Владимир Макей: «После армии я разочаровался в 90 процентах мужчин…» 9

С предпринимателем Владимиром Макеем у нас получился очень откровенный, мужской разговор. Он считает, что в Беларуси необходимо создать независимую, неподконтрольную Министерству обороны организацию, которая могла бы мониторить ситуацию в воинских частях. И чтобы представители этой организации приходили в воинские части не тогда, когда их позовут, а тогда, когда сами посчитают нужным.


Владимир Макей: «После армии я разочаровался в 90 процентах мужчин…»
Трое против стада шакалов

-- Я родился в Советском Союзе, -- рассказывает Владимир Макей «Белорусскому партизану». – У меня хорошая семья, я рос в любви. Меня любили родители, и я любил их. До 18 лет я не слышал слова «дедовщина» и вообще не знал, что это такое! 

Каждое воскресенье у нас, как и у многих, начиналось с просмотра телевидения: вначале шла программа «Будильник», потом «Утренняя почта», затем – «Служу Советскому Союзу». Для меня армия была такой, как показывали в той передаче: старослужащие помогают молодым бойцам, учат разбирать автоматы, подшивать воротнички. И с таким представлением об армии я попал в учебку, а затем в боевую часть. В части у меня просто, как говорится, отвисла челюсть. И только тогда я осознал, что реальная армия и то, что показывают по телевизору – это совершенно разные вещи. Я понял, что родителей рядом нет, посоветоваться не с кем, и все решения принимать придется самому. При этом, замечу, я хорошо боксировал и всегда мог за себя постоять.

Я служил в Подмосковье, в Загорске, прошел путь от рядового до старшины.

Дедовщина была настолько махровой, что не хочу даже перечислять всё, что было. Скажу только, что у нас еще в те времена было абсолютно нормальным, когда «дед» строил на плацу весь батальон, и в этом строю стояли и сержанты, и рядовые, и ефрейторы. А дембель с висящим на животе ремнем собирал все военные билеты, извещения о денежных переводах и всех вел на почту. Там он сам на всех получал деньги, присланные родителям, приводил обратно на плац и отдавал нам лишь мизерную часть тех средств, которые присылали родители. Окна командира части выходили на этот плац, он все это мог видеть. Но раз не пресекал – значит, это было нормой…

У нас было несколько сержантов, которым эта ситуация не нравилась, но они уже заканчивали службу и мы не очень сильно с ними общались. Я понял, что жить так не смогу, мне это противно и чуждо. Поэтому брал любого «деда» за нос и объяснял ему: «Просто в жизни так случилось, что ты на год раньше меня родился. Это не плюс и не минус, это просто факт. Ты не добрее меня, не умнее, не сильнее. И я реально не понимаю, почему я должен отдавать тебе деньги своей мамы, стирать твои портянки и подшивать твои воротнички, отжиматься, потому что ты стоишь передо мной  и кричишь мне раз-два. Пошел на фиг!»

Я мог разговаривать с ними на их языке. И когда меня вызывали в каптерку, где сидело, например, семеро, говорил: давайте без свидетелей я каждому из вас покажу, что вы просто стадо серых, трусливых, одинаковых шакалов, которые ничего из себя не представляют.

В один прекрасный день я встал перед батальоном и спросил: кто со мной, кто готов жить по уставу? Нас оказалось только трое. Три младших сержанта – русский парень Саша Грибанов, Саша Сарнацкий из Беларуси и я. Из офицеров нашей роты мое предложение жить по уставу устраивало только одного лейтенанта, который пришел из военного училища и был кандидатом в мастера спорта по дзюдо. Все остальные офицеры смотрели на все это и улыбались. Им было по 40 лет, они были взрослыми дядьками, которые могли красиво рассуждать об армии и дедовщине, на которой держится «порядок» в их примитивном понятии. Мы, с их точки зрения, разводили в армии детский садик…

Кому выгодна дедовщина?

