, округлой, так сказать. 

Почему я привела вам этот пример? Да потому, что нашим людям очень важно знать именно точный,  вплоть до долей процента результат, который мы объявляем по итогам каждой счетоводческой кампании. 

И ещё. Вы знаете, мы теперь  даже от калькуляторов отказываемся.  Просто за их ненадобностью. Ведь  у нас  в Центрсчиталкоме,  как, впрочем, и почти во всех  считалкомах на местах счетоводческий процесс практически полностью переведен, так сказать на  принципиально иной технологический уровень. То  бишь на  электронный, так сказать,  уровень. Хотя мы  в то же время  и от традиционных бумажных счётных бюллетеней, деревянных  и фанерных ящиков для них и прочей счетоводческой атрибутики также не отказались и отказываться не собираемся.

Тутбайкин: Линда Майкловна, пожалуйста, в несколькольких словах охарактеризуйте трудовой коллектив Центрсчиталкома? 

Считалкина:  Наш коллектив Центрсчиталкома небольшой,  где-то 15 членов плюс несколько советников-специалистов, которых привлекаем во время проведения счетоводческих кампаний. Коллектив сплоченный, работаем на благо и себя, и страны. 

Тутбайкин: Лида…, ой, простите, Линда Майкловна!  Нашим читателям  и гостям портала как-то непривычно видеть у вас в секретарях пожилого седовласого мужчину  с  фамилией, напоминающей материал для плетения лаптей? 

Считалкина: А что в этом плохого? Я же ведь женщина, и уже не молода. У  меня, кстати, правильная ориентация, и мне, извините,  длинноногая, грудастая и, как правило, тупая  фифа  в качестве секретаря не нужна. А у моего  секретаря с лапотницкой, как вы заметили, фамилией – прекрасное обаяние, образование и чувство юмора. Он мне даже стихи пишет, часто подменяет меня в моей нелегкой счетоводческой работе.  Так что мне грех жаловаться на своего секретаря. 

Тутбайкин: Всё это так, но говорят, что ваш бессменный секретарь в лихих девяностых подписал петицию об отстранении нашего с вами бессменного начальника  товарища Кашенко от его должности.  С  последующей, естественно, его посадкой в места не столь отдаленные?  

Считалкина: Да, было дело. Мой, как вы правильно подметили, секретарь-лапотник тогда просто неправильно поначалу сориентировался.  Но потом осознал свою ошибку, сменил свою ориентацию, покаялся, отозвал свою подпись из петиции – и впоследствии был принят на работу в Центрсчиталком на должность секретаря. 

Тутбайкин: Но ведь в случае чего, он ведь опять может предать нашего с вами  главного и незаменимого начальника, товарища Кашенко? 

Считалкина: Всё может быть, каждому в душу ведь не заглянешь. Но этот вопрос не ко мне, а к моему главному начальнику. 

Тутбайкин. Ну, коль наш разговор коснулся нашего с вами главного и  бессменного  начальника, поясните, пожалуйста, Линда Майкловна, доколе он намерен оставаться в своей должности? 

Считалкина: А вы погуглите – и даже на вашем портале найдете  уйму ответов  на этот каверзный вопрос. Кстати, почти идентичных, однотипных  ответов. С которыми нельзя не согласиться.   

Тутбайкин: Хорошо. Сейчас посмотрю… Так, почти все ссылки выдают один  ответ --  «До Коли». Что-то слишком заумно,  философски и  как-то не совсем понятно.  Поясните пожалуйста, Линда Майкловна? 

Считалкина:  А чего тут непонятного? Пока наш главный начальник, товарищ Кашенко, может держать в руках клюшку…  Ой, простите, оговорилась, конечно же клюку, он будет моим, т.е. нашим с  вами  главным начальником. Ну, а когда уже и клюка не поможет… Это, знаете, философский вопрос. Все мы ведь уйдем в мир иной, и я, и вы…

Тутбайкин: Так может быть, Линда Майкловна, надо бы о написании мемуаров подумать? 

Считалкина: Вы знаете, мемуары – это для тех, кто добился в жизни выдающихся успехов. Большинство же нынешних мемуаров, как и их авторы-- мне неинтересны. Там ведь просто сведение счетов  авторов мемуаров со  своими  недругами.  Я же уже более 20-ти лет занимаюсь счетоводческой деятельностью на благо нашей страны и товарища Кашенко.  И в этой  рутинной деятельности нет ничего интересного, что бы  заинтриговало читателя.

Тутбайкин: Благодарю вас, Линда Майкловна, за то, что вы к нам пришли. И за ваше столь содержательное интервью. А читателям и зрителям  портала  три дабл-ю ТАМ точка бай напоминаю, что у нас в гостях  в студии была председатель Центральной считальной комиссии Линда Майкловна Считалкина.

 

От автора.

Итак, уважаемые читатели, вашему вниманию почти без купюр был представлен текст интервью главной считалки страны Линды Майкловны Считалкиной спецкору  портала ТАМбай  Митрофану  Тутбайкину. Интервью, которое вы, при желании, можете отыскать на сайте: три дабл-ю точка там точка бай. А мне остается надеятся, что руководство ТАМбая, вопреки цензуре и самоцензуре даст полную, в том числе фельетонную версию сего интервью. В этой  либо в любой другой интерпретации – это не столь важно. Главное—демократичность и плюрализм мнений.  Думаю, что уже давно пора  брать  интервью в режиме он-лайн.  Чтобы, как говорится, без купюр... 

Ну, а  что касается той часть интервью, к которой у читателя -- особый интерес, и которая предстадставляет те моменты и те вопросы, которые по соображениям цензуры были либо изъяты, либо уважаемый спецкор  ТАМбая Митрофан Тутбайкин просто побоялся  задать – об этом в следующий раз 

P.S. Если данный фельетон в его двух частях  будет взят на вооружение и воспроизведен без купюр со сцены   известным юмористом-пародистом(или парой юмористов, к примеру Крыжановским и Кравецом ), или командой КВН --  зрительский  успех, полагаю, будет гарантирован, ибо его тема-- сверхактуальная.


Продолжение следует.

 

.
29.01.15 10:12



Cервис комментирования Disqus позволяет легко авторизоваться через фэйсбук и твиттер, а также напрямую в Disqus. Даёт возможность репостить комментарии в фэйсбук, а также использовать изображения. 
Подробнее читайте здесь.
Ветеранам Клуба Партизан, мы оставляем и старую форму авторизации.
 
загружаются комментарии

Павел Знавец