Диагноз - «нестабил»: Надолго ли Беларусь покинула зону рецессии и стагнации?

В бюджете Беларуси появились дополнительные деньги. Активизировались споры, что с ними делать. Одни чиновники говорят: «Давайте снизим долговую нагрузку. Пора окончательно добить инфляцию до уровня 1-2% в год. Самое время начать системное лечение экономики от структурных болячек, очищение ее от токсичных активов». «Красные директора» на пару со своими госплановскими лоббистами гнут свою линию. Они хотят запустить очередную волну номенклатурной модернизации. Активно пишутся планы под директорские и чиновничьи хотелки. Растут аппетиты на новые внешние кредиты и нефтяные доллары. Александр Лукашенко вбросил задание «ВВП в 2025г. должен быть $100 млрд.» и теперь наблюдает, как разные номенклатурные и коммерческие группы пытаются вписаться в эту президентскую мечту.

Это в свежих «Экономических диалогах» обсуждают  руководитель научно-исследовательского центра Мизеса Ярослав РОМАНЧУК и председатель наблюдательного совета Исследовательского центра ИПМ Игорь ПЕЛИПАСЬ, пишет "БелГазета".

ПОКА БЕЗ КАТАСТРОФЫ

Ярослав Романчук: - Александр Лукашенко уверен, что Беларусь идет правильным макро­экономическим путем: «Более стабильно стало», «рубль у нас пока стабилен», «нет той свистопляски в ценообразовании, что была», а «рост цен возможен только при каких-то форс-мажорных обстоятельствах, продиктованных извне. Например, резкое падение на рынках основных стран-партнеров или обострение ситуации на мировых рынках в результате каких-то военных действий». Насколько устойчива тенденция по снижению цен и стабилизации белорусского рубля?

Игорь Пелипась: - В прошлом году мы видели практически небывалое снижение цен, небывалую стабилизацию за долгие годы - политика Нацбанка по таргетированию денежной массы, ужесточению монетарной политики дала положительные результаты. Цены снизились даже ниже, чем планировалось.

Романчук: - 4,6% по году, в годовом выражении - около 6%. Что касается жесткости денежно-кредитной политики, проводимой в 2017г. Смотрим итоговые цифры. В первой половине года все шло вроде бы хорошо, но потом произошло резкое увеличение количества денег в обращении, особенно в конце года: М0 - +31,1%, М1 - +37,2%, денежная база - +56,6%, М2 - +30,2%. Это очень серьезный рост по сравнению, например, с 2016г., а тем более с 2015г., когда нужно было сбивать инфляцию. Было опасение, что если Нацбанк продолжит такое поведение и в I квартале т.г., то давление на курс рубля и цены будет существенным. Но Нацбанк начал минусовать.

Пелипась: - При увеличении денежной базы, денежных агрегатов, в принципе, можно ожидать роста цен. На этой взаимосвязи и построена политика Нацбанка последних лет. Но связь эта не столь прямолинейна. То, что произошло в начале года, не означает, что уже на следующий день что-то заметно должно произойти с инфляцией. Так как увеличение агрегатов и денежной базы может рассосаться по разным каналам. Но если рост станет тенденцией, то рано или поздно он окажет  давление на денежный рынок и, в конечном счете, цены могут вырасти. Но я не вижу здесь никакой катастрофы. Тот же МВФ предупреждал, что цены будут расти, и это случилось. Помимо всего прочего, наши цены подвержены всевозможным сезонным факторам.

Романчук: - Рассосалось и можно успокоиться, особенно на фоне увеличения на 1/3 экспорта и, соответственно, валютной выручки, роста промышленности под 10%. Грубо говоря, деньги всосались и начали работать или все-таки каким-то образом будут влиять на цены и на курс рубля?

Пелипась: - Если денежная политика будет умеренной или относительно жесткой, то, оставив за скобками внешние факторы, все будет - плюс/минус - как сейчас. То есть инфляция может быть чуть выше, чем сейчас, - скажем, не 4,8%, а 5,9%. С другой стороны, в условиях достаточно успешной макроэкономической стабилизации могут возникнуть предложения, что цель макростабилизации и стабилизации инфляции - это повышение благосостояния людей.


Романчук: - Вклад в обеспечение быстрого долгосрочного экономического роста.

Пелипась: - Это другой уровень. Нам надо, чтобы доходы и жизнь людей улучшались, чтобы был рост экономики, который выражается реальным ВВП. Это как некое условие. Почему я говорю «как некое условие»? ВВП в принципе может расти, а благосостояние может снижаться. Важно, какова структура этого роста…

Романчук: - Да, да - либо за счет нефти, калийных металлов и избранных 50 предприятий, либо в этом участвуют десятки тысячи производителей товаров и услуг.