-- Многие вещи в армии делаются вопреки закону, вопреки логике, -- высказывает свое мнение Владимир Макей. -- Идет воровство топлива, списание материалов, солдаты как строили, так и строят дачи офицерам и генералам. Опять же, можно заработать денег на переводах. Мама солдата, которого убили в Печах, пересылала деньги ему, а их получал ублюдок-прапорщик, которого сейчас защищает жена. Я вообще не понимаю: в интернете есть страшное видео о том, как этот ушлепок будит своего выпившего товарища: нажимает ему на глазные яблоки, поджигает волосы зажигалкой, бьет. Он делает все это улыбаясь, и тем страшнее его садизм….

Жена этого прапорщика не верит, что ее муж ублюдок. А пусть посмотрела бы видео, размещенное на его странице Вконтакте. Для меня очевидно, что этот парень мог вести двойную жизнь: дома был хорошим, а на работе – такой, как есть. И таких как он -- много…

Я часто думаю о том, что очень важно знать, как наши дети ведут себя без нас, какие они настоящие.  Потому что дома, с родителями и близкими они могут быть вежливыми, добрыми, самыми лучшими на свете. А вот как они ведут себя без нас – это и есть то, как мы их воспитали…

Сегодня далеко не все готовы откровенно говорить об армейских проблемах, многие парни готовы полгода терпеть унижения, чтобы  потом унижать других. Потом они выходят из армии стадной серой массой с садистскими наклонностями, и идут в мир: устраиваются в милицию, легко лжесвидетельствуют, идут в ОМОН, по беспределу в автозаке избивают мальчишек, могут помочиться им на голову.  Страшно, что они от этого получают кайф…Кайф от собственного беспредела…

Самое важное в армии – это сержантский состав. Это – очень важный момент! Именно сержанты круглосуточно находятся с личным составом. Сержанты тоже выходцы из этой серой, одинаковой массы. И если в голове у них унижение и дедовщина, то именно такими методами они и будут руководить солдатами, когда офицеры уходят из казармы ночевать домой.

Вот мы сейчас с вами говорим, а я задумываюсь, что в данную секунду происходит в армии, что творится в душе мамы того парня, которого убили в Печах. И у меня волосы дыбом. Она растила, вкалывала на двух--трех работах, а сына убили какие-то ублюдки. И ей его уже никогда не обнять…

Армия – это срез нашего общества. И то, что случилось – проблема не только Печей. Люди Бога не боятся…Стало немодным быть верующим, добрым, открытым, настоящим.

И когда министр Равков говорит, что разберется с этой проблемой… Разобраться – это значит создать независимую общественную организацию, которая будет приходить в воинские части не тогда, когда ее позовут, а тогда, когда посчитает нужным. И не надо эту инициативу убивать на корню какой-то мифической «военной тайной». 

Генералы, вы готовы не на словах, а на деле бороться с дедовщиной? 

Если да, тогда давайте создавать комитет – я с удовольствием войду в его состав. Потому что сегодня многие офицеры – просто клоуны, которые не выполняют устав, а в жизни не соблюдают закон и Конституцию. Им поступит преступный приказ, и они будут его выполнять. Потому что они трусливые и по-другому не могут.

Сейчас в интернете идет дискуссия о том, надо ли отправлять министра обороны в отставку. Одни говорят, долой его! А другие считают, что если при нем произошло это убийство в Печах, пусть он и разбирается. Как правильно? У меня нет ответа на этот вопрос. Я одним из первых подписал петицию об отставке Равкова. И отправил соответствующее подтверждение в Министерство обороны. Все эти министры – как колода карт. От них ничего не зависит, они ни на что не могут повлиять. Наверное, я посмотрел бы на него по-другому, если бы он по-мужски повел себя в этой ситуации. Поехал к матери убитого парня, встал перед ней на колени, если бы назначил ей пожизненную пенсию от Министерства обороны – она ведь кормильца потеряла, сын не сможет помочь ей в старости. Но Равков просто рассказал о тех, кто понес наказание. На мой взгляд, наказать сегодня трех-пятерых  сержантов и двух прапорщиков за то, что случилось в Печах – это слишком мало. 

