Саакашвили\Грузия. Погибшие мечты

Саакашвили\Грузия. Погибшие мечты

В издательстве «Партизан» вышла книга Павла Шеремета «СаакашвилиГрузия. Погибшие мечты». По сути, это первая  книга о современных грузино-российских отношениях.  Автор проехал через Абхазию, все районы Грузии, бывал в Южной Осетии. Только в 2008 году он приезжал в Грузию 5 раз, в том числе и во время августовской войны. В книге он использовал интервью более чем с 50 известными грузинскими политиками и общественными деятелями. Он встречался с Саакашвили и его соратниками – Мерабишвили, Руруа, Бокерия, Кезаришвили, он записал интервью с лидерами оппозиции – Бурджанадзе, Гамкрелидзе, Гачичеладзе, он специально летал во Францию, чтобы поговорить с Ираклием Окруашвили, он встречался несколько раз с Шеварднадзе, и объехал всю страну. Он старается быть объективным, очень интересно почитать впечатления  журналиста о современной Грузии и грузинской элите.  

ОБРЕЧЕННЫЙ

В новейшей истории Грузии нет пока ни одного президента, который ушел бы со своего поста мирно и с уважением. Первого грузинского президента — Звиада Гамсахурдиа — свергли в результате военного переворота, он долго скитался по Кавказу, по официальной версии, застрелился, его тело тайно вывезли в Чечню, где и похоронили. Второго президента смела мирная революция.  Эдуарду Шеварднадзе от этого не легче, учитывая десятилетия, проведенные им на вершине власти, и дружбу с сильными мира. Третий президент пришел как триумфатор, за него голосовали почти единогласно, но и Михаил Саакашвили рискует недосидеть на вершине политической власти отведенный конституцией срок. И первый, и второй, и третий — нынешний — президенты Грузии приходили как триумфаторы, всенародные любимцы, спасители нации, но затем каждый оказывался в болоте всеобщей ненависти и презрения.

Михаил Саакашвили из всех троих пользовался самой большой народной поддержкой и любовью на родине. У него и самые большие амбиции, и самые грандиозные планы по возрождению великой Грузии. Это самый обсуждаемый в России грузинский лидер. Шеварднадзе, наверное, ненавидели в России больше, как одного из виновников распада Советского Союза, Гамсахурдиа был самым презираемым. Саакашвили теперь самый известный в мире грузин. Он молод, хорошо образован. Он мог и главное хотел стать вторым Давидом Строителем, самым популярным и сильным грузинским правителем.
Михаил Саакашвили очень хорошо начинал. Сама судьба вела его к победе. Несколько роковых шагов и ошибок привели самого молодого президента Грузии к краю пропасти. Еще чуть-чуть — и он свалится с огромной высоты. У самого перспективного, любимого, амбициозного грузинского лидера осталось всего две выхода: сдаться под напором обстоятельств и политических противников, тихо отползти назад, спрятаться, молить о пощаде или стоять до конца, упереться и, возможно, погибнуть, так и не закончив задуманное. У него есть большая мечта, от которой останутся большие осколки. Только чудо может спасти Михаила Саакашвили, неистового Мишико.

Удивительный грузинский народ возносит своих правителей на вершину чуть ли не на руках, потом долго терпит их экстравагантные выходки, но так же эмоционально протестует, начинает искренне ненавидеть и внезапно свергает.

 «Мы — страна политических рецидивистов. Мы крутимся по одной и той же спирали. Гамсахурдиа убрали, Шеварднадзе убрали. Я хочу, чтобы мы дожили до 2012, 2013 или 2016 года спокойно. Я хочу, чтобы Миша спокойно передал власть следующему президенту, передал по закону, а не по принуждению», — объяснял мне один влиятельный грузинский политик. Он чуть не рвал на себе рубаху, защищая Саакашвили летом 2008 года. Но уже в конце года он формировал коалицию, которая бы свергла власть президента. Рецидивисты не поддаются перевоспитанию».

С началом 2009 года из Тбилиси каждую неделю приходят сообщения о новых планах оппозиции свержения режима Саакашвили. Мирный переворот постоянно откладывается, переносится на более поздний срок, но каждый раз — буквально на месяц-два, потом счет ведут на недели. Идея свергнуть президента овладела значительной частью грузинской элиты, но пока еще не захватила народные массы. Народ наблюдает за президентом. 