Пелипась: - Но, с другой стороны, как правило, если ВВП будет заметно расти, то это скажется и на оживлении всего, в том числе благосостояния населения. Поэтому вполне резонно может возникнуть вопрос: нам не сама по себе стабилизация нужна, а нужен экономический рост и благосостояние. Даже последние опросы малого и среднего бизнеса показывают, что оптимизм по всем параметрам улучшился и вполне может возникнуть желание немножко это подстимулировать. Тем более что у нас эти идеи достаточно популярные: ребята, давайте не будем делать упор исключительно на монетарную политику, а будем стимулировать и т.д.

ШОК В РОССИИ – СЦЕНАРИИ ДЛЯ БЕЛАРУСИ

Романчук: - Лукашенко в послании народу и Нацсобранию сказал, что рассчитывает на необратимый характер позитивных изменений. Ему правительство сказало, что мы уже вышли на тренд развития, преодолели рецессию, что происходящее у нас - это уже некое устойчивое явление, а не взбрык белорусской экономики, за которым может последовать стагнация. Насколько устойчивы, долгосрочны те позитивные изменения, которые отмечают в экономике и бизнес, и аналитики, и правительство?


Пелипась: - Хочется верить, что это надолго. Но современный мир столь неопределенен и неустойчив. Зачастую случаются вещи, которые экономисты любят называть шоками. Все взаимосвязано. Беларусь - лишь маленькая часть большой глобальной системы, на которую практически не влияет.

Романчук: - К нам плюшка может прийти со стороны России. Мы видим, как Запад сейчас прессует ее санкциями в отношении определенных лиц и компаний. Неизвестно, будет Центробанк спасать эти предприятия или нет. Ведь речь идет о миллиардах долларов. Центробанк может расслабиться и под давлением политических факторов сказать: берите, братья-олигархи, структуры Дерипаски, Вексельберга и прочие, деньги из бюджета и госфондов, мы вас спасаем, подставляем плечо банкам. Если взять сценарное развитие. Первый сценарий - это черный день для России. Когда западные рынки капитала отвернутся от нее, санкции на тех, кто в списке, будут расширены еще больше. В данной ситуации Беларусь обречена получить шок вместе с российской экономикой.

Второй сценарий. Если Россия попадет, а в отношении наших компаний не будут использованы такие жесткие методы - санкции, ограничения, то мы каким-то образом можем даже выкарабкаться, а если начнем поставлять товары туда, которые будут запрещены Кремлем - те же айфоны, лекарства, - то можем даже выиграть. Что можно посоветовать Нацбанку и правительству в этой ситуации, чтобы быть готовыми к любому из этих сценариев?

Пелипась: - Сегодня в мире происходят серьезные негативные процессы, о которых лет 10 назад никто даже не думал. И если будет сбываться - а это весьма вероятно - все то, о чем ты говоришь в отношении России, то с уверенностью в 100% можно сказать, что никто в России не будет принимать в расчет, что произойдет в Беларуси. Это похоже на жесткую экономическую войну. Мнения партнеров по ЕАЭС едва ли будут ее интересовать.

Романчук: - Торговая война началась, валютная война в отношении белорусского рубля тоже может интенсифицироваться. Совсем недавно у нас был случай резкого удорожания белорусского рубля по отношению к российскому.

Пелипась: - Это к вопросу о том, как вообще устроена мировая экономическая система. Долгие годы говорилось о свободе перемещения капитала и товаров, а сейчас, оказывается, идут глобальные экономические войны. Хотя на самом деле экономика - это та сфера, которая позволяет людям жить более или менее мирно, даже если есть какие-то разногласия в политических вопросах и т.д., не скатываясь к серьезной конфронтации. Россия станет всеми возможными и невозможными для нее способами отстаивать свои государственные, экономические и политические интересы. Интересы Беларуси не будут никого волновать. В свое время я прослушал развернутое интервью президента Путина по поводу его взглядов. Он совершенно конкретно сказал, что у каждой страны есть интересы, он понимает разные страны, в том числе крупных игроков, но его, как президента России, интересуют только российские интересы. С другой стороны, мы очень жестко привязаны к России в силу понятных причин. Более того, у нас на данный момент сильная привязка к российскому рублю.

Романчук: - 40% валютной корзины.

Пелипась: - В результате санкций были серьезные колебания российского рубля, что сразу же, через день, отразилось на белорусском рубле. Поэтому нам избежать влияния этих шоков невозможно ни при каких условиях.