Приходите, поговорим!

-- Если кто-то со мной хочет поговорить на эту тему – приходите, с удовольствием пообщаюсь! Я работаю в торговом центре «Силуэт», на первом этаже, второй ряд, четвертое место, -- приглашает Владимир Макей. -- Мы вместе с сыном полтора года назад открыли магазин «Дарэчы», где можно купить различные белорусские вещи с национальной белорусской символикой -- сувениры, одежду, обложки для паспорта и водительских прав и прочее. Заметьте, я не торгую водкой, селедкой и сигаретами. Мы еле выживаем на этом рынке, но мы вносим свой посильный вклад в то, чтобы Беларусь была белорусской.

У меня растут двое сыновей. Одному уже 20, он заканчивает БНТУ. Он тоже может пойти в армию. Поэтому мне не безразлично, какой будет наша армия.

Самое важное для меня в отношении с моими детьми – быть им другом. Очень просто задавить своим авторитетом ребенка, который физически тебя слабее. А вот стать другом, которому он бы доверял и с которым делился бы всеми своими проблемами – куда сложнее. Я к этому стремлюсь.

То же самое должно быть в армии. Офицеры должны для вновь прибывших солдат  стать друзьями, старшими товарищами. 

Парадокс, но даже те, кто служил в армии и на себе испытал унижения, считают, что дедовщина – это классно. Я так не считаю. Это преступно, подло, трусливо и гадко. 

До армии я очень серьёзно занимался боксом и мог за себя постоять. А что делать парню, которого армия оторвала от скрипки? У нас в обществе таких сегодня не ценят и стараются унизить. Зато ценят омоновцев, которые 30 раз подтягиваются и могут кирпич о голову разбить. Сегодня модно быть наглым, громким, «зарабатывать» быстрые деньги. В этом смысле страна сошла с ума. У нас утерян исторический белорусский дух Воина. 

После армии, в 20 лет, я разочаровался в 90 процентах мужского населения страны. И это разочарование не прошло до сих пор….

У меня нет злости, нет обиды, но, пройдя армию, я реально понимаю, что мужчина особенно не совершенен. Он может быть слабоват, вороват, хитроват, не держит слова, любит жить в понтах, у него в кармане 10 долларов, а он ведет себя на 10 тысяч долларов….

Кстати, наш батальон жил по уставу – вплоть до последнего дня моего дембеля. Это была взрослая ответственная жизнь. И новый комбат, понаблюдав за нашей ротой и нашим батальоном в течение последних четырех месяцев, которые мне оставалось служить, присвоил мне, Сане Грибанову и Сане Сарнацкому звания старшины – у меня до сих пор китель висит! И, обнимаясь со мной на плацу на прощание, комбат, прошедший Афган, тихо сказал мне на ухо: «А ведь ты, сынок, меня многому научил…». 

Мне кажется, что сегодня и я мог бы кое-чему научить генерала Равкова и других генералов. На мой взгляд, они себя считают себя брутальными, мощными генералами, но не понимают таких вот простых, но очень важных житейских вещей. 

Еще раз повторю: у меня нет ненависти к тем, кто служит в армии. Только глубокое разочарование. И я понимаю, что изменить ситуацию мы можем, только изменившись в лучшую сторону. У каждого из нас свои недостатки. И я тоже не идеальный. Но нужно меняться, совершенствоваться, признавать свои ошибки и извиняться за них. Прямо с этого дня. Прямо с этой минуты.

08:09 23/10/2017








Cервис комментирования Disqus позволяет легко авторизоваться через фэйсбук и твиттер, а также напрямую в Disqus. Даёт возможность репостить комментарии в фэйсбук, а также использовать изображения. 
Подробнее читайте здесь.
Ветеранам Клуба Партизан, мы оставляем и старую форму авторизации.
 
Загрузка...
загружаются комментарии