А что же Михаил Саакашвили? Многие из тех, кто когда-то был близок к президенту, утверждают, что он изжил себя, перегорел, сжег всю энергию, попусту растратил революционную поддержку масс. Меня уверяют, что президент потерял интерес к политической жизни. Один высокопоставленный чиновник с раздражением и недоумением рассказывал мне, что Саакашвили и его ближайшее окружение каждый вечер проводят в ресторанах. «Что они там празднуют, или это психоз после поражения? Они себя убеждают, что победили Россию. Они, наверное, тихо сходят с ума», — чиновник выглядит потерянным, он не знает, что будет завтра с ним и со страной, а президент не дает внятных ответов. Это чувство овладело многими грузинами после августовской войны и не отпускает. Президент озабочен своим пиаром. Он нанял дорогих западных специалистов, которые должны вернуть ему народную любовь и уважение мировой политической элиты. Но фундаментальные ошибки не исправить изощренной рекламой, глубокие обиды не сгладить словесной мишурой, реальные поражения трудно компенсировать верой в будущие победы.

Потерю Абхазии и Южной Осетии для Грузии можно сравнить с разрушением одной из несущих стен дома: крыша не обрушилась, и дом вроде бы стоит на месте, но жить здесь неуютно и небезопасно.
— Воссоединение Абхазии, Осетии — краеугольный камень грузинской государственности. Без Абхазии и Осетии не состоялось и не состоится грузинское государство. Это те территории, которые мы считаем нашими. Государство — это территория, которая управляется одним правительством, есть смысл в том, что это правительство существует на этой территории. Государство — это же не картель, который может продать часть своих активов и продолжить диверсифицироваться. Грузинская государственность осмыслена именно в этих территориях. Соответственно, бороться до конца за эту территорию составляет смысл грузинской государственности, — рассуждает философ и преподаватель Георгий Маргвелашвили, ректор Американского института управления, изгнанный оттуда бывшими своими студентами, нынешними правителями. Георгий теперь главный советник бывшего спикера парламента  Нино Бурджанадзе. Их объединяет общая цель — свержение Саакашвили.

В рассуждениях философа и политолога есть нестыковки. Например, в начале ХХ века значительная часть грузинской территории — Трабзон — ушла к Турции, и никому даже в голову не приходит вернуть эти земли. Но в рамках ООН Грузия зарегистрирована как государство с Абхазией и Южной Осетией, поэтому грузины в ближайшей исторической перспективе не смирятся с потерей этих территорий.

Во время последней войны с Россией то ли в шутку, то ли серьезно, но грузины часто пили за здоровье Эдуарда Шеварднадзе. Раньше они его ненавидели, но сейчас некоторые из решений Шеви вспоминают с благодарностью. За здоровье Шеварднадзе пьют, потому что при нем построили нефтепровод Баку — Джейхан. Благодаря этому нефтепроводу и проекту строительства газопровода, уверены грузины, их защищает от России Америка, помогает строить государство.

Хотя многим не понятно, почему американцы так много помогают именно грузинам. Может, потому, что Грузия играет стратегическую роль на Кавказе, что в аспекте армяно-азербайджанского конфликта Грузия оставалась нейтральной стороной, с которой можно было строить независимые отношения? Может, грузины больше ориентированы на Запад, армяне больше надеются на Россию, а мусульмане-азербайджанцы по определению не вызывают доверия у американских политиков? Или Грузия становится военным плацдармом для США? Никто не знает точного ответа, все только гадают, почему американцы так много времени и денег тратят на Грузию.

— Американцам до нас дела нет. Но от американцев единственная помощь, которую мы всегда получали, — это моральная поддержка. И моральную поддержку не стоит недооценивать. Материально, по крайней мере, они нам точно не помогают. Революцию они точно не финансировали. Пока я живой свидетель, могу это точно показать, — убеждает Михаил Саакашвили.
Может, он себя успокаивает, потому что нынешние противники президента теребят Америку, чтобы та помогла сменить в Грузии власть. Грузинским политикам никогда не хватало выдержки играть сразу на нескольких политических досках.

— Я не понимаю, как Армении удается в одно и то же время быть партнером и России, и Америки, и Ирана? Это, по-моему, величайшее достижение дипломатии. И молодцы армяне, что они это могут делать, а мы — нет, — сокрушается философ Георгий, анализируя события прошедших лет. У Саакашвили на этот вопрос есть ответ: все зло от российских политиков, их имперских замыслов. От того, кому поверит большая часть населения, зависит ближайшее будущее нынешней грузинской власти.