Романчук: - Лукашенко на самом деле об этом говорит: если будет форс-мажор, то это отразится на стабильности курса и ценах. В этой ситуации рекомендации для правительства и Нацбанка. Первая - давайте держать курс, как это было раньше, давайте держать цены, для того, чтобы, грубо говоря, снизить удар по населению. Другой подход - позволить системе через гибкость курса и гибкость цен адаптироваться и обрести некий новый баланс, эквилибриум. И, исходя из этого, проводить дальнейшую экономическую политику, в том числе уже модифицируя и выстраивая новые институты роста и развития.

Пелипась: - Если будет сильный шок, он выведет систему из равновесия, система пойдет вразнос, но в итоге установится некое новое состояние. Это новое состояние может означать и более низкий уровень жизни и т.п. Но система будет искать способы жить на новом этом уровне. Значит, первый вариант, о котором ты говорил - использовать какие-то искусственные меры, чтобы поддержать уровень жизни, - этот метод сам по себе нерыночный. Но можно было бы его рассматривать в двух случаях. Первый - если бы мы каким-то чудесным образом знали, что эта полоса невзгод - условно говоря, три месяца. И нам надо только день простоять да ночь продержаться. Второй вариант - это будет длиться достаточно долго, но наши внутренние резервы таковы, что нам ни холодно ни жарко - год продержимся как нечего делать, а дальше, скорее всего, штормить перестанет. Но, к сожалению, у нас нет таких ресурсов. Тех же золотовалютных резервов.

Романчук: - $7 млрд. или 2,3 месяца импорта товаров и услуг быстро превратятся в прах, если в условиях внешних шоков искусственно держать курс.

Пелипась: - Если мы будем в силу каких-то причин поддерживать искусственный курс рубля, то как он скажется на наших экспортерах?

Романчук: - Экспортеры будут в шоке, особенно от российского рубля по 75-80 за доллар.


ПОКА ПЕТУХ НЕ КЛЮНЕТ

Романчук. - В условиях кризиса нужно сконцентрировать ресурсы страны в руках правительства - именно так она выйдет из кризиса. Если взять общий бюджет органов госуправления, то по итогам 2017г. у нас был около 42% консолидированный бюджет плюс ФСЗН плюс все фонды. Я смотрю данные Минфина за январь- март 2018г. - 44,6% ВВП - это доходы бюджета расширенного правительства. На словах власти обещали децентрализацию, делегирование полномочий субъектам малого и среднего бизнеса, а также регионам. Ничего подобного нет. Наблюдаем обратную тенденцию. Опять увеличивается централизация денежных ресурсов. Правительство все делает для того, чтобы не уменьшить количество поступлений в бюджет. И мы держимся на уровне 42-45% ВВП. И это без учета забалансовых доходов и расходов, на которые постоянно указывают МВФ, Всемирный банк и ЕБРР. Является ли это с точки зрения мирового опыта адекватным?

Пелипась: - С точки зрения теоретического подхода я с тобой согласен. Мировой опыт, прочее и прочее - это очень хорошо. Но у меня есть убеждение, что руководители разных уровней, начиная с самого высокого, - это обыкновенные люди, в хорошем смысле слова. Не какие-то там вычислительные машины, марсиане или лунатики. Это обыкновенные, наши, белорусские, люди. Я подозреваю, что на протяжении очень многих лет они по многим вопросам не имеют ответов. Не имеют, но действуют, с умным видом осваивая ресурсы. Не потому, что они какие-то недостаточно умные и образованные. Просто  не знают и все. Сильны старые привычки. Сверху не велено проявлять инициативу. Живут и в ус не дуют, мало в чем себе отказывая, и постоянно ждут инструкций сверху. На повестке дня нет пункта «системные рыночные реформы».

Романчук: - Зато остается пункт «освоить бюджетные ресурсы». Особенно сегодня, когда в очередной раз подорожали нефть и металлы.

Пелипась: - Здесь еще, конечно же, приплетаются всевозможные лоббистские интересы. Освоение ресурсов - это излюбленная тема VIP-распорядителей чужого. Трать чужое, раздавай под формализованные инвестиционные программы - вот тебе и рост экономики, и личное благополучие. С психологической точки зрения достаточно понятное поведение. Чиновники рассуждают примерно так. Я не знаю, как это делать. Более того, может быть я и понимаю, что надо делать по-другому, но я абсолютно не уверен в положительном результате. А негативный результат может сильно повлиять на популярность, на все что угодно. Поэтому избирается такая стратегия: давайте ничего не будем рушить, ничего не будем менять, пускай все идет, как идет, а там посмотрим. Ситуации, когда появляется пресловутый жареный петух, в Беларуси пока нет.

Романчук: - Коней на переправе не меняют. Старые кони завели страну в глубокую колею. Хорошо, что еще внешние факторы позволяют корм добывать. У нас продолжает действовать девиз чиновников: «Власть всласть, когда есть что освоить/украсть».