Вокруг Саакашвили сжимается кольцо политических противников. Традиционная оппозиция, сформировавшаяся давно, теперь постоянно пополняется новыми лидерами. После августовской войны в оппозицию к Саакашвили уже перешли экс-председатель парламента Нино Бурджанадзе, бывший премьер-министр Зураб Ногаидели, последний посол в России Эроси Кицмаришвили. У Нино Бурджанадзе есть даже план:
— В первую очередь я делаю акцент на досрочных парламентских выборах, потому что сейчас Грузия находится в такой ситуации, что нужны сначала парламентские выборы. Люди должны показать на парламентских выборах, кому они доверяют и кого они поддерживают, и после этого мы может говорить о надобности или ненадобности досрочных выборов президента. Я считаю, что команда, которая проиграла войну, как минимум должна спросить у своего народа, будет ли поддерживать народ их впредь. Воспримет ли это президент как угрозу? Наверное, но меня это мало волнует. Дело не в том, что я против Саакашвили как личности. У меня есть серьезные претензии к президенту, серьезные претензии к правительству и местной власти. Они должны ответить на вопросы, которые я задаю.

О досрочных парламентских выборах Нино сказала мне зимой 2009 года. Спустя пару месяцев, весной, она уже  настаивала исключительно на досрочной отставке президента Саакашвили.

Еще более радикален бывший соратник, «тень» Саакашвили Ираклий Окруашвили. Он уверен, что вернется домой из эмиграции в ближайшее время:
— Саакашвили обречен, его счетчик включен, ему осталось совсем немного. За все это время он народу сказал правду только один раз, что американцы поддерживают лично его, а не Грузию. Теперь появился новый проект в лице Бурджанадзе, но это уже не пройдет. Грузия больше не будет иметь такого лидера, как Саакашвили, с той же огромной властью, с теми же элементами авторитаризма. Будет ли Бурджанадзе первым лицом, она никогда не будет таким же, как Саакашвили. Не из-за того, что у нее нет сил. Просто народ больше не пустит ни одного человека до такого уровня.

Большие надежды объединенная оппозиция возлагает на бывшего представителя Грузии в ООН Ираклия Аласания. Он тоже призывает к проведению внеочередных президентских и парламентских выборов. Выборы, по словам бывшего постпреда, надо провести как можно скорее, пока остается «надеяться, что нынешние грузинские власти не ввяжутся в новое военное противостояние». Перед голосованием также следует «изменить избирательный кодекс и добиться полной свободы СМИ». На Аласания многие смотрят как на новую восходящую звезду грузинской политики. Красавец, выпускник школы ЦРУ в Лэнгли. Даже в Москве засуетились, ведь папа Ираклия — известный в прошлом сотрудник КГБ СССР. Но парню всего 35 лет, нет ни опыта, ни, самое главное, стержня. Он все больше отмалчивается, и завышенные ожидания людей сменяются разочарованием и подозрением.

Но надеяться на пророссийскую оппозицию в Грузии не стоит. Молодость Ираклий провел в США, у него специальное американское образование, он проводил спецоперации в Панкиси против чеченцев под руководством американских инструкторов. Та же Нино Бурджанадзе в поисках поддержки съездила в США, а не в Россию. В Москве сейчас никто из влиятельных грузин не ищет партнеров, только маргиналы и авантюристы. Москва сделала выбор в пользу Абхазии и Южной Осетии, отвергнув Грузию. Те, кто считает, что можно одновременно отнять у Грузии территории, но продолжать дружить с грузинами, глубоко ошибаются. Другое дело, что особой надобности в этой дружбе в Кремле не испытывают. Удивительно, как, например, чеченец стал для русского ближе, чем православный грузин. Гримасы истории.

Саакашвили пугает не оппозиция, и даже не Россия. Его ужасает пропасть, в которую может скатиться страна. Из Грузии ушли инвестиции. Американцы помогают, но дают деньги только на инфраструктурные проекты — дороги, армию. Основные деньги в экономику до войны шли из России, примерно 80 процентов. На втором месте по вложениям находились казахские компании. Почти все теперь свернули масштабные проекты, украинские потребители исчезли, виноделие задыхается от российского эмбарго. Новые — европейские — рынки не спасают, все надежды вновь связаны Россией. Если Саакашвили не найдет реальную альтернативу, идея примирения с Россией ради спасения экономики овладеет массами.