Пелипась: - И такая система действует уже не одно десятилетие. И по большому счету несмотря на все эти шоки и прочие изменения, как говорится, никто же не умер. Официально замеряемый уровень бедности, что созвучно оценке Всемирного банка, не превышает 5% населения.

Романчук: - До уровня Африки мы не опустились.

Пелипась: - Система каким-то образом живет. Есть всплески, есть падения. Но в принципе Беларусь - нормальная страна. Правильно? Троллейбусы ходят, метро работает, горячая вода есть, зарплату люди получают, массовых протестов нет и т.д. Поэтому зачем правительству брать на себя риски? Для этого должна быть очень сильная мотивация. В нынешней системе я не вижу мотивации для каких-то таких экстраординарных действий и решений этих людей.

Романчук: - Грубо говоря, они не чувствуют, что их политика тупиковая? Вот прилетит плюшка, они опять скажут: ребята, это внешние факторы. Это не мы, мы ведем хорошую политику. Опять к нам прилетело, поэтому у нас и зарплата опустилась, и ВВП опустился, и все прочее. Но, с другой стороны, мы видим, как они работают внутри. Вот смотри. То же самое Лукашенко говорит: производительность труда не может расти быстрее реальной зарплаты, доходов. Смотрим производительность труда за I квартал - рост 5,9%, номинальная зарплата увеличилась на 18,7%, реальная - на 13,4%. Это же не Кремль нам такое подсунул, не МВФ, а наши чиновники. Что с этим делать?

Пелипась: - Можно привести простой, в какой-то степени даже примитивный пример. Возьмем такой аналог производительности: сколько ВВП в долларах производится на одного работника или на душу населения в странах, которые нас окружают, например, страны Восточной Европы. И возьмем зарплату в долларах в этих странах. То же самое проделаем по Беларуси. Мы увидим, что в странах Центральной и Восточной Европы величина выработки на одного работника будет примерно в три раза больше, чем зарплата. И по счастливому или случайному стечению обстоятельств точно такая же пропорция наблюдается и по Беларуси. Что из этого следует? Простой вывод. Что когда мы эту пропорцию пытаемся изменить в сторону, скажем, повышения…


Романчук: - Чтобы зарплата была пресловутые «попиццот».

Пелипась: - Да. Так вот, когда мы эту пропорцию пытаемся изменить в сторону увеличения, то, если построить график, увидим вот такую пилу - зарплата подходит к $500 или даже чуть-чуть превышает, а потом - раз, и пошла вниз. Потом опять мы какой-то период карабкаемся, подходим - и опять вниз. Что это означает? Как сказал ныне покойный замминистра экономики Андрей Тур, ты живешь не по средствам. Вот, мы живем не по средствам. К большому сожалению, всякие экономические закономерности очень сложно обойти, обмануть. Поэтому правительство, конечно же, может повышать зарплату до $500-600 и выше, но это будет искусственное повышение. Порадуемся какое-то время, но потом наступит отрезвление, холодный душ на горячие головы сторонников сделать «попиццот» административными методами.

Романчук: - Несколько месяцев блаженства и праздника для номенклатуры - и очередной обвал. Как в том анекдоте: все шло по плану, но план внезапно кончился. И все пошло в ж…

Пелипась: - Да, потом раз - и девальвация. Поэтому для того, чтобы поднять зарплату, нужно поднять производительность. Поднимем производительность - и будет у нас зарплата стабильно $500, и будем штурмовать новые рекорды. А сейчас, к большому сожалению, видим, что такая попытка была, но пока не получается. Нет капитала, нет новых технологий, нет тех факторов, которые бы позволили делать не по $12 тыс. на работника, а по $60 тыс.

Романчук: - Не получается, потому что нет структурных реформ, 80% госсектора, распорядители чужого пропускают через свои руки около 50% ВВП. Грубо говоря, власть ничего не меняет из того, что могло бы раскрепостить новые источники роста. Она думает, что старое в состоянии увеличить экономику до $100 млрд. ВВП. Не получится так. Значит, как я понимаю, устойчивость белорусского рубля и стабильность цен в долгосрочной перспективе нам пока не грозит, так как мы не сделали домашнюю работу и не научились повышать производительность труда. Нам не хватило смелости ликвидировать источники грубых инвестиционных, производственных и управленческих ошибок.

Пелипась: - Ну и еще. Как я уже говорил, Беларусь настолько мала, что не задает правила игры в глобальном масштабе. Наша экономика - только 0,07% ВВП мира. Нас со своим уставом в глобальный монастырь, где правила пишут большие, богатые и успешно развивающиеся страны, никто не впустит. Разве что в ООН, где мы вместе с неприсоединившимися странами негодуем против неравенства, бедности и несправедливости мировой экономики.

20:23 20/05/2018






Загрузка...