Южная Осетия все больше напоминает криминальный анклав, куда стекаются все окрестные бандиты — грузины, осетины, русские, армяне... После нескольких лет затишья возобновились похищения людей, криминальные нападения и разборки. Этот гнойник разрастается  буквально в часе езды от грузинской столицы. Как справиться с ситуацией, никто не знает. Придется строить полноценную границу с колючей проволокой? А как тогда быть с идеей сохранения территориальной целостности Грузии? Чем жестче грузинские власти будут вести себя по отношению к Южной Осетии, тем выше вероятность повторения войны. Игнорировать осетино-грузинский криминалитет, значит, развязывать бандитам руки. Получается замкнутый круг. Из Грузии в Россию бегут бывшие члены марионеточного правительства Южной Осетии Санакоева. Это плохой знак, он демонстрирует, что в Саакашвили осетинские авторитеты больше не видят реальной силы.

Окружение Саакашвили настроено радикально. Они — большевики, они — троцкисты современной политики по методам, не по убеждениям. Они радикальны, потому что получили власть молодыми. Они уверены, что побеждает только сильный, что мудрость — слишком абстрактная черта для политика, и у них совсем нет терпения и выдержки.
Иногда обращают внимание на то, что за четыре года, прошедшие после «революции роз», в Грузии сменилось пять правительств, что свидетельствует якобы о слабости власти. Это неверно. Только однажды состав правительства изменился кардинально, в 2005 году, когда погиб премьер Зураб Жвания. Тогда из правительства ушли все его старые друзья и соратники. С тех пор менялись премьеры, но большинство фамилий из правительственного списка никуда не исчезало. Люди меняли кабинеты, портфели и персональные автомобили, но оставались рядом со своим президентом. Без Саакашвили они значат мало. И они будут бороться за власть до конца. Так же считает и Ираклий Окруашвили, он хорошо знает своих товарищей по «революции роз» и чувствует их скрытые мотивы:

— Он и его окружение будут бороться до конца. Главная боязнь, что с миром они не уйдут. Они хорошо осознают, с чем будут связан их уход. Они не смогут так спокойно жить, как, например, я живу. Я хожу по Парижу без охраны и мер предосторожности, они так не смогут жить, потому что нажили много врагов.
«Я очень жалею обо всем, что произошло. У нас был огромный шанс построить хорошую страну. Мы этот шанс упустили. Может быть, этот шанс появится у кого-нибудь через 50 лет, через 20 лет может опять появиться возможность восстановить целостность страны, если будет новый порядок в мире. Я не вижу никаких перспектив возвращения одной или другой территории в течение ближайших 20 лет. Главная угроза для нас уже — это не Россия. Я отказался от этой мысли. Главная угроза для нас — это необразованность нового поколения и безответственность всего общества за то, до чего мы довели страну», — это говорит Ираклий Окруашвили, которого в Грузии все боялись, который должен был заменить Михаила Саакашвили, если с самым популярным и молодым президентом в новейшей истории Грузии что-либо случится. Теперь Окруашвили кается и мечтает о том, как остановить революцию.

Вано Мерабишвили, всемогущий министр внутренних дел и госбезопасности убеждает, что не отступит от своих действий не потому, что хочет сохранить личную власть. Он объясняет свой радикализм желанием сделать перемены необратимыми:
— Когда мы победили, Грузия была очень бедным государством. Мы многое сделали, но мы остаемся очень бедным государством. Если мы не сделаем шаг, мы никогда не станем нормальным обществом, нормальным государством. До сих пор никак еще не добьемся, чтобы медицина была на высшем уровне. Если вот эту политику оставить коррумпированной, что с нами будет через несколько лет? Я же не буду всегда министром МВД. И коррумпированная полиция будет у меня, у моего сына, брата деньги забирать? Ведь какой бы клан не построил, рано или поздно все рухнет. Поэтому мы все меняем.

Михаил Саакашвили считает себя и своих помощников миссионерами, он называет конфликт внутри грузинского общества культурным и ментальным столкновением. Он пытается убедить всех, что революция продолжается, только это революция сознания и духа. Эмоционального, амбициозного и импульсивного президента влекут походы и новые вершины, дурманит эхо истории, ему не интересна рутина. Рутина его убивает, вгоняет в тоску. Однако грузинское общество утратило энтузиазм, а элита растеряла энергию и сомневается в ориентирах. Поэтому Саакашвили нервничает и мечется. Невыносимо из лидера гонки превращаться в аутсайдера. Нужно что-то сделать, чтобы вновь оказаться во главе  ликующей толпы. Задача в условиях современной Грузии почти невыполнимая.

01:55 12/05/2009






Загрузка...
Loading...


загружаются комментарии